Развод. Проданная демону (СИ) - Медведская Евгения - Страница 6

Мне больше не кажется благородством то, что он оставил нашу спальню и дал мне спокойно оплакать отца. Ему было плевать на мои слезы. Номдар не хотел их видеть и слышать.

За всеми его поступками стоят грязные мотивы.

Его смерть больше не кажется несчастным случаем — все как по нотам. Я жена, но больше не дочь. За моей спиной никого нет! Номдар любит Вендру, верен ей. Даже наш брак не обязывает его должен спать со мной: траур — такой благовидный предлог.

Но он сказал, что я покину дом утром? Неужели так быстро.

— Ты сегодня исчезла из поля зрения моих людей, — говорит муж.

— Прости, мне нужно было на могилу к отцу…

Я склоняю голову.

— На могилу к отцу, — передразнивает меня Номдар. — Как же достал твой вечно унылый вид, Кэйри! Три месяца — достаточный срок, чтобы пережить потерю! Да сколько можно лить слезы и бросаться на людей. Ты жалкая! Слабачка. Как вообще можно было к тебе что-то чувствовать?

Так он чувствовал? Я удивленно смотрю на него. Разве я не стала частью игры, в которую меня вовлекли с определенным умыслом.

— Ты не любил меня? — горько вздыхаю я.

Мне очень больно, потому что как бы я ни готовила себя к этому разговору, у меня все же была надежда, что Номдар не только притворялся.

— Нет, — бросает он мне. — Наивная ты дурочка. Ладно хоть с отцом попрощалась. Больше у тебя такой возможности не будет, поняла?

— П-почему? — запинаясь спрашиваю я.

— П-потому! — хохочет он, передразнивая. — Я тебя продаю. С этого момента ты в этом доме не хозяйка. Завтра тебя отвезут на торги, а до того посидишь под замком. Мне очень не понравилось твое сегодняшнее своеволие.

Я пугаюсь и радуюсь одновременно. До завтрашнего дня он не успеет обнаружить пропажу денег из сейфа и моих документов. Только надо изобразить удивление, чтобы он не заподозрил, что я заранее знала о его планах. Наверное, я должна его умолять.

У меня нет никакой надежды, поэтому унижаться не хочется. Но разве это не удивит Номадара? Не заставит его задавать вопросы?

— Что ты такое говоришь? — шепчу я, отступая.

— Я твой единственный родственник по закону, кроме мачехи. Но, как догадываешься, Вендра меня поддерживает. Ты не одарена. Я имею право распорядиться твоей жизнью, как пожелаю. Что непонятно?

— Номдар, не делай этого. Ты же мой муж! Лучше разведемся.

— Разведемся? — хохочет он. — Запросто. Мы станем никем, как только твой новый хозяин наденет на тебя ошейник и воспользуется тобой. С этого момента ты официально перестанешь быть моей женой. Фактически, это развод.

Мне отвратительно это слышать, но я на полном серьезе предлагаю:

— Давай поделим имущество, и я просто уйду. Никогда тебя не побеспокою. Никакой обиды держать не стану. Подпишу все, что скажешь.

— Это ты сейчас так говоришь. А через год решишь, что устала от безденежья и оспоришь наше соглашение, потребуешь наследство, долю в особняке.

— Особняк и так мой! — возмущаюсь я.

— Ну вот, уже началось, — закатывает глаза муж. — Нет, ждать, когда тебя перемкнет, и ты явишься мотать нервы я не буду.

— Ты не можешь так поступить! — я почти плачу. — Подпишу все, что хочешь — дарственные, развод, отказ от прав.

В глазах Номдара мелькает сомнение.

— Умоляю. Я ведь тебе ничего плохого не сделала, — заканчиваю я тихо. — Все, что скажешь…

Муж смотрит на меня почти с жалостью. Я начинаю надеяться на хороший исход.

— Нет, Кэйри, — наконец, говорит он. — Мне не выгодно, чтобы ты получила развод. Я не отдам тебе ни гроша. Не оставлю ни единого шанса прибрать к рукам хоть малюсенькую часть наследства. Не для этого я столько времени окучивал тебя и твоего папочку. Уйдешь из дома в том, что на тебе! И то, если я буду достаточно добр.

Я не хотела плакать, но мне теперь очень больно. Очень. Горло перехватывает как удавкой.

— Охрана, — зовет Номдар магией.

Входят двое его людей.

— В цепи и вниз. Под замок. Мне не нужны фокусы и сюрпризы от бывшей хозяйки дома.

