Цивилизатор в СССР 1984 (СИ) - Кулаков Игорь Евгеньевич - Страница 7

— … Приезжай ко мне в гости в Москву, погуляем, я тебе много мест классных покажу… если твои мама и папа отпустят. — с «детской непосредственностью», показывавшей родителями привлёкшей моё внимание латышской девочки, что вундеркинд всё же остаётся ребёнком, а не поехавшим на книжках зубрилой, предложил я.

Илзе робко смотрит на отца. Переводит взгляд на мать. И, ничего не говоря, вздыхает.

Слишком мала, чтобы просить «разрешения на это».

Уже достаточно велика, чтобы понимать пока по возрасту невозможность подобного.

— Но… может, вам всем когда-нибудь получится приехать в столицу? — так же «робко ищу возможность» я.

— Видно будет — усмехается отец Илзе — не стоит загадывать. — У вас ещё почти месяц впереди, наобщаетесь, вдруг надоест? А не надоест, пишите друг другу письма и, через год поглядим.

Неплохо для начала.

Едва на радостях не ляпнул — «а пока всегда можно видеочат устроить».

Даже удивился. Уверенно же предполагал, что привычки «иных времён» плавно растворяются… до естественного наступления оных своим ходом.

Трудно бы было объяснить сказанное, хехе.

Ну вот откуда у меня такое желание постоянно держать Илзе за руку? Ведь почти платоническое всё. Нет ничего такого, что уже проявлялось в «том» 7-м классе с Ленкой П…

Недостаток общения со сверстниками таки догнал меня? Организм пытается перехватить управление у разума тут?

Ведь последний прекрасно понимает, что сейчас с Илзе у нас ничего не будет, а до возраста, когда «что-то может быть», её увлечение мной и моё ею, сто раз может испариться без следа.

Почему же я так хочу гулять с ней уже не только по улицам Риги сейчас, но и… в будущем по столице?

Играет память об иных, пока недоступных возможностях и память (с желанием вернуть поскорее) иные удовольствия?

Глава 4 — Старики. «Реформаторы» поневоле

4 августа 1982. Кремль. Под крышей Сената. «Объект Высота». «Ореховая комната». «Малое» Политбюро.

Присутствуют:

Романов Г. В.

Брежнев Л. И.

Андропов Ю. В.

Громыко А. А.

Устинов Д. Ф.

— … Смотрите, товарищи — больше полугода мы мурыжили вопрос, который никто не замечал давно, но мина, заложенная под СССР была осознана нами после сами знаете каких откровений… — подвёл Романов итог вчерашнего единогласного голосования на 7-й сессии Верховного Совета 10-го созыва — … и это только, по сути бюрократический вопрос, который мы провели как положено, по всей процедуре и предварительно посоветовавшись с товарищами в республиках…

С действующим генсеком молчаливо согласились все присутствующие. Непонимание на местах — «с чего это на самом верху вспомнили рудимент 20-х годов, ныне неактуальную статью в конституции?» было очевидным.

Пока аккуратно прозондировали вопрос по национальным республикам, настаивая на формальном одобрении республиканских высших советских и партийных органов, прошло немалое время.

— Глядите… — снова акцентировал внимание присутствующих Романов — … никто против не был. Все за. Одобряют. Вот как «тогда» за какие-то несчастные 10 лет все мнения поменяли? Что — все думать по иному стали? Нет же! Вот признайтесь, мы все думали — что хоть кто-то сомнения выскажет открыто? Ни-ко-го! По кулуарам… — он скользнул взглядом по Андропову — … многое шептали, хотя и в известном русле, мол — зачем старое ворошим? Но чтобы открыто? Никто! Похоже, вот так же «тогда» и перестройку начали да под красивые речи генсека-реформатора все сдвинулось… не туда!

— … Значит, шанс сделать нормально есть. «Кредит доверия населения» — отвечая на замечание Романова, к месту вспомнил известную «не советскую фразу» из записок «Свидетеля» теперь уже прежний генсек.

