Вперед в прошлое 14 (СИ) - Ратманов Денис - Страница 2

— Две тысячи за работу!

Рассчитавшись с ним, я обратился к Лике, удивленно озирающейся.

— Ну, как тебе?

— Просто улет! — прошептала она и принялась выставлять пирожные на витрину. — Просто идеально! Лучше, чем у нас дома, я б тут жила.

Пока она суетилась, я прошелся по павильону, думая, как его улучшить и создать уют. Надо заказать Боре картины, поместить их в рамочки и развесить на стенах — совсем другой вид будет.

Закончив выставлять товар и разложив ценники, Лика достала продолговатые номерки для розыгрыша, которые следовало раздать покупателям, на каждом была подпись Вероники.

— Я замучаюсь записывать покупателей в тетрадь, — пожаловалась Лика.

— Один день потерпеть можно, зато какая реклама! Аж телевизионщики на розыгрыш захотели прийти.

— Кстати, вот торт, который будет разыгрываться. — Лика выставила его на нижнюю витрину. — Бабушка их три одинаковых испекла. Вдруг этот купят? Начинка — птичье молоко, шоколадная помадка и сгущенка с безе. Коржи — бисквит. Простенький торт, но жутко вкусный. А еще у нас есть чизкейки!

Товар занял свои места. Лика начала выставлять на полочки чай, кофе, чайник, и тут в салон ввалились двое парней лет шестнадцати, замерли в проходе, жадно пялясь на пирожные. Гыкая и желая произвести впечатление на Лику, они принялись материться и друг друга толкать. Эффект они произвели, но — обратный: Лика уперла руки в боки и прокричала:

— Осторожнее, стекло не разбейте!

— Че ты такая дерзкая? — поправляя кепку, паренек постарше попер на растерявшуюся Лику.

Я закатал рукава, предчувствуя скорую заварушку, но у входа что-то произошло, парни задергались. Быкующий обернулся и разинул рот, потому что его приятеля за ухо схватила огромная волосатая лапища. В окно было видно Бигоса и его охранника-неандертальца, который решил навести порядок на подконтрольной территории.

— Ах вы черти полосатые! — возмущался Бигос. — Что ж вам спокойно не живется!

За ухо вытащив юного гопника, охранник дал ему пинка под зад и, скалясь, вошел в павильон. Второй парнишка поднял руки и крабиком, вдоль стеночки двинулся к выходу.

— Ухожу, ухожу! Простите, черт попутал!

Однако и этот был схвачен за ухо и изгнан пинком.

— Чтоб не видел вас тут! — крикнул Бигос им вдогонку и вошел к нам.

Щеголеватый, весь в белом, под цвет интерьера, даже кепка белая, на фоне огромного охранника он казался еще меньше, чем был на самом деле. Потерев руки, Бигос танцующей походкой приблизился к витрине.

— Анжелика, познакомься, это директор рынка, Роман… э-э-э… — Я поймал себя на мысли, что не помню его отчества.

— Просто Роман, — махнул рукой он, улыбнулся и кивнул на охранника. — Это Гоша. Что тут у нас? — Он уставился на товар.

Лика замерла, испуганно хлопая ресницами, но быстро сообразила, что надо делать, подошла к витрине, трясущимся пальчиком стала указывать на пирожные и рассказывать, где какое.

— Мне «Наполеон», — прогудел Гоша.

— А мне вот этот… чизкейк!

— Кофе или чай? — поинтересовалась Лика. — Чай пакетированный, черный и зеленый. Пирожные могу упаковать с собой. Или вы хотите их тут попробовать?

— Конечно тут, — сказал Бигос и заглянул за витрину. — Вода не проведена, плохо. Было бы не лишним.

— Два черных чая, — сказал Гоша.

— Если это возможно, буду очень признателен, — сказал я, скользнул за прилавок и, пока Лика воевала со стаканчиками, я лопаточкой выложил пирожные на одноразовые тарелки, положил одноразовую ложку и вручил покупателям.

— Это нужно будет вернуть? — спросил Гоша, принимая тарелку.

— Посуду? Она одноразовая, все на выброс.

Бигос расплатился за себя и Гошу. Я сказал, что денег не надо, но он категорически отказался от подарка, и два эти лба уселись за стойку, причмокивая от удовольствия. Бигос все стаканчик рассматривал. А когда допили чай, забрали с собой и стаканчики, и тарелки, и даже ложки.

