Вперед в прошлое 14 (СИ) - Ратманов Денис - Страница 14

Звонок с урока заставил меня встрепенуться, я перевел взгляд на Илью.

— Что-то ты сегодня задумчивый, — констатировал факт он. — Видно, что с каникул человек, отдохнувший.

— Отдо́хнувший, — в ответ сыронизировал я.

Из класса мы вышли последними, и, когда наконец остались одни, я рассказал о Наташкиных приключениях и планах на сегодня. Илья присвистнул.

В кабинет русского мы вошли по звонку, Вера уже была там, поглядывала на дверь и, когда заметила меня, помахала рукой и улыбнулась. Я сбился с шага, кровь прилила к лицу. Жестом Вера подозвала меня к учительскому столу и достала альбомный листок с чертежом и расчетами, я сразу понял, что речь пойдет о строительстве, и стало поспокойнее на душе.

— Ребята уже фундамент выкопали, — похвасталась она. — Сказали, чтобы ты бетоновоз не вызывал, парни сами зальют бетон, тут немного, дом на скале стоял, к ней и привяжемся. Спасибо тебе огромное! На коробку мне точно хватит компенсации! Ох я и набегалась с ней!

— Рад, что у вас все хорошо…

Хотелось сказать, что она отлично выглядит сегодня, и глаза ее светятся, как кусочки льда на солнце, но слова застряли в горле. Такое обращение казалось слишком наглым и навязчивым.

Звонок вернул меня за парту.

— Чего она хотела? — шепнул Илья мне на ухо.

— Мы помогаем ей домик восстановить, говорил же вроде…

— А, это хорошо. Верочка классная… вот бы ее — нашей классной! Может, заявление написать всем классом? Как думаешь? Или у дрэка попросить.

— Сначала ты у нее спроси, — шепнул я. — Да и у нее ж есть шестой «Б», не бросит же она их.

— Это да…

Учебный день прошел как на иголках, я постоянно дергался и не вызывался отвечать, меня и не спрашивали. Вытерпел физру и поехал домой вместе с ребятами из Верхней Николаевки. Опять тренировку пропускаю. И вот как жить? Даже к алтанбаевцам в семь вряд ли успею… Если за полчаса управимся с теми быками, должен успеть. Наверное, надо разнести тренировки по разным дням: если не попадаю в понедельник в спортзал, то во вторник в клуб точно успею.

Домой я заскакивать не стал — меня сжирало любопытство, как наша клиника, пришел ли хоть кто-то. Потому после школы я поехал в центр. Вылез на нужной остановке и мимо алой от тюльпанов клумбы побежал к пятиэтажке, где наша клиника.

Торцевую часть здания украшали белые и красные воздушные шары, атласные ленты тех же цветов. В пол-стены, той, что выходила на дорогу, красовалась рекламная вывеска, слепленная из двух ватманов, которую соорудила сама Гайде:

«Клиника „Добрый доктор“. Работаем для вас».

Вот какое будет название. Гайде его изменила в последний момент и мне не сказала. И не надо, нормально все. Правильнее написать «умный» вместо «добрый», но это было бы слишком.

Эх, недостаточно рекламы. Только в последний момент это понимаешь. Позавчера интервью с Гайде показывали, а мне посмотреть было негде. Рекламный ролик я так вообще не видел, остается надеяться, что все нормально.

Дверь открылась легко, празднично, без скрипа, и я шагнул в полумрак коридора. Краску перебил запах дезинфицирующих средств. Стойку отсюда не видно, она находилась в расширении коридора. Нехорошо, желательно бы возле входа, но другого помещения у нас нет.

Пустынно. Ни души. Эхо шагов мечется по коридору. Все закономерно, именно так, как говорила Гайде, но до последнего я верил в лучшее, что зайду, а тут люди роятся. На контрасте с успехом кондитерской вообще плачевно.

Из кабинета Гайде донеслись голоса. Я постучал. Ко мне выпорхнула мама в белом халатике, впустила меня в кабинет и пожаловалась:

— Только три человека пришло. Четвертая бабка записалась на час дня — и тишина.

Я кивнул Гайде, уселся на лавочку.

— Больше записи на сегодня нет, — грустно констатировала Гайде. — Сидим, чай пьем. У тебя в кондитерской есть место продавца? Если тысячи три заплатишь, я пойду.

