Пришелец и красавица (СИ) - Смит Харпер - Страница 13

Она часто, с восторгом говорила о ферме, на которую больше никогда не сможет вернутся. О «коровах» и «курах», о теплом молоке и яйцах, мягкой шерсти и «хлеве», где животные живут рядом и дают пищу каждый день, а не только после удачной охоты. Она тосковала по этому месту. И я захотел сделать для нее нечто подобное здесь.

Земляне умные, они не только берут у природы, но и растят. Это принесет пользу не только Оливии, но и всему племени.

Несколько дней я выслеживал в лесу табуны шушшей – мелких, проворных зверей с густой, мягкой шерстью, большими влажными глазами и копытцами. Они пугливы, но стадные.

Расставил сети, чтобы поймать несколько пернатых клюек. Раньше мы их только отстреливали ради нежного мяса и перьев для подушек. Клюйки скрытные и найти их гнезда сложно, но яйца крупные и сытные.

Я не смог бы справиться один. Своей хромой ногой и одной рукой я не смог бы ни загнать, ни удержать. Поэтому я пошел к Араку. После того, как Дарахо запретил ему ухаживать за Лимой, он был только рад отвлечься.

Пришлось напрячься, чтобы объяснить ему план. Он сильно удивился, услышав, что я начал говорить.

— Этих женщин к нам духи послали. Столько всего хорошего они принесли. — Сказал он. — Ты сильно изменился, брат благодаря Оливии. Лумис, конечно, хороший наркс, но я болею за тебя.

Мы потратили два дня на подготовку. Сплели из гибких лоз и крепких ветвей нечто вроде подвижных изгородей-ловушек и длинных загонов. Работа кропотливая, но Арак, к моему удивлению, оказался не только сильным, но и сообразительным. Он схватывал идеи на лету.

И вот настал день. Мы ушли затемно. Вернулись на закате, шумные, громкие, не так, как я привык. Арак вел на веревке трех шушш, пугливо перебирающих копытцами, я нес на плече сеть с парой клюек. Животные мычали и квохтали, мы с Араком, покрытые пылью и царапинами, подгоняли их к центру поселка.

Эффект был именно таким, на какой я надеялся.

Первыми прибежали дети. С визгом и смехом они окружили гостей, тянули ручонки, чтобы погладить пушистые бока. К клюйкам я их не подпускал, эти твари сильно кусаются. Потом подоспели женщины. И среди них – она.

Оливия.

Она стояла, прижимая к груди Тоню, и смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами. Потом ее взгляд нашел меня и она улыбнулась.

Дарахо вышел из своей хижины.

— Торн, Арак что это? Зачем пригнали дичь в поселение? Отнесите к месту разделки, нечего тут грязь разводить.

— Млк, яца, — сказал я. Дарахо удивленно нахмурился.

Оливии пришла мне на помощь, мгновенно поняв мою задумку.

— Дарахо, это не для забоя. Их можно держать здесь, в загоне. Они будут давать молоко, – она указала на шушш. Из их шерсти можно попробовать делать теплую одежду и одеяла. А эти… птицы будут нести яйца. Они обеспечат нас запасом еды, который не нужно каждый день добывать на охоте или рыбалке. Только нужно будет построить закон и хлев;

Она говорила быстро, взволнованно, ее глаза блестели. Она смотрела то на животных, то на меня, и ее лицо светилось таким восторгом, таким одобрением, что вся неделя тоски и тяжелого труда стоила этого одного момента.

Дарахо слушал, медленно кивая.

— Молоко и яйца, — он провел рукой по голове. — И шерсть для одежды… Да, это умно. Это очень умно, молодцы братья, но идея как я понимаю твоя, Оливия?

— Я не просила Торна, — Оливия покраснела, — просто рассказывала, что дома… на Земле я всю жизнь прожила на ферме и умею ухаживать за животными.

— Что ж хорошо. Займитесь этим вы трое. Посмотрим, что из этого получится.

Арак, стоя рядом, выпятив грудь, пояснял что-то молодым парням, кивая в мою сторону. Он получил свою долю славы и был доволен.

А я смотрел на Оливию. Она передала Тоню подошедшей Море и подошла ко мне.

— Ты сделал это для меня?

