Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Берни Фанни - Страница 9

Я ни за что не хотела бы здесь жить. Мне безразлично, задержимся мы на подольше или нет. От Лондона быстро устаешь. Поскорее бы приехал капитан. Нынче вечером миссис Мирван собирается в оперу, но мне совершенно все равно.

Мой дорогой сэр, должна признать, что вчера я поневоле получила большое удовольствие. Ведь я отправилась в оперу в очень плохом настроении, что вас, конечно же, не удивит. Но божественная музыка и прекрасное пение меня утешили и преисполнили наслаждением и благодарностью, столь подходящими к моему нынешнему положению в свете. Я надеюсь уговорить миссис Мирван снова поехать в оперу в субботу. Ах, если бы оперу давали каждый вечер[11]! Из всех развлечений это самое отрадное, самое восхитительное! Несколько арий растрогали меня до глубины души. Это то, что называется серьезной оперой, потому что солист-комик заболел[12].

Завтра мы поедем в сады Ранела[13]. Что, если кто-то из тех трех джентльменов, которые меня так вольно обсуждали, будут там?.. Но я не стану об этом думать.

Итак, мой дорогой сэр, мы побывали в садах Ранела. Это очаровательное место: когда я только вошла, огни сияли так ярко, что мне показалось, будто я попала в заколдованный замок или сказочный дворец: вокруг царило самое настоящее волшебство.

Первым, кого я увидела, был лорд Орвилл. Я так смутилась! Но он меня не заметил. После чая миссис Мирван почувствовала усталость; мы с Марией прогуливались по зале вдвоем и снова увидели его рядом со сценой. Мы тоже остановились, чтобы послушать пение. Лорд Орвилл поклонился мне, я сделала реверанс и наверняка покраснела. Вскоре мы двинулись дальше, потому что место показалось нам не самым удобным. Лорд Орвилл не последовал за нами, а когда мы снова проходили мимо сцены, уже ушел. Позже на протяжении вечера мы сталкивались с ним еще несколько раз, но он всегда был в компании знакомых и ни разу не заговорил с нами. Но когда наши взгляды встречались, он был так любезен, что удостаивал меня поклоном.

Конечно же, я задета его нелестным мнением обо мне. Безусловно, мое поведение тому виной. Меж тем он самый приятный и, кажется, самый любезный человек на свете! Вот почему я расстроена, что он думает обо мне плохо. Ведь к чьему еще уважению стремиться, если не к уважению тех, кто заслуживает нашего собственного? Теперь уже поздно об этом думать –  но как удержаться? Однако, полагаю, с балами для меня покончено.

Сегодняшнее утро было отведено знакомству с достопримечательностями, аукционами, антикварными лавками[14] и так далее. Но у меня болела голова, и совсем не хотелось развлекаться, поэтому я, хоть и с трудом, уговорила миссис Мирван с дочерью ехать без меня. Они сама доброта!

Теперь я очень жалею, что не присоединилась к ним, потому что знать не знаю, чем себя занять. Я было решила, что не поеду в театр сегодня, но, может быть, и передумаю… Словом, мне все равно.

Я так и знала, что зря осталась дома! Миссис Мирван и Мария объездили полгорода и столько всего интересного повидали! Пока я, как дурочка, сидела в четырех стенах и ничего не делала. И кого же они повстречали на аукционе на Пэлл-Мэлл, как не лорда Орвилла! Он сидел рядом с миссис Мирван, и они долго беседовали, но она не рассказала мне, о чем.

Вероятно, другой такой возможности посмотреть Лондон мне больше никогда не представится; я жалею, что не поехала, но я сама виновата, что поддалась плохому настроению.

Мы только что вернулись со спектакля  «Король Лир», – и он был такой грустный! Никого из знакомых мы не встретили.

На сем прощаюсь, час слишком поздний, чтобы писать подробнее.

Приехал капитан Мирван. У меня не хватает духа описать первую встречу с ним, так неприятно он меня поразил. Капитан мне не нравится, он кажется сварливым невоспитанным грубияном.

