Харчевня "Три таракана" история основания вольного города (СИ) - Арниева Юлия - Страница 2

Под нажимом Сорена замок сдался с громким щелчком и обиженным скрипом. Ворота распахнулись, осыпав нас дождём рыжей ржавчины.

Мы прошли по дорожке, вымощенной растрескавшимися плитами, сквозь заросли репейника, который цеплялся за плащи, словно костлявые пальцы нищих. Каждый шаг поднимал облачко пыли и сухих семян.

Входная дверь была дубовой, массивной, с бронзовым молотком в виде львиной головы. Лев смотрел на нас укоризненно, сжимая в пасти позеленевшее от патины кольцо. Выражение его морды говорило: «Я видел лучшие времена. И лучших гостей».

— Мей, — Сорен остановился у двери, не открывая её.

Он повернулся ко мне, и я увидела, как напряжены его плечи под безупречным мундиром. Как сжаты челюсти. Как бегает взгляд от моего лица к воротам, от ворот к башне, обратно ко мне.

— Я… — начал он и запнулся. Сорен Пепельный, гроза еретиков, запинался, как школьник перед строгой учительницей. — Я не смогу зайти с вами. Меня ждут в Совете. Прямо сейчас. Я и так задержался, сопровождая вас лично.

Острая, холодная паника кольнула сердце ледяной иглой. Остаться здесь? В этом мрачном каменном мешке, похожем на декорации к фильму ужасов? В чужом городе, где я не знаю ни улиц, ни людей, ни правил?

— Только на несколько часов, — быстро сказал он, и я почувствовала, как его рука дёрнулась в мою сторону, но он сдержался. — Я должен отчитаться о прибытии, подтвердить твой статус, получить финансирование. Это формальности, но без них… — он покачал головой. — Вечером я вернусь. Привезу продукты, дрова, всё необходимое.

Он протянул мне ключ от дома.

— Прости, что так получается. Я хотел сам всё подготовить, нанять слуг, привести в порядок… Но события развиваются слишком быстро. Совет давит, требует отчётов…

Я взяла ключ. Он был холодным, тяжёлым и шершавым от ржавчины.

Сорок три года в прошлой жизни. Двадцать в этой. Итого шестьдесят три года опыта, из которых большую часть я справлялась сама. Без мужей (тот не считается). Без рыцарей на белых конях. Без магов-инквизиторов с виноватыми глазами.

— Иди, — сказала я, заставляя себя выпрямиться и расправить плечи. — Мы справимся. У нас есть крыша над головой, есть руки. Разберёмся.

«И если эта крыша рухнет нам на головы, по крайней мере, умрём быстро», — добавила я мысленно, но вслух говорить не стала.

Сорен одновременно благодарно и виновато кивнул. Эта смесь эмоций на его обычно бесстрастном лице выглядела почти комично.

— Я вернусь, как только смогу. — Он повернулся к Таре, и голос его стал жёстче, официальнее: — Тара, ты отвечаешь за безопасность. Головой.

— Иди уже, нянька, — фыркнула орчанка, но я заметила, что её рука больше не лежит на рукояти ножа. — Пока ты там будешь бумажки подписывать, мы тут уже камин растопим и занавески повесим. Может, даже пирог испечём.

Сорен скептически посмотрел на башню, явно сомневаясь в наличии там хоть одной целой занавески, но спорить не стал.

Он ушёл быстрым шагом, его плащ взметнулся на ветру. Синяя ткань мелькнула в просвете ворот и исчезла за поворотом.

Мы остались втроём перед закрытой дверью чужого дома.

— Ну, — сказала я, вставляя ключ в замочную скважину. Замок сопротивлялся, но сдался быстрее, чем воротный, видимо, признал хозяйку. — Давайте знакомиться с нашим новым «счастьем». Кто первый увидит крысу — кричит.

Дверь отворилась с протяжным стоном, словно столетняя старуха, которую разбудили посреди ночи.

Внутри пахло холодом. Не просто прохладой неотапливаемого помещения, а тем особым, могильным холодом камня, который не видел огня десятилетиями. И пылью. Густой, плотной, почти осязаемой пылью, которая, казалось, имела собственный характер — вредный и мстительный.

Пыль была везде. Она лежала толстым серым ковром на полу, свисала лохмотьями паутины с потолка, танцевала в лучах света, падающих из открытой двери. Стоило сделать шаг, и она взметнулась облаком, норовя забиться в нос, в глаза, в рот.

