Владимир, Сын Волка 3 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 8

Этим делом занимается КГБ, а милиция на фоновой подтанцовке, потому что это чистая политика. Его уже утомила эта беготня с дачей показаний — эффект от покушения вышел двойственным.

«С одной стороны, мощнейший общественный резонанс», — подумал Владимир. — «А с другой — страдает моя предвыборная кампания».

Успокаивает его лишь то, что этот резонанс сработает в тысячу раз лучше, чем любая кампания. Весь Союз гудит, как осиный улей — это громкое покушение обсуждают практически все.

— А правда, что вы тяжело травмировали нападающего? — спросил журналист.

— Нет, неправда, — покачал головой Жириновский и закурил вторую сигарету. — Следующий вопрос.

Никита Семёнович Хлебников, как зовут того рыжего, получил трещину одного ребра, перелом носа и множественный закрытый перелом кисти правой руки — это оценивается как средняя степень тяжести.

— А как родные восприняли это покушение? — спросил Давыдов.

— Моей жене это не понравилось, — ответил Жириновский.

— М-м-м… — протянул журналист.

— Всё, время истекло, — посмотрел Владимир на часы. — До свидания.

— Но… — начал Давыдов.

— Надо записываться в приёмные часы, — отрезал Жириновский и направился к подъезду.

Орлов говорит, что Хлебников утверждает, будто не было никакого сговора с кем-либо, а он решил убить Жириновского сам, чтобы не допустить прихода к власти «реакционера» и «ретрогада». «Ретрогад» — это точная цитата. Всё дело в том, что у него из образования только восемь классов, которые он закончил с низкой успеваемостью. Единственный предмет, который он сдал на «отлично» — это пение.

Он не может объяснить, где взял Наган, но допросы продолжаются, поэтому истина будет установлена — его допрашивают те же люди, что кололи бен Ладена…

Жириновский мельком посмотрел на синий ВАЗ-2106, в котором сидят двое оперативников Управления безопасности, после чего вошёл в подъезд.

Теперь с ним всегда будет охрана, во избежание повторения инцидентов. Может, это обычный безумец, решивший «исправить несправедливость», а может, это чей-то заказ. Последнее, конечно, вряд ли, потому что ещё не те времена, но шанс этого не равен нулю.

Поднявшись на свой этаж и войдя в квартиру, он наткнулся на Галину, ожидавшую его в прихожей.

— Ты чего выходил? — спросила она.

— Свежим воздухом подышать и вот, кефир купил, — ответил он.

— Не надо никуда выходить, — попросила она. — Сказал бы — я бы купила.

— И свежим воздухом бы за меня подышала? — усмехнулся Жириновский. — Нет, дорогая моя, закрываться дома — это не выход. Покушение ничего не меняет.

— Володя, в тебя стреляли! — вновь начала Галина.

— Слушай, я к этому уже давно привык… — произнёс Владимир. — Давай, не надо тут мне — с политиками такое бывает! Больше подобное не повторится!

С женой у него была целая серия разговоров — дошло даже до того, что она пыталась обнаружить какую-то связь между Владимиром и фанаткой, желавшей взять у него автограф. Сейчас тот плакат и фломастер лежат в вещдоках…

Но Инну Голикову, как зовут ту неформалку, Жириновский в тот день увидел впервые — изначально она пришла послушать выступление группы Чёрный Обелиск, а потом на спор пошла проникать за кулисы, чтобы взять автограф у Владимира. Не конкретно у Владимира, а у любого, кого она встретит — на этот случай у неё в сумочке были плакаты всех выступающих групп и тот плакат с Жириновским, сорванный с афиши у входа на стадион.

— А если тебя убьют? — спросила Галина.

— Слушай, меня могли убить десятки раз, — со вздохом ответил ей Владимир. — Но живой же ещё!

— А я твою службу в Афганистане тебе ещё не простила! — заявила жена. — Так что ты очень зря используешь её, как аргумент в споре! Как ты можешь…

— Галя, спокойнее, — улыбнулся Жириновский и обнял её. — Всё будет хорошо.

