Между добром и злом. Том 8 (СИ) - Кири Кирико - Страница 2

Так они проскочили зиму, охотясь за снежным духом и маньяком-дровосеком, когда Дайлин прокляла вообще всё на свете от холода. Она даже грозилась уйти с работы, на что Кондрат спокойно ответил:

— Я не хочу и не буду тебя удерживать. Если ты действительно этого хочешь, то я напишу рекомендацию, с которой тебя примут куда угодно.

­— Я чуть не умерла там, Кондрат, — пробурчала она.

— Как и в тот раз со сгоревшими телами. Как и до этого при убийстве чиновников. Такова работа, мы всегда рискуем. Но я не считаю, что кто-то должен заставлять себя или кого-то другого идти на это. Если ты решила, что с тебя хватит, то значит оно так и есть.

И Дайлин осталась. Кондрат не сильно задумывался о причинах, но для неё они были очевидны. Куда она уйдёт? Девушка-сыщик? Она ничего не умела кроме как искать и ловить преступников. Даже не смотря на то что она проработала здесь два года, Дайлин полностью лишилась иных каких-то навыков, потому что банально ничего до этого и не умела.

Возможно, Кондрат был прав, возможно в этом и было её призвание, почему она, даже серьёзно задумавшись над этим, прекрасно понимала, что банально не найдёт себе иного места в жизни.

Как бы то ни было, наступила весна, а за ней и лето. Год сделал полный цикл с того инцидента с заговором. Кондрат утвердился на своём месте, иногда выполняя «секретные» поручения императора в то время, как мир вокруг менялся.

Всё незаметнее звучали голоса, настаившие на благоразумии, и всё громче звучали те, что требовали расправы над врагами империи. И пусть на улицах всё так же текла спокойная и размеренная жизнь, в воздухе витало напряжение. Теперь всё чаще шептались о том, что грядёт новая война. Всё тише становились люди и всё громче проводили расправы над всеми несогласными. На улицах то тут, то там появлялись агитаторы вступить в ряды армии Ангарии, не говоря о том, что во всяких учебных заведениях они активно зазывали к себе молодых и дурных с горячих характером мальчишек всё теми же громкими речами. А кто в их возрасте не хочет стать героем, который лихо истреблял врагов?

Кондрату это было знакомо. По собственному опыту, по истории собственного мира — везде одно и то же. И сложно не замечать, когда подобное пляшет буквально у тебя на глазах. Но куда более точно всё описывал Вайрин, который имел куда больше знакомств в этом плане.

— Да, будет, — кивнул он, когда Кондрат спросил его прямо.

Они сидели в небольшой курительной комнате какого-то дорогого кабака для избранных, обсуждая последние новости.

— Как пить дать, будет, — повторил Вайрин, отпив из своей рюмки. — Думаю, ты и сам заметил, раз спросил.

— Насколько всё серьёзно?

— Насколько? Ну а насколько может быть это серьёзно? — пожал он плечами. — Мне тут нашептали, что у нас самая большая армия, которая когда-либо была в Ангарии. Просто сумасшедший набор, и даже сейчас он не останавливается. Для многих простых ребят там платят слишком хорошо, чтобы не согласится. А Южная империя тем временем капает окопы и строит оборонительные сооружения.

— Безумие какое-то… — пробормотал Кондрат. — С таким раскладом будет обычная бойня. Наскочат, как волны на скалы.

— Мне то же самое сказали, но император не хочет ни договариваться, ни делать хитрые манёвры. Он хочет ударить в лоб. Считает, что такой огромной армией просто сомнёт любую оборону и тем самым якобы покажет, что против него всё бессильно.

— А если не сомнёт, будет биться, пока не разобьёт или лоб, или врага.

— Ну будем надеяться, что наш с тобой лоб он не разобьёт, — усмехнулся он.

Правда Кондрат не сильно разделял его взглядом. Война не проходит в вакууме. Она откликнется в империи так или иначе. Если не сразу, так после того, как солдаты, часть из которых будут тем самым будущим империи вернутся домой. Всем достанется, хочешь ты или нет.

— Кстати, слышал, тебя император к себе опять вызывает, — добавил Вайрин.

— Что опять случилось? — раздражённо спросил Кондрат.

