Газлайтер. Том 40 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 2

Я подглядел, как Лена с Настей справились почти без помощи Шельмы. Пришлось даже провернуть частичную материализацию на последней, хотя Демонесса и не пригодилась. Конечно, Пес сильно облегчил задачу, но девчонки всё равно молодцы. Как и Камила со Светой и Машей, которые тоже уделали одного люмена–Грандмастера. Но в Ледзоре я и не сомневался. Ещё где-то Грандбомж потерялся, и, кажется, его опять разобрали на части тела. Эх, Грандик, что же ты даже не повоевал-то! Впрочем, твоя жена постаралась за вас обоих, так скоро создав вместе с Зенитом Стальных люменов.

Ну а что я? Я всё ещё вожусь с Метомором. Уже и Солнечным кулаком покатал его по земле, а костяная дылда встаёт и рычит:

— Филинов! Как ты достал, гребаный человечишка!

— Мда, смотрю, король Данила, вы очень известны в Астрале, — замечает Асклепий, улыбаясь. Он скрестил руки за спиной и качается с носков на пятки, будто попал на интерактивное перформанс-шоу.

Метомор же пытается подчинить себе Живые доспехи, находящиеся рядом. Так он и подчинил люмены в Хранилище «семнадцать». А теперь позарился на мою стальную Солнечную гвардию! Но я активирую чакру Кузнеца и под кваканье Жоры её использую, чтобы удержать Живые доспехи под контролем. Удается! Метомор разочарованно рычит.

— Фиррринов! — демонюга вдруг прыгает к Асклепию, отчего тот удивлённо приподнимает брови, словно на него только что выскочила особенно наглая кошка. Но Лорд-Демон не в курсе, что рыжий сильнее его раза в полтора. И потому смело хватает Асклепия за глотку костяной лапой.

— Я сделаю одержимым тебя, человечишка! — рычит Метомор и начинает заращивать Асклепия костяной скорлупой, накладывая один слой за другим, торопливо, жадно, как будто лепит из него трофейную статую.

Асклепий, покрываясь костными наростами, отвечает коротко и спокойно:

— Не в этой жизни, косточка.

И сразу после этого происходит обратное. Кора начинает стягивать уже самого Метомора. Процесс идёт несимметрично, криво, но неумолимо. Метомор вздрагивает с ором и отпускает Асклепия, отступая на шаг. С Высшего Целителя тут же ссыпается наростами всё лишнее, будто он просто сбросил с плеч пыль.

— Неплохая попытка, — замечает Асклепий ровно, будто оценивает рецепт. — Но ты слишком торопишься.

— Я… — Метомор рычит, потрясая костяными лапами. — Я… я тебя…

— Да-да, — спокойно кивает рыжий. — «Сделаешь одержимым». Запишу. Потом посмеёмся.

Асклепий дал мне время поэкспериментировать. И я этим временем пользуюсь.

— Ярыс, — обращаюсь к ментальному легионеру-гелионту. — Ну-ка, сконструируй кое-что по схеме.

— Сложная вещь, шеф, — напрягает извилины солнечный Грандмастер. — Это же не арбалет? Тут узлы какие-то…

— Я помогу, — отвечаю я. — Ты главное не философствуй, а собирай.

Мы вместе выкладываем конструкцию по слоям: сначала каркас — плотный, жёлтый, как спрессованное солнце. Потом ствол — длинный, ребристый, с прорезями-охладителями, потому что у света тоже бывает перегрев, если его уплотнить.

— Это точно не подлое оружие, шеф? — ворчит Ярыс. — Мы, вообще-то, народ благородный. У нас обычно лучи, копья, кулаки, иногда зубы…

— Расслабься и получай удовольствие.

Солнечный пулемёт Миниган готов. Усилием воли я спускаю курок. Ствол извергает световые «пули» очередью. Желтые сгустки летят так плотно, что воздух вокруг начинает дрожать, а Метомора буквально прошивает импульсами: каждый выстрел отшвыривает дылду назад, трескает костяной панцирь, не даёт даже нормально зарычать. Никакой пулемет не сравнится по мощи с нашим агрегатом.

— Что за…! — Метомор пытается поднять руки, нарастить костяной щит, но световые очереди разбивают поделку в хлам. — Прекрати!

— Я бы прекратил, — сообщаю я. — Но мне нравится звук. Слышишь, как приятно стрекочет?

— Почти как скрипка, — явно сострил Асклепий.

— Это современная музыка, — отвечаю.

Метомора прижимает к земле, он пытается подняться, но его снова и снова отбрасывает, как мячик.