Григорий Васильевич угрюмо кивнул. Все давно понимали (и прямо ему самому было сказано в своё время), для чего его поставили Генеральным.

«Молод ты, товарищ Романов, по сравнению с нами, тебе и руководить страной и партией»…

С первой в 1982-м сессией Верховного Совета страны, которую по Конституции требовалось созывать не менее двух раз в год, итак затянули до начала августа.

Особенно из-за бюрократии всего советского механизма и зондажа в республиках беспокоился прежний генсек. Именно он, своим личным участием как главы Президиума Верховного Совета и созвал 7-ю сессию десятого состава высшего законодательного и представительного органа СССР.

Остальные в «Малом» прекрасно понимали причину нервозности Брежнева. До ноября, который «тогда» стал последним в его жизни, оставалось совсем чуть-чуть.

Оттого Ильич весь год и торопил участников формальных в общем-то дискуссий в верхах союзных республик, задействовав весь свой прошлый авторитет и хорошие отношения со многими из руководителей союзных республик, отчего некоторые даже посчитали удаление статьи его личной «старческой блажью». Версия ушла даже за границу и некоторое время обсуждалась на западе — как в среде профессиональных советологов, так и в некоторых СМИ.

Суть же, помимо «знания об ином будущем» была иной — мину под административным устройством страны Брежнев хотел обезвредить лично. По крайней мере фразу — «Сделаю это и умирать будет спокойнее» он в кругу «Малого» повторил за год несколько раз.

И 3-го августа на сессии Верховного Совета страны «по многочисленным пожеланиям советских трудящихся» роковая статья была исключена из Конституции СССР…

На следующий день «Малое» собралось вместе вновь. По заведённому в 1979 году распорядку (раз-два за сезон) слушали Устинова.

Министр обороны рассказал о ходе начавшихся 14 июня стратегических учений вооружённых сил СССР и стран ОВД «Щит-82», разные этапы которых должны были завершиться к сентябрю.

Никакое знание иного будущего (в котором не случилось ни ядерной войны, ни обычного нападения на СССР, но в котором тот сам распался в 1991), не могло отменить закономерную реакцию на «текущий момент».

В котором агрессивная политика нынешнего президента США лишь набирала обороты, несмотря на определённые попытки (с обеих сторон, о чём позже…) провести дискуссию на высшем уровне.

Именно поэтому учения «Щит-82», легендой которых было следующее «Президент Рейган отдал приказ о начале полномасштабных военных действий против СССР. Руководство СССР приняло решение о нанесении упреждающего ядерного удара», состоялись с таким же размахом, как и в «первый раз».

К моменту доклада Устинова остальным соратникам по «Малому» о ходе учений уже было осуществлено очередное испытание противоспутниковой системы, которую первый раз СССР опробовали ещё в ноябре 1968, когда «Космос-249» и «Космос-252» взорвали на орбите в километре от «Космоса-248» (а пробные запуски перехватчиков «вообще» бывали и ранее, начиная с «Полета-1» в 1963-м) В этот раз новый спутник-перехватчик «Космос-1379» перехватил «Космос-1375», выступавший в роли мишени — имитатора навигационного спутника США типа «Транзит».

Впрочем, испытание противоспутникого оружия было лишь малой частью ракетно-ядерно-космической части учений, во время которых были совершены массированные пуски МБР с шахт и подводных носителей, КР с Ту-95 и новейших Ту-160, а также запуски ракет ПРО по ракетам-мишеням…

Ракетная часть советских учений, как стало ясно меньше года спустя, была «вновь использована» Рейганом как один из предлогов для объявления программы СОИ.

Также в этот день Устинов отчитывался в зоне своей ответственности за свежую информацию по предсказанной в 1978-м в «шифровках Свидетеля» очередной «Ливанской войне» Израиля, чьё лицемерное название операции «Мир Галилее» запомнил появившийся из будущего.