— Я не знаю. Просто сегодня на подпись мне документ с твоим именем притащили. Типа завтра у тебя будет аудиенция с императором. Наверное, сегодня пригласительное письмо пришлют, — его друг хитро прищурился. — Что, опять врагов народа искать будешь?

Это звучало бы как шутка, если бы не была неприятной правдой. В своей новой должности Кондрат не любил больше всего именно эту часть работы — поиск предателей, как называл это император. Да, они нарушали закон в какой-то мере, но Кондрат чувствовал себя не человеком, который несёт закон, а палачом, наёмником, грязным и беспринципным, у которого не было ни морали, ни жалости.

И невольно он ловил себя на мысли, что за последний год с тех событий с заговором, ему всё чаще приходится договариваться с самим собой. Но отказать императору — это как подписать себе смертный приговор. Можно сколько угодно говорить о гордости и чести, пока сам не оказываешься в такой ситуации, где ради собственной жизни готов пойти на уступки собственной совестью.

Поход к императору был у Кондрата уже хорошо отработан. Вайрин был прав — вечером ему пришло письмо, а на утро Зей вместе со служанкой уже во всю суетились вокруг.

— Ты поел? Ты готов? Ты не забыл, что надо сделать, да? — Зей была, как маленькая перепуганная куропатка, которая сама не знала, за что хватиться.

— Я уже проходил это, Зей. Всё будет нормально.

— Все так говорят, а на днях мне рассказали, что он отправил в темницу обычного слугу, который поклонился ему не с той ноги! — воскликнула она, поправляя быстрыми движениями на нём воротники. — Я не хочу, чтобы с тобой сделали то же самое!

— Не сделают. Я ему нужен.

— Сегодня нужен, а завтра уже голова под топором будет! Знаем мы… — она критично осмотрела его, после чего потянулась на цыпочки и чмокнула в щёку. — Ни пыли, ни камней.

Аналог «ни пуха ни пера», по крайней мере, самый ближний. Но в его случае, наверное, корректнее сказать, ни темницы, ни топора.

После небольших традиционных проводов, которые были каждый раз точь-в-точь Кондрат садился на ожидающий его экипаж и ехал прямиком к воротам замка, где его на въезде сначала проверяла стража, а потом и секретная служба. Стандартная проверка: документы и одежда, чтобы ничего не протащил. После это к Кондрату подсаживался сопровождающий из секретной службы и уже вдвоём они ехали ко дворцу, где встречались с церемониймейстером, а там втроём шли к императору.

Император каждый раз встречал их в разных местах. Иногда это был его кабинет, иногда столовая и даже спальня была встреча. Старик даже не удосужился снять ночной колпак. В этот раз место тоже поменялось: Кондрата привели к одному из балконов. Нет, не тот, что выходил на площадь, где казнили государственных врагов, а на внутренний сад. Очень уютное и уединённое место, откуда открывался вид на внутренний пруд, где плавали птицы, и небольшой сад со всякой живностью. Чисто декоративная часть, чтобы просто радовать взгляд.

Император был здесь. Сидел в плетённом кресле, уже одетый, как подобает императору. Рядом небольшой столик, чайник с чашкой и какое-то печенье. Он был похож на добродушного пенсионера… пока не открыл рот. Его скрипучий дрожащий, но вполне себе живой голос резал слух.

— Покиньте нас, — бросил он, и сопровождающие тут же испарились. А ведь раньше кто-то да оставался ради безопасности рядом.

Кондрат остался один на один с императором. Тот кивком приказал ему сесть напротив.

— Я позвал тебя сюда, чтобы ты решил одну важную проблему, Кондрат, — произнёс он, буравя его взглядом. — Предатели, они всё сильнее и сильнее сдавливают кольцо окружения вокруг меня, понимаешь? Они всё ближе и ближе, и всё меньше и меньше людей, которым я могу доверять. Даже моя охрана, и они тоже замешаны в этом, понимаешь?

— Да, Ваше Величество, — кивнул Кондрат.

— Они только и ждут, чтобы я закрыл глаза, после чего тут же воткнут мне нож в спину! Я даже спать не могу!

При этом император не выглядел как человек, который не смыкал всю ночь глаз. Наоборот, выглядел вполне себе бодро для своего возраста. Так что здесь Кондрат резонно усомнился в словах, пусть и промолчал.