Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель - Страница 18

Посмотрела на замершего Михаила Воронцова. И закрыв лицо руками произнесла:

— Но и Михаила Воронова я не хочу потерять

Подошла к сидящему на бревне Голицыну, села рядом:

— Андрей Василевич, миленький, ну что можно сделать, я не смогу потерять кого-то из них.

— Одна не потянешь, надобно разделить, — таким серьёзным Голицына Стася не видела никогда, в его голосе всегда была доля ехидства, но не сейчас.

— С кем? — Стася почему-то подумала о других князьях, но всё оказалось гораздо прозаичнее

— Со своей кровью, — коротко сказал Голицын

— Но Алёша ещё слишком мал, — возмущённо воскликнула Стася

А князь размеренно произнёс:

— У тебя есть сестра, пусть возьмёт на себя немного твоей ноши, а как битва состоится, там глядишь и образуется всё, и Триада может снова станет легендой.

Стася помрачнела:

— Не нашли ещё Таню, а Михаил сгорит в инициации, если обряд прямо сейчас не провести.

И здесь Голицын вскинулся:

— Нет, вы посмотрите на неё, то, что сама сгореть может, не справившись с силой, это ничего, а Миша сгорит это, конечно, трагедия.

Стася с вызовом посмотрела на Голицына:

— Я не могу свою жизнь сохранять за счёт других.

— Анастасия Николаевна, — вдруг Голицын назвал Стасю по имени-отчеству, запомни, ты себе не принадлежишь. Потому что если погибнет Михаил Воронцов на его место встанет другой Воронцов, а если погибнешь ты, сейчас, когда нет на твоё место сильного наследника, то погибнет вся Россима.

— Но что же делать, — Стася снова вскочила и начала метаться по поляне, словно раненая волчица.

— Принимай, но сестру надо найти за два дня. Больше времени у тебя не будет. Не найдешь, должна будешь отказаться от одного из них — Голицын кивнул в сторону Воронцова, но Стася поняла, что он имел в виду и Фёдора Троекурова тоже.

В Пеплоне сегодня обсуждалось только две новости, первая это неожиданное банкротство двух самых крупных банков.

И вторая новость, свадьба князя Лестроссы с россимской княжной.

Таня обычно новости узнавала от своего помощника в типографии, но сегодня на работу задержалась, всё-таки даже очень самостоятельные дети требовали немного больше внимания. И Таня решила сегодня на работу не ходить, она и так каждый день оставляла мальчишек одних.

Кирилл Демидов, с утра прогуливавшийся возле типографии так и не дождался княжны. И решился прогуляться по соседним улицам между аккуратным домиков в викторианском стиле.

Шёл и размышлял: —«Что зима у них странная, всё зелёное, хотя вечером довольно холодно, а вот снега так и нет, и люди такие же. Вроде, как у них, а что-то внутри не то, будто бы их чем-то не тем кормят. Духа в них нет что ли, мелкие какие-то, дальше своей улицы и не мыслят»

Вот понимал умом, что нельзя так о людях, а не мог иначе. Рыба же она с головы гниёт, и, если у них здесь правитель такой, что детьми готов прикрываться, значит что-то у них здесь не так.

— Киря, — вдруг раздалось неожиданно до боли знакомое родным голосом

Кирилл резко развернулся:

— Брат! — не сдерживаясь по-русски воскликнул и бросился обнимать какого-то повзрослевшего, посерьёзневшего Савву, который был в смешной шляпе, и если бы не блеснувшие из-под шляпы знакомые мамины глаза, ни за что бы не признал.

Хорошо ещё они находились на довольно безлюдной улочке жилой части Кейтерема.

— Ты откуда здесь, Киря? — на лице Саввы отражалось сразу множество чувств: неверие, радость, удивление и облегчение.

— Да вот, ищу кое-кого, — счастливо улыбнулся Кирилл, для которого видеть брата живым и здоровым уже означало, что удача улыбается ему широкой улыбкой.

Братья пошли по улице, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимания.

— Ну рассказывай, что и как, —Кириллу хотелось обнять брата и не отпускать, пока тот ему всё-всё, как в детстве не расскажет.

Савва, начал рассказывать, с того момента, как глупо они с цесаревичем попались и до того момента, как им удалось выбраться из дома премьер-министра. О роли романтической дочери премьера Савва попытался умолчать, но Кирилл сразу уловил фальшивые нотки в голосе брата и, задавая вопросы «вывел того на чистую воду».

