Развод. Новый босс (СИ) - Траумер Ронни - Страница 13

— Никаких проблем у меня не будет, и у вас тоже, — прерывает меня и, по-хозяйски положив руку на мою талию, подталкивает вперёд. — Пойдёмте, ваша сестра найдёт дорогу.

На самом деле, идти тут метров сто, не больше, но это расстояние до пляжа, где стоят беседки с мангалами и столиками, кажется очень длинным. Кожа горит под его ладонью, разливая тепло по венам. По-хорошему, надо убрать его руку со своего тела, но почему-то я этого не делаю. И только когда до наших остаётся пара шагов, и взгляд Маши падает на нас, я почти что отпрыгиваю от босса, будто его прикосновения жалят.

— Ну что, друзья, отдых объявляю открытым, — громко заявляет Леонид.

Через пять минут двое из его охранников принесли несколько пакетов с продуктами, маринованным мясом и мешки с углями для мангала. Мужчины принялись разводить огонь, а женская часть нашей компашки занялась овощами и салатами.

Вскоре все стояли в купальных костюмах разного вида и цвета. Некоторые парни демонстрировали привлекательные торсы, другие же — свои пивные животы. Как, собственно, и девушки: кто помоложе и развязнее, одели открытые купальники, которые почти ничего не скрывали; а кто-то, типа тёти Жени, которой давно за сорок, скрыли далеко не модельные тела под сплошными купальниками, а на бёдра ещё и парео повязали.

— Прожаришься в этом платье, — шепчет подошедшая Маша, у которой есть, чем похвастаться — округлые бёдра, внушительная грудь и длинные загорелые ноги.

— Нет, — коротко бурчу в ответ.

Рядом с ней и моя Ева, которая, несмотря на юный возраст, выглядит как модель, не то что я: грудь среднего размера, ноги короткие и бледные, и бёдра, как бёдра, ничего необычного. Такой мужчина, как Леонид, явно выбрал бы такую, как Маша, а не невзрачную серую мышку вроде меня. Да и синяки на шее не скрыть в купальнике. Так что буду стоять в стороне и только смотреть, впрочем, как всегда.

Вика

Мясо ещё жарилось, когда половина сотрудников уже повысила градус своего настроения. Я не могу позволить себе выпить лишнего, потому что у меня ребёнок, за которым надо следить, чем, собственно, я и занимаюсь, сидя за уже накрытым столом. Ева такая счастливая, будто первый раз озеро видит, из воды почти не вылезает, уже губы посинели.

В общем, не могу сказать, что веселюсь на уровне со всеми. Пить — не пью, купаться — не купаюсь. Особой разницы нет, если бы осталась дома, но приехала сюда больше ради Евы. Она слишком молода, чтобы терять драгоценное летнее время, и заслуживает хоть один день веселья, раз уж сама захотела работать.

С одной стороны, меня радует, что она такая трудолюбивая и не растёт с надеждами встретить богатого жениха, а полагается только на свои силы. Но, с другой стороны, меня гложет чувство вины, что не могу ей дать всё, что она заслуживает.

— Иди сюда, — подзываю Еву к себе, когда она выходит из воды. — Уже губы почернели, — цокаю языком, укутав её в полотенце и прижав к своей груди.

— У тебя платье намокнет, — пытается отстраниться, но я удерживаю её.

— Ничего страшного, — обнимаю, чтобы согреть.

— Замёрзла? — подходит к нам Леонид с пластиковым стаканом в руке.

Очень странно видеть такого человека на берегу озера в глуши, выпивающим и обедающим из одноразовой посуды. Даже тётя Валя, которая не имеет и половины состояния Агафонова, не жалеет денег на отпуска на каких-нибудь островах. Я по-другому представляла себе состоятельных людей — хрустальная посуда, отдых в пятизвёздочном отеле, вокруг десятки слуг и особняк с золотыми стенами. Правда я не знаю, какой у него дом, но почему-то думается, что мои представления не сравнятся с реальностью.

— Немного, — отвечает Ева, клацая зубами.

— Виктория, пойдёмте со мной, — обращается ко мне, слегка кивнув в сторону домиков.

— Куда? Зачем? — спрашиваю, округлив глаза.

— Много вопросов, идёмте, — бросает и разворачивается.

