Записки о сломанном мире (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 12

— Я говорила!!! Я говорила — иди сюда!!!

Я настолько ошалел от этой дикой сцены, что не мог выдавить из себя ни слова. Да и некогда было разговаривать! Девица рычала и клацала зубами у самого моего лица, и все мои усилия шли на то, чтобы не дать ей вцепиться мне в горло. При этом она стала невероятно сильной — я словно с тяжеловесом боролся! Силы мои иссякали, в глазах начинало темнеть — не врал док, я ещё слишком слаб!

В голове билась единственная мысль: Боже, неужели я погибну вот так глупо? Зачем тогда было это всё? Месяцы усилий — чтобы меня на кладбище загрызла сумасшедшая, похожая на зомби⁈

И тут… Я, право, не знаю, что произошло. Вот это слово — «зомби» — оно словно разблокировало старое воспоминание Ундервуда. Как будто щёлкнуло что-то в моей голове! Я вспомнил, что и как надо делать, как сконцентрировать энергию и как направить её узким прерывистым лучом определённой частоты. И сделал всё это, не задумываясь. В воздухе сверкнуло и раздался треск, словно от раздираемого полотнища шёлка, и нас с Лиззи отбросило в разные стороны.

На пару секунд я, кажется, даже потерял сознание. А когда пришёл в себя и заторопился выбраться из окончательно измятых кустов метельника, увидел, что Лиззи лежит на противоположном краю дорожки совершенно без чувств.

Я отряхнулся от мусора и осыпавшихся жёлтых лепестков.

Господи, что за бред мне пришёл только что в голову? Зомби! Как я мог подумать про девушку, недавно пережившую шок от потери матери? Стыдно! — сказал я сам себе. Да, она кидалась на меня и пыталась кусаться, но это же не повод… Надо было привести её в себя пощёчиной.

Если б я не был так слаб после болезни!

Тяжело дыша, я подобрал трость и уставился на лежащую, испытывая сильнейшее искушение сбежать. Но голос совести тут же начал укорять меня в малодушии. Что если девушка — очевидно опасная в момент приступов буйного помешательства — искусает кого-то гораздо более слабого? Скажем, внука миссис Потс, которого та частенько отправляла с поручениями в деревню?

Нет, бросить девицу нельзя. Необходимо сопроводить её к родственникам… к отцу! Сопроводить и описать симптомы умопомрачения!

Но и позволить ей всю дорогу кидаться на меня тоже нельзя. Я же просто выдохнусь и не справлюсь с ней! К тому же я имел удовольствие на своей шкуре ощутить старое суждение о том, что сумасшедшие в момент приступа обладают совершенно дикой силой.

Придя к столь здравому умозаключению, я начал действовать решительно, не дожидаясь, пока помешанная придёт в себя: извлёк из кармана носовой платок (мысленно благодаря миссис Потс за его свежесть!), сложил его вдвое по диагонали, слегка скрутил жгутом и просунул Лиззи в рот, крепко завязав на затылке. Мне вовсе не улыбалось лечиться ещё и от укусов бешеной девицы!

Её же шейной косынкой я стянул ей руки в запястьях, подумал и привязал эту конструкцию к шее, чтобы она не размахивала связанными кулаками. Свой галстук я продел через отверстие в набалдашнике трости, который очень удачно был выполнен в виде головы рычащей собаки. Ремешок удобно просунулся между зубами, а концы я крепко затянул у девице на шее. Теперь я мог вести её перед собой на расстоянии около двух метров, не опасаясь, что она начнёт лягаться или покусает меня через платок.

В это время Лиззи завозилась, приходя в себя. Видимо, приступ прошёл, и сейчас она была вялой, но я не собирался развязывать её, чтобы ловить потом по всему кладбищу. Я потянул за трость, помогая ей встать. Далее, чувствуя себя очень неловко, я повёл сумасшедшую по дорожке в направлении Лаундберри.

Признаться, я здорово терзался сомнениями. Возле развилки, от которой дорога разбегалась надвое — к деревне и к Стокер-хаусу — я замешкался, размышляя: не повернуть ли мне в поместье? Мы с миссис Потс заперли бы девушку в одной из комнат и отправили бы посыльного в Лаундсберри за её отцом. Я уже изрядно склонялся к этому решению, но Лиззи вдруг начала дёргаться и рычать, скаля зубы через платок. Это решило дело.

