Стеклянная королева (ЛП) - Шоуолтер Джена - Страница 14

— Тебе нечего сказать? — спросил я ее. — Не будешь умолять меня о пощаде?

— А ты знаешь, что такое пощада? И ты не можешь быть врагом принцу Роту. Этого не может быть.

Я рассказал ей правду обо всем… почти. Рот влюбился в злую колдунью. Ее зовут Эверли, и я тоже ее обожал. Она была яблочным младенцем, способным создавать иллюзии, исцелять раненых, за считанные минуты превращать саженец в дерево и возводить стены из грязи одной лишь мыслью. А Фарра предала меня самым ужасным образом, заставив зарезать невинную девушку. Но быть врагом этой пары? Нет.

В тот день, когда Чарминги взяли меня к себе маленьким ребенком, укрыв от отца, желавшего моей смерти, они заранее возместили ущерб за любое действие, в любое время, любым способом, навсегда.

— Эшли, можешь идти. — голос короля Филиппа прогремел в тронном зале. — Искупайся. Переоденься.

— Я бы хотел, чтобы она осталась такой, — объявил я. Затем протянул руку в сторону Эшли и пошевелил пальцем. — Иди сюда. — если она будет сопротивляться, то поймет, что я не выполняю обещания. Ключ к получению желаемого… всегда доводить дело до конца.

Она спросила, знаю ли я, что такое пощада. Нет. Не к ней. Не с теми заданиями, которые я запланировал для нее, каждое из которых должно было истощить все ее силы, сделать ее слишком слабой, чтобы использовать магию огня, сделать ее такой же несчастной, какой она сделала меня.

Приоткрыв губы, принцесса подошла ближе ко мне. Значит, угрозы не нужны. Как досадно.

От нее пахло розами и ванилью, этот запах заполнял мой нос, затуманивая мысли, и я напрягся. Розы… сад. Ваниль… кухня. А эти два аромата означали? Дом.

«Не мой дом. Больше нет».

Мое общение с Леонорой никогда ничем хорошим не заканчивалось.

В нашей первой жизни я нашел ее случайно. Ей было двадцать один, я был немного старше. Мы любили друг друга… вначале. Спустя годы она истребила мой народ и вонзила нож в сердце, а затем сожгла мое королевство. Во второй жизни именно она нашла меня. И снова ей было двадцать один, а я был на несколько лет старше.

Когда я увидел ее во второй раз, я начал вспоминать лучшие моменты нашей первой совместной жизни. Я быстро влюбился в нее, снова. Потом мне стали сниться худшие моменты нашей совместной жизни… все злодеяния, которые она совершила против меня и моего народа.

То, что я нашел ее в более раннем возрасте в этой третьей жизни, то, что я уже помнил самые страшные моменты наших прошлых жизней…

Нет, я не влюблюсь в нее в третий раз. В этой жизни не будет любви между Крейвеном и Леонорой. Она не сможет перевоплотиться, когда я покончу с ней, и я буду наслаждаться с трудом завоеванным покоем. Я буду править своим народом так, как должен был править раньше. Их безопасность будет превыше моего желания обладать ведьмой-убийцей.

Эшли остановилась рядом со мной и сжала кольцо, которое все еще носила на шее. Я подавил рычание. Крейвен подарил это кольцо Леоноре как символ своей любви.

— Чего ты хочешь? — проворчала она.

Я убрал ее пальцы и поднял кольцо поближе, чтобы осмотреть. Неужели она только что подавила стон?

Кольцо было точно таким же, как и прежде, как будто время пыталось его сохранить. Как будто насмехалось надо мной.

Я хотел сорвать его с ее шеи, но знал, что не смогу. Никто не мог. Крейвен заплатил ведьме, чтобы та наложила на него заклятие, и мерзость осталась в ее владении.

Однажды, в разгар нашей войны, я спросил ее:

«Почему ты хранишь кольцо? Мы же враги».

Она ответила:

«Мы не всегда будем врагами, любовь моя. Когда-нибудь мы обретем свое счастье. Именно за это я борюсь, и поэтому я всегда побеждаю».

— Почему ты носишь его? — спросил я ее. Она уже вспомнила меня? — Откуда оно у тебя?

— Это подарок моей матери. — раздраженно фыркнув, она выдернула украшение из моей руки и отошла в сторону.

