Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель - Страница 16

— Пойдём?

Мальчик улыбнулся и кивнул, и уже сам посмотрел в сторону подростка:

— Савва, пойдёмте

И Татьяна вместе с мальчиками прошли в дом.

Как только за ними закрылась дверь, Алёша, прижался к Татьяне, уткнувшись лицом ей в живот и его плечики начали вздрагивать.

«Испугался малыш, — подумала Татьяна, погладила мальчишку по склонённой голове, и отчего-то появилась злость на соседа — вот же толстый боров этот мистер Гривс, напал на такого малыша»

— Татьяна, откуда вы здесь? Как вы попали сюда? Вы одна? — начал задавать непонятные вопросы подросток, которого малыш назвал Савва.

Татьяна непонимающе посмотрела на молодого человека, и сначала хотела сказать, что она не Татьяна, но потом решила, что она точно не знает, как её на самом деле зовут и спросила совсем другое:

— Почему вы назвали меня Татьяной?

Здесь уже у парнишки на лице появилось удивлённое выражение, а мальчик, который всё это время стоял и обнимал Таню, поднял заплаканное лицо на девушку и тихо сказал:

— Потому что ты Татьяна, моя сестра

Таня замолчала. Каким-то образом она чувствовала, что мальчики не обманывают, что они действительно верят в то, что она Татьяна. И, вероятно они её знали, но она ни одного из них так и не вспомнила.

Установилась неловка пауза и Татьяна вдруг решила, что на работу сегодня можно и не ходить и весело сказала:

— Пойдёмте пить чай

Но чаем дело не ограничилось, мальчишки были голодными, а пока Татьяна готовила плотный нехитрый завтрак, они пошли умываться и вскоре уже сидели с влажными волосами, одетые в ту одежду, которую Татьяна нашла в шкафах. Мальчик постарше был одет в мужскую рубашку и брюки, которые были ему несколько велики и принадлежали, видимо, предыдущему хозяину дома, а для малыша Таня подобрала одежду из своих вещей.

Уже за чаем, после того как мальчишки поели, Татьяна снова вернулась к тому разговору, который состоялся возле входной двери.

— Расскажите мне, — Татьяна грустно улыбнулась и призналась, — ничего о себе не помню, и вас не помню, но отчего-то верю, что вы говорите мне правду.

И мальчики рассказали ей то, что звучало для девушки невероятно. Мальчики были из Россимы, и название страны теплом откликнулось в душе. Но и она тоже была из Россимы и звали её Татьяна и она была не просто Таней из Россимы, она была одной из великих княжон, а мальчик, которого звали Алёша, был её родным братом, цесаревичем.

Савва, был сыном промышленника Демидова, который в данный момент проживал вместе с семьёй в нейтральной Лестроссе, и она с Алёшей тоже проживала в Лестроссе в доме промышленника. Но почти месяц назад Алёшу и Савву похитили и переправили Пеплону, а теперь им удалось сбежать.

Таня слушала и ей казалось, что она просто не проснулась и до сих пор спит, и видит сон. Настолько невероятной ей казалась вся эта история. Но всё, в том числе и её воспоминания с момента, как она очнулась в защитном магическом пузыре на железнодорожных путях среди покорёженного метала вагонов, говорили о том, что это и есть правда.

— Вас будут искать? — вот что волновало Татьяну, которая может и не вспомнила, ни брата, ни Савву Демидова, но вдруг почувствовала, что она отвечает за то, чтобы те оказались в безопасности, как можно скорее.

Савва рассказал про записку, которую обнаружил в день побега, это означало, что в дом премьер-министра были внедрены свои люли, но как теперь с ними связаться никто не знал.

— Может привлечь Сару? — покраснев неуверенно сказал Савва и посмотрел на Алёшу.

Татьяне рассказали, кто такая Сара, но Татьяна, как и Алёша идею Саввы не поддержали.

— Опасно, — просто сказал Алёша

— Да, лучше не надо тревожить девочку, — подтвердила Татьяна, — она и так для вас много сделала

В результате решили, что Татьяна пойдёт, прогуляется по Кейтерему и прислушается, приглядится, что происходит.