Как первым посетителям, Лика торжественно вручила обоим сразу по три номерка и записала в тетрадь первых участников розыгрыша. У Бигоса аж глазки загорелись, так захотелось поучаствовать в этом шоу.

Они еще не вышли, как в павильон засунула голову испуганная кудрявая женщина средних лет.

— Здравствуйте! — поприветствовала ее Лика. — Заходите, мы открылись!

Тетка испугалась еще больше и исчезла. Бигос ушел, и некоторое время никого не было.

— Видишь, не работает это твое «Здравствуйте, мы открылись», — проворчала Лика. — И я себя чувствую… проституткой.

— Ничего в этом зазорного нет. За границей везде так, все улыбаются, а не хамят. И у нас так будет. Приятно же, когда заходишь в магазин, а тебя встречают улыбкой вместо: «Чего тебе, скотина?»

Вошла молодая женщина с мальчишкой лет пяти, тоже замешкалась у входа. Лика расплылась в улыбке, сказала дежурную фразу, и женщина улыбнулась в ответ, подошла к прилавку.

— Катошку! — потребовал малыш. — Купи катошку!

Лика поправила листок с надписью: «Чай 200 ₽, кофе — 300 ₽» и сказала:

— У нас также есть чай и кофе. Можно забрать пирожное с собой, можно съесть здесь за столиком.

Малыш обернулся.

— Какие большие стулья! Ма, давай здесь? Можно на стул?

— Вот такую корзиночку, картошку и два чая, — заказала женщина, подняла сына на табуретку и вернулась за заказом и — чтобы расплатиться.

Лика рассказала про розыгрыш, дала ей два номерка, вписала в одну тетрадь, с участниками, затем — во вторую, где учет проданного. Только она уселась, как пожаловала пожилая пара, тоже испугалась чистоты и красоты, но их сердца растопила улыбка Лики. Надо отдать должное, у нее великолепные ровные белые зубы и ямочки на щеках. Увидишь такую улыбку — и воском растекаешься.

Эти двое тоже захотели есть здесь. Все-таки правильно я выбрал самый большой контейнер! Правда, если соберутся за стойкой семь человек, восьмому будет некомфортно. Ничего, можно столики на улице под навесом поставить, благо скоро лето.

Вероника пришла без пятнадцати двенадцать, вся в шариках и с лентами, принесла еще партию товара. К этому моменту мы продали восемь пирожных, и все четыре табуретки были заняты, три человека ели стоя.

Все как один отказывались выбрасывать одноразовую посуду и уносили ее с собой, а пожилые супруги, которым Лика не объяснила, что тарелки, вилки и стаканы — одноразовые, порывались все это добро вернуть. Когда узнали, что это принадлежит им, обрадовались, как дети.

Такого эффекта я не ожидал. Подарили пластиковый стаканчик, счастье-то какое! Впрочем, ничего подобного в нашем городе не было. Да и тары не было, я, вон, аж из Москвы ее привез.

— Павлик! — воскликнула Вероника, едва переступив порог, раскинула руки. — Это чудо! Я думала, будет просто ларек, а это… это космический корабль какой-то!

На нее обернулись посетители, и она смолкла, юркнула за прилавок, надела шапочку и фартук, Лика сделала так же.

Все посетители хотели съесть пирожное именно здесь, каждый второй умирал от счастья, получив одноразовую посуду. Лика распиналась, рассказывая про розыгрыш, нахваливала товар. Вероника принимала оплату, готовила кофе и чай, вела тетради. Торговля шла бойко, передохнуть им было некогда, потому я отправился украшать павильон лентами и шарами, потом на всякий случай смотался за подносами, выслушал от Бигоса, какой я молодец. Задержался возле тетки, которая возила кофе по торговым рядам, чтобы посмотреть, какие у нее стаканчики. Вдруг есть более простое решение, чем доставка тары из Москвы. Оказалось, стаканчики у нее картонные, как из-под мороженого. Если передержать кофе, они начинают течь, у нас круче!

Когда я вернулся, в павильоне роилась толпа, в очереди стояло три человека, все столики-стойки были заняты. Оказалось, это Лика в рупор про завтрашний розыгрыш рассказала, и народ пошел косяком.

Пришлось снова бежать к Бигосу, брать у него столик, за которым мы торговали раньше, и ставить возле павильона, а потом нести стулья. Правда, они были разнокалиберными и страшными, всю эстетику мне ломали, зато люди с удовольствием на них садились.