Как же ее мать нашла его? С помощью магии? И почему Леонора родилась у людей, а не у ведьм и колдунов, как раньше? Почему у нее было больное сердце? Или она притворялась, чтобы обмануть своих врагов? Почему у нее другое имя?

Так много вопросов. Я был Крейвеном, потом Тайроном, а теперь Саксоном. У меня всегда было одно и то же лицо и фигура. Во второй жизни она оставалась Леонорой, но у нее было другое лицо и тело, с теми же льдисто-голубыми глазами, что и раньше. Почему на этот раз она стала Эшли? Почему у нее были зеленые глаза, которые вспыхивали льдисто-голубым светом только тогда, когда она выходила из себя?

Несмотря на все несоответствия, я знал, что она — Леонора. Это знание бушевало во мне. И все же вопросы скребли мой мозг. Сейчас, как никогда, мне хотелось его почесать.

Когда Ноэль сообщила мне о необходимости участвовать в турнире, она также дала совет относительно Эшли. «Не делай ничего постоянного… знай, что все окончательно. Эшли такая же, как ты, но совершенно другая. Убедись, что она — Леонора. Во время турнира она и яйца должны быть под охраной. Пусть следующие три недели станут испытанием. Когда время истечет, их уже не будет. Пути назад не будет. Я вижу… Вижу… Я не знаю. Что, что? После сражения с Фаррой, мои силы пошатнулись, но правда так туманна».

В детстве Эшли бросила в меня огненные шары, такой способностью обладала только Леонора. Должно быть, она и есть Леонора. Но… да. У меня есть три недели, чтобы возместить ущерб, испытать ее и ослабить, не причиняя вреда. Я докажу ее истинную сущность без всяких сомнений.

Думаю, сама судьба хотела, чтобы я разоблачил ее как злую ведьму. Иначе зачем было возвращать нас в третий раз, убедившись, что я сначала вспомнил самое худшее из своих воспоминаний? Зачем подставлять под прицел отца Эшли, позволяя мне помогать Роту и Эверли одновременно, пока я разбираюсь со своим прошлым и будущим?

— Приходи в мой шатер на рассвете. — я промурлыкал эти слова, надеясь заставить ее вздрогнуть от ярости, как это обычно делала Леонора.

Я не был разочарован.

— Я не буду обслуживать тебя, — огрызнулась она. — Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Из толпы послышались возгласы.

Король Филипп стукнул своим скипетром по полу, требуя тишины. Я был уверен, что он приготовился к язвительной реплике. Этот человек, безусловно, наслаждался своей властью над другими.

Я тоже. Я поднял кулак, чтобы заставить его замолчать. Может быть, я и младше его, но во мне было на полфута больше роста и на сотню фунтов мускулов больше, чем в нем. На поле боя я бы вытер пол его лицом.

Как и следовало ожидать, он сердито посмотрел на меня за мою дерзость, но не стал возражать. Думаю, он немного побаивался меня, и моя Крейвенская сторона упивалась этим.

— Принцесса теперь моя, — напомнил я ему, мой тон был бескомпромиссным. — Моя… — как он ее назвал? — Королевская связная. Я позабочусь о ее наказании.

Пауза. Затем он сжал челюсть и с обманчивой легкостью произнес:

— Да, конечно.

Эшли дернула подбородком в мою сторону.

— Ты можешь сам быть себе связным.

Я подошел ближе. Свет факелов отражался от ее безупречной кожи, а длинные темные волосы переливались волнами. Почему в этом воплощении она была такой прекрасной, как будто ее создали из списка моих самых сокровенных желаний?

В нашей первой жизни она была рыжей. Во второй — блондинкой. Теперь она стала темноволосой богиней с безупречной бронзовой кожей. Это был ее самый изысканный образ. Широкие изумрудные глаза были обрамлены длинными острыми черными ресницами. «Завораживающе». У нее был идеальный нос и изящные скулы.

Клянусь звездами, мне хотелось ласкать каждый сантиметр ее тела и наслаждаться ее нежностью, как когда-то с Леонорой.

«Я не сдамся. Не в этот раз».

— Зачем ты это делаешь? — она смотрела на меня не мигая. — Клянусь, я не помню, чтобы причиняла тебе вред.

Говорила ли она правду или врала? Мы с Крейвеном были единым целым, но в какой-то мере разделены.

— Помнишь ты об этом или нет, — сказал я ей, — но ты напала на принца птицоидов без всякой причины. Если между нашими народами должно быть согласие, ты возместишь свой долг передо мной.