Выборы в Верховный Совет РСФСР состоятся 4 марта — времени осталось мало, поэтому ему нужно часто выступать на публике и появляться на массовых мероприятиях.

Это будет определяющим моментом, который разделит историю СССР на «до» и «после».

«И в этом „после“ я должен быть обязательно», — подумал Жириновский, продолжая обнимать заплакавшую жену.

— Не надо никуда больше ходить… — прошептала она.

— Всё хорошо будет, Галя, — тихо ответил он. — Не надо переживать.

* СССР, РСФСР, город Москва, Дом воинов-интернационалистов, 10 марта 19 90 года*

— Поздравляю, Владимир Вольфович! — пожал Жириновскому руку маршал Куликов.

— Спасибо! — улыбнулся Владимир. — А я поздравляю вас, товарищ маршал!

Виктор Георгиевич тоже участвовал в выборах в Съезд народных депутатов РСФСР и избран в числе 871 депутата.

Он постоянный посетитель Дома воинов-интернационалистов, как ветеран Великой Отечественной войны, причём один из самых активных. Но до прошлого года он ни разу не посещал Дом, по причине того, что ему было не очень-то интересно общаться с молодёжью.

Всё изменилось после пары собраний «жирондистов» в аудиториях Дома — он увидел некоторых знакомых, решил задержаться, а дальше назад дороги уже не было…

Иногда он выступает перед ветеранами-афганцами, с интересными фронтовыми историями. И ему есть, что им рассказать: он в Красной Армии с 1939 года, войну начал на Западной Украине, с июня 1941 года, а закончил в мае 1945 года, в Берлине.

— Много наших прошло? — спросил Виктор Георгиевич.

— Разумеется, — кивнул Владимир. — Похоже на то, что мы получили большинство мандатов…

Главная причина, почему это стало возможно, заключается в том, что, в преддверии возможной отмены шестой статьи, произошло серьёзное дробление депутатских групп. Слухи об этом ходят, среди депутатов популярна версия, будто бы Горбачёв договорился с Жириновским и дело осталось за малым, поэтому уже нужно определяться, кто и с кем. Партии учреждать ещё нельзя, но вот фракции теперь разрешены официально.

И когда стало можно, до этого державшиеся вместе депутаты раздробились на множество маленьких блоков…

Коалиция «Бешеных» развалилась и были сформированы следующие фракции: «Демократическая Россия», «Демократическая платформа в КПСС», «Левый центр», «Радикальные демократы», а также «Смена — Новая политика».

И усугубило всё это то, что неформальности фракций положен конец и теперь всё официально — нужно регистрировать фракцию, для чего необходимо минимум пятьдесят членов.

Коалиция «Якобинцев» тоже подверглась дроблению, причём даже в большей степени, чем у «бешеных»: сейчас можно вычленить только «Коммунисты РСФСР» и «Рабоче-крестьянский союз», но туда вошли далеко не все «якобинцы», ведь основная масса бывших сторонников Горбачёва сформировала депутатские группы разной численности.

И последних прямо очень много. Там и педагоги, и медработники, и профсоюзники, и журналисты, не говоря уже о депутатах, объединившихся по принципу землячества…

Но Организация проделала титаническую работу по подготовке предвыборных кампаний депутатов из числа надёжных «жирондистов»: в отличие от остальных, Жириновский не допустил дробления, что было достигнуто особой формой архитектуры фракции — уход из её рядов означает лишь то, что избирательная кампания, вернее, её щедрое финансирование от Организации, уйдёт кому-то другому и этот кто-то почти гарантированно победит в избирательном округе, а ушедший останется с носом.

Некоторые депутаты придерживаются оппортунистической позиции, чтобы избраться с помощью фракции, но у Жириновского для оппортунистов припасён один неприятный сюрприз — право отзыва.

Механизм по отзыву мандата уже отработан на нескольких нелояльных субъектах, которые начали идти наперекор линии фракции. Если есть деньги, очень легко вызвать недовольство избирателей своим народным депутатом…

Газеты, как пионеры новой эры, первыми начали продаваться нужным людям — заказные статьи уже исправно пишутся, но прайс-лист ещё не утверждён, поэтому расценки слегка плавают.