— Иди, трусиха, — хихикает Ева.

— Я не трусиха, — бурчу на неё.

— Ну да, поэтому твоё сердце так забилось, что рёбра мне проткнёт, — усмехается и отодвигается, чтобы я встала.

Кошусь по сторонам, потому что, кажется, все смотрят, что я иду за своим боссом в сторону домиков. Хотя всем плевать, они уже забыли где и с кем здесь находятся.

Чем я ближе к нашему дому на эту ночь, тем сильнее трясутся ноги. Понятия не имею, зачем мы туда идём, и даже мыслей никаких нет.

— Проходите, — приглашает, открыв дверь.

— Что-то случилось? — интересуюсь, снова нервно кусая губы.

— Нет, — коротко бросает, закрыв за нами дверь.

— Здравствуйте, — нас встречает тот самый мужчина, который разговаривал с полицейскими.

— Добрый вечер, — отвечаю, ещё больше напрягаясь.

— Присаживайтесь, Виктория, — Леонид указывает на диван, и я почти падаю, испуганно переводя взгляд со своего босса на незнакомца.

— Что происходит? — задаю вопрос, сжимая ткань платья на коленях.

— Это ваши бумаги на развод, — забрав у мужчины тонкую папку, открывает и кладёт передо мной на журнальный столик. — Если не передумали развестись, распишитесь, — проговаривает и откидывается на спинку кресла.

— Как это? — удивлённо пялюсь на бумаги, где стоит подпись Паши. — Он подписал, — не спрашиваю, констатирую. — Но как? Я несколько месяцев пыталась добиться от него этой подписи.

— У нас нашлись правильные аргументы, — начал было незнакомый мужчина.

— Это совершенно не важно, — перебивает его Леонид. — Подписывать будете? — смотрит вопросительно на меня, и на долю секунды мне показалось, что ему очень важен мой ответ.

Вместо этого я просто беру ручку и ставлю свою подпись на бумаге, чувствуя, как с плеч спадает тяжёлый груз. Дышать становится легче, и ощущение такое, будто меня всё это время держали связанной, и наконец верёвки, которые стёрли кожу до крови, исчезли.

— До свидания, — мгновенно забрав папку из-под моего носа, незнакомец уходит, и только хлопнувшая дверь отрезвляет.

— Опустите воротник, — раздаётся у уха.

Не успела понять, когда Леонид переместился с кресла на диван рядом со мной.

— Что? Зачем? — уставилась на него и хочу отползти подальше, но упираюсь в подлокотник.

— Виктория, вы, вроде, девушка умная, но иногда… — замолкает, мотнув головой. — Привезли мазь от синяков, — сообщает, помахав перед моим лицом белым тюбиком.

— Я могу сама…

— Опустите воротник, Виктория, — голос вроде спокоен, но звучит это как приказ.

Подрагивающими пальцами хватаюсь за тонкую ткань и, опустив вниз, приподнимаю голову. Вздрагиваю, как от удара током, когда чувствую прикосновение холодных пальцев к коже. Сердце так громко стучит, что, кажется, на улице слышно. Движения мужчины почти невесомы, но обжигают, словно горячим воском мажет, а не кремом. Хотя, может такой эффект от этой мази, но нет, когда он убирает пальцы, кожа перестаёт гореть.

— Очки снимите, — теперь в его руках флакончик с каплями для глаз.

Выполняю без возмущения — чем раньше закончим, тем скорее уйдём и не будем сидеть наедине в доме.

— Сказали, что должно помочь, и всё сойдёт в два раза быстрее, — проговаривает, закрывая бутылёк. — Всё в порядке? — спрашивает, пока я моргаю.

— Д-да, спасибо, — выдавливаю из себя, порываясь встать, но мужчина хватает меня за руку и тянет на себя.

Леонид

Не знаю, зачем я это сделал, как, собственно, не знаю, какого чёрта напряг всех своих юристов, чтобы разобрались с этим разводом как можно скорее.

Она не дышит, на меня смотрит, округлив свои глаза-омуты, которые тянут меня ко дну. Её сладкий запах кружит голову похлеще, чем выпитый алкоголь, хотя и выпил-то две порции коньяка. Опухшие губы, которые она вечно прикусывает, манят, как пчелу раскрывшийся цветок.