— Филинов! — визжит он. — Ты…ты…

— Я знаю, — киваю. — Я очарователен.

В какой-то момент мне становится скучно просто гонять его очередями, и я добавляю вторую часть эксперимента. Тут же формирую световой ботинок — тяжелый армейский берц, только размером с самосвал.

— Ой, нет… — успевает выдохнуть Метомор.

— Ой, да, — отвечаю я.

Ботинок придавливает Метомора, как клопа. Потом — лёгкий толчок, и костяная дылда подкидывается в небо, нелепо скрючившись, с разлетающимися костяными наростами.

— Кхм, — с явным интересом произносит Асклепий, наблюдая. — У вас, король Данила, весьма творческий подход.

— Стараюсь, лорд, — отвечаю я и не отвлекаюсь. Пока Метомор в воздухе, накрываю его псионической паутиной. Пеленает полноценным коконом, который развоплощает сознание. Обездушенное костяное тело рассыпается, и вниз уже летит не демон, а мусор.

Асклепий произносит вслух, с явным удивлением:

— А вообще удивительно, что вы уже заполучили Солнечный Дар. И даже не скрываете.

Я пожимаю плечами. Смысл скрывать боевые Дары? Я же их буду постоянно использовать. Вот портальщика — да, нужно. Как и Целителя. Эти могут спасти жизнь в трудную минуту.

— Проссто люблю делать людям приятно. Вот мне интересно кто-нибудь использовал Солнечный Дар чтобы сделать транспорт?

— Что ж, я бы прокатился ради любопытства, — хмыкает Асклепий. — Следующим вы соберёте солнечную повозку или сразу самолёт?

— Смотря как вы будете себя вести рядом с моими женами, лорд, — усмехаюсь я. — Если хорошо — самолет. Если плохо — самолёт. Но без шасси.

Асклепий смотрит на меня:

— Предупреждение принято.

Судя по тому, как Высший Целитель даже не посмотрел в сторону Камилы, когда она подошла вместе с остальными жёнами и Змейкой, то, возможно, даже не соврал.

Камила подходит и говорит по мыслеречи:

— Даня, я могу поделиться энергией. Я сегодня мало дралась и даже не исцеляла.

— Принято, — решаю не обижать брюнетку отказом, но принимаю энергии совсем немного. Пластырями сейчас, правда, не обклеиться при гелионтах и Асклепии.

Между тем битва вокруг затихла, тут и Принцесса Шипов шагает навстречу, вся колюче-стальная и с гордо поднятым шлемом, а за ней следует вереница светящихся желтым сотни Живых доспехов.

— Владыка, три сотни одержимых люменов повержены.

— Хорошая работа, леди-протектор, — киваю, вглядываясь в непроницаемое забрало леди. Интересно, насколько красива возлюбленная Грандбомжа? Надеюсь, хотя бы Грандик знает ответ на этот вопрос.

Я смотрю на Асклепия:

— Что вы собираетесь делать дальше, лорд?

— Я попробую договориться с Хранителем Зенита, чтобы остаться ещё немного и провести расследование. Проверю келью Криста и его вещи. Авось найду связь мертвого гелионта с кем-то в Организации.

— Удачи, лорд, — желаю я без иронии. И, подумав, добавляю, пока мы одни:

— А ведь новый глава Столпа Тьмы по-прежнему не назначен?

— После измены и смерти Лорда Тени — нет, — кивает Асклепий.

— Было бы неплохо продвинуть на пост главы леди Масасу. В Правящем совете у вас бы стало больше союзников, кто сможет выступить против Хоттабыча, не дрожа за должность.

Асклепий кивает задумчиво:

— Хорошая идея. Я думал об этом. Теперь подумаю ещё раз.

Отойдя от лорда Целителя, я поворачиваюсь к Лене и Насте:

— Молодцы.

Шельма уже развоплотилась и вернулась в браслет. Настя смотрит на меня прямо и спрашивает:

— Даня, ты прислал Шельму, потому что боялся за нас?

Я качаю головой с улыбкой:

— Да нет. Я прислал Шельму, потому что она устроила в браслете целую арену, и её надо было как-то поощрить, раз я узнал об этом. Вот и надо было кому-то в поддержку послать её.

Девушки переглядываются и улыбаются.

— Понято.

Вскоре к нам прибегают медики гелионтов вместе с Гвиневрой. Только лечить, по сути, некого. Разве что Грандбожма — но тот и без докторов соберётся из кровавых ошмётков, как обычно, с видом «я просто прилёг». Гвиневра оглядывает поле, заваленное костяными ошмётками, морщит носик и выносит вердикт вслух: