Харчевня "Три таракана" история основания вольного города (СИ) - Арниева Юлия - Страница 12

Единственный способ получить хоть какую-то свободу — доказать, что я не угроза. Переубедить их. Хотя бы часть из них. Это займёт время. Много времени. Но время у меня есть.

Я усмехнулась.

— Канализация. Конечно. Я всё сделаю.

Архимаг Огня моргнул. Явно не ожидал такой покорности после моей недавней вспышки.

— Вот и отлично, — Архимаг Воды поднялась из кресла, давая понять, что аудиенция окончена. — Инквизитор Сорен обеспечит тебя планами тоннелей. Срок выполнения — два месяца.

— Поняла.

Я развернулась и пошла к выходу. Сорен отделился от стены, последовал за мной. Мы молчали, пока шли по коридорам Академии. Студенты шарахались от нас, прижимались к стенам, шептались за нашими спинами. Я не обращала внимания. Смотрела прямо перед собой, считала шаги.

Молчали, пока спускались по лестнице. Пока проходили через холл с магическим фонтаном. Пока выходили под дождь, который за время аудиенции стал ещё сильнее.

Молчали, пока садились в карету и кучер направлял лошадей прочь от Академии.

Только когда здание скрылось за поворотом, я позволила себе заговорить.

— Канализация, — я откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза. — На побережье — наводнения. На севере — пожары, которые невозможно потушить. На западе — разломы в земле, отравляющие целые деревни. Люди гибнут сотнями. Но нет. Канализация Вингарда — вот что действительно важно.

Сорен молчал.

— Они не хотят моей помощи, — продолжила я. — Они хотят меня унизить. Показать, где моё место. Ткнуть носом в дерьмо — буквально.

— Да, — просто сказал он.

Я открыла глаза, посмотрела на него.

— Я не мог вмешаться. Не сейчас. — Он встретил мой взгляд, и в его глазах было что-то похожее на сожаление.— Мей, я понимаю твою злость. Но ты должна понять, не все в Совете думают одинаково.

— Правда? — я горько рассмеялась. — А мне показалось, они были весьма единодушны в своём презрении.

— Трое из пяти — да. Архимаг Огня, Гален, ненавидит всё, что не может контролировать огнём. Архимаг Воды, Серена, не доверяет никому и ничему по определению. Архимаг Воздуха, Тирион… — он замялся. — Тирион сложнее. Он учёный, исследователь. Его интересуют возможности, а не политика. Сейчас он следует за большинством, но если ты покажешь ему что-то по-настоящему интересное, он может изменить мнение.

— А остальные двое?

— Архимаг Жизни, Велара. Она помнит времена, когда техномагия помогала целителям. Механические руки для сложных операций. Устройства для поддержания жизни. Она не против тебя. Просто… осторожна. Не хочет идти против большинства, пока не уверена, что это безопасно.

Я кивнула. Трусость, прикрытая осторожностью. Знакомая история.

— И пятый? Старик?

Сорен помолчал, словно подбирая слова.

— Архимаг Земли. Мастер Корвин.

— Он странный, — сказала я. — Смотрел на меня иначе, чем остальные. И они его слушались, даже огневик этот, Гален.

— Мастеру Корвину больше двухсот лет, — Сорен понизил голос, хотя в карете кроме нас никого не было. — Он помнит времена до Войны Стихий. До запрета. Говорят, он был другом техномагов. Учился вместе с ними, работал бок о бок.

— И после запрета он остался в Совете?

— Он слишком силён, чтобы его трогать. И слишком умён, чтобы давать повод. — Сорен посмотрел в окно. — По силе ему равных нет во всём королевстве. Даже остальные архимаги вместе взятые не смогли бы его одолеть, если бы он решил сопротивляться.

— Тогда почему он не защитил меня там, в зале? Если он за техномагию?

— Потому что мастер Корвин никогда ничего не делает просто так, — Сорен повернулся ко мне. — Каждое его слово, каждый жест — часть какого-то плана. Он не вмешался сегодня, значит, ему это было не нужно. Или он хотел посмотреть, как ты справишься сама.

Я вспомнила тот странный, оценивающий взгляд. Интерес в глубине тёмных глаз.

— Это он настоял на том, чтобы поселить тебя в башне, — вдруг сказал Сорен.