Татьяна шла по улице, погода сегодня была промозглая, низко висели тучи, в воздухе была взвесь и Тане подумалось, что лучше было бы вообще не выходить из дома, но сидя в доме не узнаешь, что творится снаружи. В окно многое не увидишь.

Таня шла и проговаривала про себя своё настоящее имя, пока ничего не откликалось. На имя Алёша ей казалось, что тёплые вибрации появляются. А вот на имя сестры, Анастасия, нет.

Её сестра правительница Россимы. Она помнила, как в одном из журналов увидела фото хрупкой блондинки. На вопрос к ребятам: «Почему они с сестрой так непохожи?». Алёша ответил, что и он и Татьяна до сих пор находятся под артефактом изменения внешности, его можно деактивировать, но он бы попросил Таню потерпеть.

А она и про это забыла. Надо же, значит ли это, что она будет выглядеть так же, как и Анастасия?

А ещё Таня вспомнила слова доктора Кюрсе:

— Память к вам вернётся, сразу и вся, когда придёт время.

«Значит время пока не пришло», — подумала Таня и вошла в дверь своей типографии, и не заметила, что за ней следили.

Россима.

Это было очень необычно выныривать из воспоминаний, в которых переплелись прошлое, будущее, её, Фёдора, Никиты, что было, чего ещё не было.

Стася посмотрела на лица князей.

Лицо Никиты было полно мрачной решимости, на лице Фёдора отражалось принятие.

Внезапно Никита вдохнул, и всё так же мрачно глядя на Стасю, произнёс:

— Я останусь с тобой.

Стася испуганно посмотрела на огромного князя. Она знала, как сложно бывает его остановить, когда огненная натура начинает брать вверх

— Я тоже остаюсь, — произнёс Фёдор, и улыбнулся Стасе, — мы пройдём через это вместе.

Стася посмотрела на мужчин, каждый из них был ей дорог, теперь они это точно знали, и она знала, что дорога каждому.

«Дракон сможет уравновесить медведя, — вдруг подумалось Стасе, — ну а то, что ситуация странная, так у неё всё странное, начиная с того, как она здесь оказалась и заканчивая этой Триадой, которая грозила перерасти в Тетраду*.»

(*Тетра́да (греч. τετράδα – группа из четырёх)

Стася надеялась, что на этом «волшебном» числе рост количества мужчин вокруг неё, обладающих божественными духами остановится.

Теперь и Никита, и Фёдор смотрели на Стасю с вызовом.

— Я не против, — устало произнесла княжна и тихо попросила, — отвернитесь.

Мужчины дружно отвернулись и Стася попыталась снять верхнее платье. Без горничной получалось плохо. Нет, она не собиралась совсем раздеваться, но ей нужно было максимально возможное количество обнажённой поверхности тела, которым она сможет прижаться к Воронцову и помочь заблудившемуся дракону.

Горничную звать не хотелось, и так уже слухами земля полнится, что мол новая императрица живёт с тремя мужчинами. Конечно, это враги нашёптывают, и ей, Стасе, на это наплевать, но всё равно неприятно.

— Фёдор, — позвала Стася и буквально ощутила, как закаменел стоящий рядом с драконом Никита, — помоги мне верхнее платье расстегнуть

Троекуров спокойно помог княжне и расстегнуть и избавится от верхнего платья. Княжна направилась к кровати, на которой лежал князь Михаил Воронцов. Глаза его были закрыты, и двигались под прикрытыми веками, как будто князь бежал или ехал куда-то, и явно там, где он сейчас себя осознавал, что-то происходило.

— Помоги мне, — глухим голосом попросила княжна Троекурова. И Фёдор, откинул одеяло, обнажив вытянувшегося в струну Михаила Воронцова, который был в исподнем, только рубаха у него задралась.

Стася прилегла, придвинувшись под бок Воронцова. От мужчины остро пахло потом, бельё было влажное. Обернувшийся в этом момент Никита Урусов уловил напряжение на лице у княжны и понял, что все его переживания напрасны.

Это не было ничем похоже на то, что испытывают между собой мужчина и женщина, это был очередной бой. Её бой со смертью. И на этот раз она билась одна за всех.

Княжна наконец-то легла, вытянулась, и при помощи Фёдора, которой развернул неподвижного Воронцова, прижалась к князю, прямо к драконьей морде, обнимая Воронцова за мощный торс.