Едва он увидел Марию, как принялся бестактно шутить о форме ее носа и назвал ее нескладной дылдой. Она все снесла с неизменным добродушием. Но такая милая и любезная женщина, как миссис Мирван, заслуживает лучшей доли. Я удивлена, что она вышла за него замуж.

Что до меня, то я была так смущена, что едва обменялась с капитаном двумя-тремя словами. Не понимаю, почему семья так рада его возвращению. Если бы он провел всю жизнь за границей, полагаю, им скорее следовало бы благодарить судьбу, а не сокрушаться. Но надеюсь, они не думают о нем так плохо, как я. А даже если так, я уверена, они слишком благоразумны, чтобы это выказать.

Мы были в опере, и мне понравилось еще больше, чем во вторник. Мне бы показалось, что я в раю, если бы не люди вокруг: они разговаривали, не умолкая. Мы сидели в партере, где все были так модно одеты, что если бы представление нравилось мне меньше, я бы достаточно развлеклась, просто рассматривая дам.

Я порадовалась, что не сидела рядом с капитаном, потому что он очень грубо отзывался и о музыке, и о певцах – словом, все вызывало у него крайнее раздражение. Когда опера закончилась, мы отправились в место, называющееся кофейней[15], где собираются как леди, так и джентльмены. Там подают самые разные закуски и напитки, и все вокруг прогуливаются и разговаривают так же вольно, как в отдельном кабинете[16].

В понедельник мы поедем на ридотто[17], а в среду вернемся в Говард-Гроув. Капитан говорит, что хватит с него коптиться в лондонском чаду: прокоптившись семь лет под палящим солнцем, он вернется в деревню и там-то и встанет на якорь под погожим небом!

Прощайте, мой дорогой сэр.

Мой дорогой сэр!

Мы вернулись с ридотто так поздно или, точнее, так рано, что я не могла сесть за письмо. Мы уехали только (вы ужаснетесь, услышав это) после одиннадцати, но раньше не уезжает никто. Природный порядок поставлен с ног на голову! Мы спим, когда светит солнце, а просыпаемся с луной.

Зала была великолепна, освещение и убранство прекрасны, а какое блестящее веселое общество там собралось! Но мне сразу следует сказать вам, что я долго протестовала, прежде чем присоединиться к Мирванам, ведь я решила, что останусь дома. Но Мария высмеяла мои колебания, и поэтому я –  снова –  поехала на бал[18].

Мисс Мирван танцевала менуэт, но я не осмелилась последовать ее примеру. Когда мы прогуливались по зале, я увидела лорда Орвилла. Он был один, но не заметил нас. И все же, так как он был без компании, я предположила, что он, возможно, присоединится к нам. Хоть я и не особо хотела танцевать, с ним я была знакома лучше, чем с кем-либо еще в зале. Признаюсь, я подумала, что было бы в тысячу раз приятнее снова танцевать с лордом Орвиллом, нежели с каким-нибудь незнакомцем. Разумеется, после всего случившегося было нелепо даже предполагать, что лорд Орвилл снова почтит меня своим выбором. Однако я не могу не рассказать вам о своих глупых надеждах, чтобы объяснить то, что произошло дальше.

Мисс Мирван вскоре пригласили, и после этого очень модно одетый и беззаботный джентльмен примерно лет тридцати обратился ко мне и пригласил на танец. Кавалер Марии был из числа знакомых миссис Мирван. Перед выездом она рассказала нам, что считается в высшей степени неприличным для молодой леди танцевать с незнакомцами на публичном балу. Конечно же, я ни в коем случае не желала погрешить против приличий, и в то же время мне не хотелось воздерживаться от танцев вовсе. Не осмелилась я и отказать этому джентльмену, как мистеру Ловелу, а затем пойти танцевать с кем-нибудь знакомым. Вот почему (о, мне стыдно писать вам об этом!) я сказала ему, что уже приглашена. Таким образом я хотела сохранить за собой возможность танцевать или нет, в зависимости от обстоятельств.