Я резко выпрямилась.

— Что?

— Когда Совет решал, где тебя разместить, были разные предложения. Казармы при Академии. Комната в одной из гостиниц под надзором. Даже камера в Инквизиции — это предложил Гален. Но мастер Корвин сказал, что башня подойдёт лучше всего. И никто не стал спорить.

Башня. Проклятая башня, которую все боятся. Которая не пускает магов.

— Он точно хочет, чтобы техномагия вернулась? — я усмехнулась. — Засунуть меня в место, которое местные обходят за милю?

— Да, — Сорен кивнул. — Я уверен. Мастер Корвин странный. Непредсказуемый. Но он не враг техномагии. Скорее… союзник, который играет в свою игру.

— И какую игру?

— Не знаю. Но если он поселил тебя в башне — значит, у него была причина. И я думаю, мы скоро узнаем, какая.

Карета катила по мокрым улицам Вингарда. Дождь барабанил по крыше, стекал по окнам мутными потоками.

Я думала о старике с глазами, похожими на древесные корни. О башне, которая не пускала магов. О схеме на потолке чердака. О канализации, которую мне предстояло чистить.

И о том, что иногда самые грязные задания оказываются началом чего-то большего.

— Ладно, — сказала я. — Начнём с канализации. А там посмотрим…

Карета остановилась у ворот башни, и я почти вывалилась наружу, так хотелось поскорее оказаться дома. Дома. Странно было называть этот мрачный каменный мешок домом, но прямо сейчас даже он казался убежищем.

— Мей, — Сорен окликнул меня, прежде чем я успела захлопнуть дверцу. — Я пришлю планы тоннелей завтра. И… ты справишься.

— Конечно, — буркнула я.

Он хотел сказать что-то ещё. Я увидела, как дёрнулись его губы, как он подался вперёд. Но я уже шагала прочь, по заросшей дорожке к двери башни. Не оборачивалась. Не прощалась. За спиной щёлкнул кнут, заскрипели колёса, зацокали копыта по брусчатке. Карета уехала, и звук её постепенно растворился в вечерней тишине.

Только тогда я позволила себе остановиться.

Прислонилась спиной к холодному камню стены, он был шершавым, неровным, и холод проникал сквозь ткань одежды, заставляя кожу покрыться мурашками. Закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Ещё раз. Ещё.

Канализация.

Они хотят, чтобы я чистила их выгребные ямы.

Внутри что-то дрожало — не то смех, не то рыдания, не то крик, который рвался наружу. Я не могла понять, что именно и не хотела разбираться. Просто стояла и дышала, чувствуя спиной холодный камень, слушая, как ветер шуршит в ветвях старого дуба у ворот.

Дрожь постепенно унялась. Я оттолкнулась от стены и толкнула дверь.

Запах дыма ударил в нос ещё в холле. Не пожар, я сразу это поняла. Не тот густой, удушливый дым, от которого слезятся глаза и перехватывает горло. Просто что-то горело на кухне.

— Лукас! Тара! — я рванулась вперёд, забыв про усталость.

— Мей! — радостный вопль откуда-то сверху. Топот ног по лестнице. Мальчик слетел вниз, перепрыгивая через две ступеньки, чуть не упал на последней, удержался за перила и врезался в меня с разбегу.

Маленькие руки обхватили меня, как клещи. Он уткнулся лицом мне в живот, и я почувствовала, как дрожит его худенькое тело.

— Ты вернулась! — голос был приглушённым тканью рубашки. — Ты вернулась, вернулась, вернулась!

— Вернулась, — я машинально погладила его по голове. Волосы были спутанными, пахли дымом и чем-то сладковатым — наверное, тем самым, что горело. — Конечно, вернулась. Куда я денусь?

Он задрал голову, глядя на меня снизу вверх. Глаза были круглыми, блестящими — честные-пречестные, как у котёнка, который только что уронил вазу и надеется, что никто не заметил.

— Что горит? — спросила я.

— Ничего не горит! — он замотал головой так энергично, что волосы хлестнули его по щекам. — Ну, то есть… горело. Немного. Но уже не горит! Просто каша… ну… пригорела. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть!

— Чуть-чуть, — раздался голос Тары.

Орчанка появилась на лестнице, ведущей из кухни, вытирая руки о тряпку.