Не хотел же я, в самом деле, добиться, чтобы славной миссис Потс стало дурно при виде этих отвратительных приступов? Поэтому я повернул к деревне, подталкивая Лиззи на трости перед собой.

ЖИТЕЛИ ЛАУНДСБЕРРИ

Всю дорогу я терзался сомнениями относительно того, как предстану перед деревенскими жителями. В конце концов, это же совершенно не по-джентльменски — так обращаться с дамами.

Может быть, мне следовало запереть её в склепе и бежать за помощью? О, нет, дурацкая идея. Да и как бы я её запер? Привалил чем-нибудь тяжёлым? Что может быть настолько тяжёлым, чтобы сумасшедший в приступе помрачения не смог бы его сдвинуть? Тут нужен был камень такого размера, который я в своём нынешнем состоянии вряд ли смог бы переместить. Да и состояние запертой могло значительно ухудшиться от такого потрясения, верно?

Осталось совсем немного. Дорога вильнула между небольшими холмами, и я оказался лицо к лицу с группой людей, собирающих на пригорке какую-то ягоду. Обычная сельская пастораль. Около десятка детей под присмотром женщины лет тридцати. Кажется, это была жена мельника.

Лиззи при виде детей оживилась и утробно заворчала. На этот звук среагировали сразу все сборщики. Дети испуганно заверещали, а в руках у мельничихи невесть откуда появился нож, размерами больше смахивающий на саблю:

— Бегите! — закричала она, не сводя глаз с нас с Лиззи. — Молин, возьми Сэмми! Скажите папе! Я их задержу!

Дети с визгом умчались в сторону деревни, таща за руки маленьких. Свои корзинки и бидончики они кинули тут же в траве, не заботясь о рассыпанной ягоде.

— Стой на месте! — рявкнула мельничиха.

Вовсе не такого приёма я ожидал, и приветливо приподнял шляпу:

— Добрый день!

— Не подходи! — она ожесточённо махнула в мою сторону ножом.

Лиззи тоже дёрнулась, так что пришлось мне оставить вежливость и ухватиться за трость двумя руками.

— Мэм, прошу вас, не кричите и не делайте резких движений. Вы видите, девушке плохо? У неё помрачение рассудка от вида могилы матери. Ей нужна медицинская помощь и транспортировка в лечебницу для душевнобольных…

— Ты сумасшедший?.. — слегка растерянно переспросила женщина, не переставая направлять в нашу сторону своё оружие.

— С чего вы это взяли? Я просто встретил старую знакомую и решил помочь…

В этот момент из-за пригорка показалась целая толпа бегущих мужчин. Странная какая-то реакция на известие о безумной девушке. Впрочем, может быть, она уже успела проявить себя в обществе не лучшим образом?

— Мэри, отойди! — закричал рослый мельник.

И тут я сообразил, что у всех бегущих в руках палки, вилы, топоры.

Лиззи вдруг дёрнулась с нечеловеческой силой, и рукоять трости вырвалась из моих рук.

В следующий миг первый же бегущий мужчина всадил вилы ей в грудь и повалил на землю.

— Что вы дел!.. — начал кричать я, получил крепкий удар в челюсть и кубарем полетел на обочину. Поднялся на четвереньки, промаргиваясь, и прямо перед носом увидел клинок.

— Не дёргайся! — сурово сказала мельничиха. — Сперва тебя проверят.

Толпа мужчин забивала Лиззи, и это не укладывалось у меня в голове. Это ведь обычные люди, откуда в них столько зверства к умалишённой?

И тут до меня дошло.

Несмотря на несколько пронзивших её кольев, платье Лиззи так и не окрасилось кровью, только пятнами какой-то буроватой жижи. Холодные руки, бледная кожа, нечеловеческая сила и приступы агрессии — всё вдруг сложилось в цельную картинку. И склеп. Он не пришла туда. Она оттуда вышла. Сообразила наломать букет, чтобы перебить свой запах. И очень обрадовалась, что встретила по дороге такого лопуха, как я.

Глаза отказывались верить.

— Скажите… Она мертва? — спросил я, подняв глаза на Мэри.

Она посмотрела на меня недоверчиво, потом жалостливо, но с досадой:

— А вы ведь тот джентльмен, который потерял память?

Я сел на пятки, наблюдая, как тело Лиззи продолжает дёргаться, пришпиленное к земле во множестве мест.