— Да, — прохрипел я, не в силах вымолвить больше.

Оливия протянула руку и коснулась моей ладони, ободранной и испачканной в земле, — легкое, быстрое прикосновение, которое обожгло сильнее любого костра.

— Это самое невероятное, что кто-либо для меня делал, — прошептала она.

Лумис стоял в стороне, сжимая в руках очередной яркий, но теперь такой ненужный букет. Он смотрел на стадо, на оживленную толпу, на меня и Оливию. И впервые на его юном, уверенном лице я увидел не злость, а растерянность.

Я наклонился, чтобы поцеловать свою женщину, хоть это и нарушало правила, установленные Дарахо, но он ничего не сказал, когда Оливия приподнялась на цыпочки и обняв меня за шею ответила на поцелуй.

— Что ж, Лумис, похоже шансов у тебя нет, — Лима похлопала парня по плечу. Он опустил голову, букет выпал из его рук на землю.

Глава 18. Оливия

Я потянула Торна за собой к его… нашей хижине, по дороге спросив у Моры:

— Приглядишь за Тоней часик? Нам с Торном нужно…поговорить.

Старая женщина хитро подмигнула мне.

— Иди, дитя, наводи порядок в своем доме. Вашей малышке со мной хорошо. У нас дел с ней на три часа, не меньше. Так что не торопитесь.

Вашей… Мора считала Тоню нашим с Торном ребенком. Сердце забилось чаще. Торн видно почувствовал тоже самое, он посмотрел на меня, и улыбнулся

В хижине было прохладно и тихо. Я поправила шкуру у входа и повернулась к своему мужчине. Без лишних слов принялась помогать ему снять потную, испачканную землей одежду.

— Сам. — Он попытался отодвинуть мои руки. — Грзнй.

— Расслабься и позволь своей женщине позаботиться о тебе, — строго сказала я, но в конце не сдержала улыбку. Приподнялась на носочки и чмокнула его в губы. — Будь послушным и получишь награду.

Больше Торн не сопротивлялся, только внимательно следил за моими движениями. Полностью обнаженный он сел на низкий табурет. А я смочила ткань теплой водой из кувшина и принялась смывать пыль, пот, следы тяжелой работы.

Мои пальцы осторожно обходили старые шрамы и особенно тщательно те места, где мышцы были перенапряжены. Я медленно и методично разминала его плечи и спину, а затем спустилась ниже.

— Ты слишком сильно нагружал ногу, — тихо сказала я, проводя ладонью по его бедру, чувствуя, как мышцы под кожей неестественно тверды и напряжены. — Так она никогда не заживет как следует. Тебе нужно не только работать, но и давать ей отдых.

Он вздохнул глубоко, с покорностью, и слегка наклонил голову, признавая мою правоту. Я закончила с обтиранием, обработала свежей мазью воспаленные края шрамов на его плече и ноге, перевязала их чистой тканью.

— Ты очень красивый.

Торн неверяще покачал головой и провел ладонью по одному из самых больших шрамов, указал на другой. Я поцеловала оба и еще несколько рядом, а потом посмотрела ему прямо в глаза.

— Каждый шрам, каждая царапина часть твоей истории. И твоя история говорит, что ты сильный и смелый воин. Ты прошел долгий и непростой путь и я рада, что на этом пути мы встретились. Я люблю тебя, Торн.

Он моргнул и судорожно вдохнул. Его глаза блестели от влаги.

— Лблю… — он снова вздохнул и попробовала снова. — Люблю, Оливия.

Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала. По пальцам побежала влага. Я поцеловала его щеки и веки, собирая слезы. Он потянул меня к себе, но я помотала головой и опустилась перед ним на колени на шкуры. Его глаза расширились, он попытался приподняться.

— Нет, — сказала я твердо, глядя ему прямо в глаза. — Ты сделал мне очень приятно в прошлый раз, позволь и мне сделать приятно тебе.

Его сопротивление растаяло в моем взгляде. Он замер, его грудь тяжело вздымалась. Мои руки чуть дрожали, но не от страха, а от желания. Я уже делала это раньше, но сейчас все было иначе. Я думала, что любила раньше, как минимум в отца Тони, но по сравнению с чувствами к Торну все мои прошлые отношения меркли.