Савва смущался, думая, что Кирилл станет над ним насмехаться. Но Кирилл Демидов, один из легендарной Триады, сам безнадёжно и безответно влюблённый в свою княжну, не стал насмехаться над чистыми чувствами.

В воздухе запахло жареной картошкой, и Савва произнёс:

— Эх, сейчас бы картошечки, как дома

Кирилл улыбнулся, он бы с радостью повёл брата в то маленькое кафе, где совсем недавно встречался со связным, но Савва ещё не всё рассказал, а там слишком много лишних ушей.

— Мы у Татьяны живём, — как-то уж слишком обыденно проговорил Савва, а вот Кирилл замер, в изумлении глядя на брата. Ещё раз поражаясь тому, как неисповедимы пути духов, охраняющих царскую семью.

Всех собрали в одном месте. Вопрос только — зачем?

Савва на какую долю мгновения замолчал.

Кирилл ждал, понимая, что, то, что он сейчас услышит не будет приятным, иначе бы брат не пытался подобрать нужные слова.

— Татьяна не помнит ничего и никого, — наконец-то проговорил Савва, и Кирилл подумал, что брат сильно переживает и не может смириться с этим

Между тем, Савва продолжил:

— Она считает, что её зовут Алиса Лойсворд, её родители погибли в железнодорожной катастрофе, оставив ей в наследство типографию и дом, в котором она нса и приютила.

Теперь настала очередь Кирилла изумляться, он несколько нервно вздохнул, план, который он уже тщательно выстроил в голове, рушился словно карточный домик.

— А как она вас приютила, если не узнала? — всё ещё надеясь, что всё не так уж и безнадёжно, спросил Кирилл

— Пожалела, — просто ответил Савва.

И Кирилл понял, что да, не узнала, но увидела двух испуганных мальчишек, и пожалела. Татьяна могла.

— Вы ей рассказали? — Кирилл не сомневался в мальчиках, он наоборот был уверен, что и Савва, и даже маленький цесаревич сделали всё, чтобы Таня вспомнила их и себя, но не спросить не мог.

Савва грустно кивнул:

— Рассказали, но она нам не очень-то поверила, так мне кажется.

Кирилл ещё попытался порасспрашивать брата, но по-всякому выходило, что у Татьяны потеря памяти. И теперь, если память вдруг к ней не вернётся, придётся девушку уговаривать уйти с ними в Россиму.

Кирилл принял решение собрать остальных князей, которые сейчас находились в других частях города и посоветоваться.

Проговорив, братья стали возвращаться по улице к дому Лойсвордов. Поравнявшись с домом, Савва спросил брата:

— Зайдёшь?

А Кирилл, представив себе реакцию девушки на то, что к ней в дом зайдёт здоровенный взрослый мужчина, решил пока не показываться. У него в голове возникла идея.

Он достал из кармана газету, купленную сегодня утром на перекрёстке, и дал брату:

— Там на первой странице княжна Анастасия и князь Лестроссы, попробуй дать Татьяне, вдруг увидит их и «щёлкнет» что-то.

— А если не сработает? — немного устало спросил Савва, которому не хотелось расставаться с братом.

— Если не сработает, будем переправлять вас в Россиму, — уверенно ответил Кирилл

Савва хотел задать ещё вопрос, но Кирилл понял, что брат тянет, просто, чтобы не расставаться и немного сухо сказал:

— Савва, твоё дело сейчас попробовать вернуть в себя нашу княжну, а мы с тобой ещё пообщаемся. Иди.

Савва тяжело вздохнул, но брату подчинился. Прошёл в дом, держа в руках газету, и не обернулся.

Россима

Дракон всё же вышел. Огромный, переливающийся. Михаил восторженно смотрел на духа. Стася знала, что будет дальше, но не предполагала, что в этот раз ей будет так больно.

Боль была странная, Стася совершенно точно знала, что здесь на этой поляне её нет, вернее нет её физического тела. Но боль была совершенно реальной. Она ощущалась в груди, внутри, как будто кто-то заполз к ней в грудную клетку и теперь не мог там уместиться. Отчего кости расходились в стороны, внутренние органы смещались, воздух в лёгкие не попадал, а сердце не могло биться в нормальном ритме.