— Только нанял продавца, — отмахнулся я. — Сказал же, что ваша зарплата — моя забота.

— Мы тут уже объявления написали. Вот.

Мама выложила на стол пачку исписанных фломастером листков: «Платные медицинские услуги. Запись с 10.00 до 18.00».

Как сказать правду, но, чтобы не обидеть?

— Ма, ты извини, но это никуда не годится.

— Почему? — искренне удивилась она.

— Потому что слово «платные» имеет негативный окрас, при этом никакой мотивации идти в клинику. Вот если так: «Частная клиника. Внимательный персонал. Индивидуальный подход. Мы лечим, а не калечим» — так нормально.

— Я бы даже сказала, отлично, — оценила Гайде.

— Так и пишите. Ма, сама расклеишь, или нанять паренька?

— Сама конечно, мне нетрудно.

Я отметил, что кровоподтека у мамы на щеке нет, она бодра и инициативна.

Зазвонил телефон на стойке. Мама рванула отвечать, а Гайде сказала:

— Не боишься выбросить деньги на ветер?

— Это не на ветер, — парировал я. — Это святое дело.

Рядом со мной лежал свернутый ватман, я развернул его. Это был рекламный плакат: огромное красное сердце, вверху надпись: «Кардиолог», внизу: «Позаботься о своем сердце».

— Тысяча рублей прием терапевта, две — кардиолога, — поделилась Гайде. — Прием включает полную диагностику, кроме УЗИ, такого у нас нет, и схему лечения. Сегодня была гипертония, пиелонефрит и бронхит. Две крови общие, одна моча, три внутримышечных инъекции. Заработок четыре тысячи. С учетом того, что я раздаю партнерам, три шестьсот. То есть ничего, аренда-то тут немаленькая.

— Пару месяцев будет так, — сказал я без особой уверенности.

— Пока мы в глубоком минусе.

— Я же говорю, что предвидел такой результат. Готов к тратам. Ничего страшного.

Говорил я бодро, а самому было нерадостно, и уверенность, что все наладится, таяла. Нужно придумать акции, рассказывать людям о нас.

— У нас посетитель! — радостно закричала мама. — Молодая женщина с анемией просит ее прокапать после шести.

— Сколько у нас стоит внутривенная инъекция? — спросил я.

— Тысяча пятьсот, включая капельницу. Тысяча, если все свое. У нее все свое?

Последнее адресовалось мама.

— Да, свое, — ответила она, заглядывая в кабинет.

— Уже четыре. Себе на зарплату наскребли, — все так же нерадостно заключила Гайде. — Еще я накупила препаратов для неотложной помощи: магнезию, нитроглицерин, клофелин и все такое.

— Правильно, — кивнул я.

И тут хлопнула входная дверь. Мама побежала к стойке, донесся ее радостный голос:

— Здравствуйте! Чем могу вам помочь?

— В общем, позвоните, расскажете, что и как, — сказал я Гайде. — Видите: люди идут. Мне бы хоть половину стоимости аренды отбить, уже хорошо. Все, я пошел.

Возле стойки, упершись кулаком в поясницу, стояла… новая русская бабка! Прическа в виде торта, вся в блестящих шпильках, цыганские серьги-кольца, леопардовый костюм, обтягивающий квадратный зад.

— По-моему, вам тяжело стоять, давайте присядем, — мама указала на кушетку, — я карточку завела, сейчас запишем жалобы, и врач вас примет. Она не просто терапевт, а в прошлом заведующая кардиологическим отделением!

— А то врачиха лечила совсем не то, представляете? — басовито жаловалась тетка.

Я выскользнул на улицу, посмотрел на часы: половина четвертого. Через два с половиной часа у нас стрелка с бандитами возле театра. Звучит-то как! А пока заскочу к Лидии, хоть съем пирожное перед стрессом, тем более туда же должна прийти Наташка.

К театру мы с Наташей прибыли на двадцать минут раньше, зашли в здание и обозревали площадь перед ним через окно. Мы планировали выйти, когда приедут наши, появляться раньше было нежелательно. Наташка ходила туда-сюда, сопела и грызла ногти. Мне самому было не по себе.

Парковка находилась с другой стороны здания, потому я не видел, когда и на чем приехали два бритоголовых качка в одинаковых спортивных костюмах. Я узнал, что это наши, только по Каналье в косухе.

Остановившись на середине площади, они заозирались.