Один из магов удерживает меня, другой в это время застегивает на мне браслеты кандалов. Я вырываюсь, кричу. Слезы текут по щекам.

— Привыкай Кэйри. Рабынь часто держат в цепях. Я просто даю тебе возможность смириться с участью в родных стенах.

Меня тащат вниз. Вталкивают в комнатенку. Это кладовая, но у нас их много и конкретно эта пуста. Тут очень холодно — все же подвал. Дверь закрывается. Я остаюсь одна. Вот уж не думала, что Номдар отдаст приказ меня запереть. Это обидно сверх всякой меры. Я прижимаюсь к стене. С каждой минутой все больше замерзаю. Ночь тут аукнется мне весьма дорого.

Самое паршивое, что присесть или прилечь я не могу — полы ледяные. Ноги замерзают сквозь домашние туфли. Я настолько унижена и растоптана, что нет сил плакать. Нет сил держаться. Я не могу поверить, что со мной так поступают.

Холод жесток, пытаюсь обратиться к магии и до меня доходит!

Кандалы не просто способ меня растоптать. Цепи не простые — поглощают магию. Моя сила, хоть и нехитрая, но заблокирована.

Остается только ходьба и бег по кругу.

Я понимаю, почему так холодно. Здесь хранились продукты, и заклятие охлаждения все еще работает.

Оно бы послушалось моей воли и отключилось, но цепи отрезали меня от дома. Его магия мне больше не подчиняется.

Я уже никак не могу согреться. Лед внутри. Магия истощена — артефакт буквально тянет ее из меня. С другой стороны, это даже не самый плохой вариант. Было бы намного хуже, если бы запирал магию внутри меня.

Дверь открывается через пару часов после полуночи. К этому времени я раздавлена и ненавижу весь мир.

Жанин проскальзывает ко мне сквозь узкую щель.

— Кэйри, — шепчет она. — Я получила расчет. Теперь я поняла, о чем речь, что эта сволочь задумала. Ты не представляешь, сколько всего я выяснила. Но все потом. Вот возьми.

В мои руки ложится согревающий амулет. Жанин стелет на пол завороженный коврик. Отличная вещь. На нем я смогу посидеть и немного погреться.

— Все возвращается, Кэйри. Добро, зло, удача, счастье. Они ответят. Верь мне. А я пойду за тобой, куда скажешь.

— Спасибо, Жанин.

— Тебе даже не распорядились отнести ужин, теплые вещи тоже. Охранники… С ними будь осторожна. Я даже не знаю, что сказать, хоть дверь карауль.

— Что ты имеешь ввиду? — спрашиваю я, леденея до смерти.

— То, что разговоры в духе «мужиком больше — мужиком меньше» я слышу повсюду.

Я вздрагиваю и вцепляюсь Жанин в руки.

— Нет… Нет…

— Не переживай. Я потрудилась, чтобы это дошло до ушей твоего мужа. Он не совсем идиот. Шкуру тебе не даст попортить. А без жертв тут не обойдется.

Я поднимаю глаза к потолку.

— Кэйри, милая. Поешь. Прямо при мне. У нас не больше десяти минут, я заберу посуду, чтобы никто не знал, что я помогла.

Я лишь качаю головой. Мне не лезет в горло ни куска. Только пью горячий чай с травами и на этом все.

— Силы нужны, крошка. Поешь! — сокрушается Жанин. — Ну милая, как ты собираешься выжить? Что надумала?

— Потом, Жанин, — отмахиваюсь я, после очередной попытки проглотить кусок. Тошнит и мутит от нервов.

Жанин активирует амулет и убегает.

Я пытаюсь согреться, но амулет совсем слабенький. Зато коврик очень помогает. Я теперь лежу, прижав к себе ноги. Кошмар уже начался — не стоит отрицать это. Вот я в цепях, замерзшая, усталая, несчастная. А что ждет впереди?

Завтра Дариан купит меня. А если передумает? А если не успеет? Я не знаю уже, что лучше: попасть в руки незнакомца или в руки одного из самых жутких типов, которых только можно представить.

Тем более, что ему есть за что меня ненавидеть.

Потихоньку теплеет. Видимо, до моего мужа дошли сведения об охлаждающем заклятии и его отключили. Но это мало что меняет для меня.

К утру, несмотря на амулет и коврик, я промерзаю так, что даже не шевелюсь.

За мной приходят. В цепях, словно преступницу ведут на кухню. На глазах всего персонала я, помятая и продрогшая так, что не могу скрыть дрожь, пью чай и завтракаю. Муж подумал, что меня стоит покормить, но аппетита нет. Кое-как кусаю печенье.