Я чихнула. Потом ещё раз. Эхо разнесло мой чих по дому, умножив его в десять раз, и вернуло обратно насмешливым отголоском.

Мы стояли в огромном холле. Потолок терялся где-то в вышине, растворяясь в сумраке. Лестница с резными перилами, половина балясин отсутствовала, остальные торчали, как гнилые зубы, — вела наверх, в темноту. Стены были обшиты тёмными деревянными панелями, местами отсыревшими и вздувшимися.

Мебели почти не было. Одинокий стул с тремя ножками скучал у стены, готовый рухнуть при первом же прикосновении. Огромный шкаф перекосился набок, словно пьяный стражник после получки.

— М-да, — протянула Тара, и её голос гулким эхом отразился от стен, заметался под потолком и вернулся, словно передразнивая. — Харчевня была королевским дворцом по сравнению с этим склепом.

— Здесь… просторно, — попытался найти плюсы Лукас, но сам поёжился от холода. — Можно бегать. И… и прятаться. В прятки играть.

— В прятки с привидениями, — буркнула Тара.

Я сделала несколько шагов вперёд. Мои сапоги оставляли чёткие следы в пыли, единственные живые следы в этом царстве запустения.

— Здесь пусто, — прошептала я. — И мертво.

Воспоминание о моей кухне в «Трёх тараканах» накрыло волной такой острой тоски, что перехватило горло и защипало глаза.

Там было тепло. Там пахло хлебом, жареным луком и пряными травами. Там «Толстяк Блин» уютно пыхтел в углу, покачивая латунным шариком на макушке. Там «Полоскун» звенел тарелками и возмущённо булькал, если я забывала вовремя добавить мыльный раствор. Там «Жук-Крошитель» деловито цокал своими дисками, превращая горы овощей в аккуратные кубики.

Там каждый угол был пропитан жизнью, движением, тихой механической болтовнёй моих помощников.

А здесь… Здесь была пустота. Стены давили со всех сторон, словно пытаясь раздавить. Тишина звенела в ушах фальшивой нотой.

Я закрыла глаза и попыталась почувствовать дом так, как чувствовала харчевню. Потянулась своим даром…и… ничего.

Дом молчал. Никаких скрытых механизмов, никаких техномагических печатей, никакого намёка на то, что здесь когда-то жило что-то, кроме пауков и сырости.

Просто старые камни. Просто пыль. Просто холод.

— Ладно, — сказала я громко, прогоняя наваждение. В конце концов, я пережила смерть, переселение души и пробуждение древнего голема. Неужели меня сломает какой-то пыльный дом? — Тара, проверь окна, нужно впустить хоть немного воздуха и света. Лукас, ищи кухню. Если там есть очаг, мы спасены.

Через час мы осознали масштаб катастрофы.

Кухня нашлась в полуподвале, для этого пришлось спуститься по каменной лестнице, такой крутой и скользкой, что я дважды чуть не свернула себе шею.

Это было огромное помещение с низким сводчатым потолком, каменным полом и гигантским камином, в который можно было загнать целого быка. Или всю нашу компанию разом.

Но дымоход был забит, стоило Лукасу сунуть туда голову, как на него обрушился водопад сажи, перьев и что-то подозрительно похожее на мумифицированную ворону.

— Фу-у-у! — завопил мальчик, выскакивая из камина. Его лицо было чёрным, как у трубочиста, а в волосах застряли веточки и пух. — Там… там гнездо! И оно мёртвое! Очень мёртвое!

Тара отодвинула его в сторону, задрала голову и заглянула в чёрный зев дымохода.

— Гнездо, говоришь? — она хмыкнула. — Подумаешь, гнездо. Видала я дымоходы и похуже.

Не дожидаясь ответа, она скинула плащ, закатала рукава и полезла в камин. Послышалась возня, глухие удары, ругательства на орочьем, судя по интонации, весьма цветистые.

— В клане, — её голос доносился откуда-то из трубы, — в нашем доме…если дымоход забивался… или чисти, или задохнёшься к утру. Меня мать научила, когда мне было меньше, чем этому. — Ещё удар, грохот, облако сажи вырвалось из камина. — А ну пошла, тварь!

Что-то рухнуло вниз: ком веток, перьев, какой-то трухи. За ним посыпалась сажа. Тара вылезла наружу чёрная с головы до ног, скалящаяся во весь рот.

— Готово. Теперь потянет.