Босс-альфа для помощницы с тайной (СИ) - Карма Элис - Страница 10

— Похоже, что вы очень дорожите ею, — произношу я задумчиво.

— А вы разве не поняли в тот раз, когда я обманом проникла к вам домой и устроила скандал? — она снова усмехается, после чего замолкает на долгое время.

Хотелось бы мне знать, о чём она думает в это время.

— Если есть что-то, что я должен знать об Артуре, то, прошу, скажите, — произношу я, нарушая эту монолитную тишину.

Валентина вся сжимается, точно желает совсем исчезнуть. Но пространство, увы, отказывает ей в этом, а потому ей приходится продолжить этот разговор.

— Мы некоторое время учились в одном колледже. Он был… моим первым и единственным альфой, — отвечает Валентина дрожащим голосом.

— Ох… вот как? — выдыхаю я.

Почему-то мне не пришло в голову, что один из них мог перевестись во время обучения?

— Но если вы предположили, что Артур особенный для меня, то это ошибка, — продолжает она неожиданно. — Я ненавижу его. Ведь всё, что случилось между нами, было без моего согласия.

Я оказываюсь настолько ошеломлён её признанием, что не могу даже ничего ответить. Она не похожа на типичную жертву насилия. Всегда собранная и пунктуальная. Кажется, что в её жизни всё подчинено строгим правилам.

— Это случилось в одно из полнолуний, когда в колледже проходили мероприятия. У меня началась феромоновая реакция. Мои родители не были особо ответственными, потому не рассказали мне, что именно происходит с телом, когда она случается. Не предупредили и об опасностях, связанных с ней. Так что я больше испугалась того, что кто-то из преподавателей заметит мой болезненный вид и отправит меня домой, чем того, что Артур может что-то сделать со мной. О последнем я вообще не думала. Я была так наивна.

Я предполагал, что это что-то личное. Но максимум, на который хватило моего воображения — это короткая связь со стыдным разрывом и разбитым сердцем. Но сексуальное насилие? Это совершенно не укладывается в мою картину мира.

— Если Артур был вашим единственным альфой, получается, что он отец Юли? — произношу я медленно после долгой паузы. Её передёргивает.

— Знаю, что это возможно глупо, но я бы попросила вас больше никогда не произносить этого вслух, — говорит Валентина, прикрывая глаза. — Я всю свою жизнь ненавидела Артура. Но свою дочь я не могла не любить. Потому я запретила себе думать о том, что в их жилах течёт одна кровь.

— А вы пытались рассказать Артуру о дочке? Возможно, он бы признал её.

Валентина смотрит на меня злобно. На её лице появляется усмешка.

— Вы что же решили, что причина моей ненависти — то, что он забрал мою невинность? Я вас умоляю, — она закатывает глаза. — Пусть это и случилось против моей воли, но такому товару цена невелика. Самым болезненным для меня стало то, что, когда нас застукали, он выставил меня виноватой в инциденте. В моменте ему не поверили. Но в течение нескольких последующих дней адвокат его семьи заставил заткнуться абсолютно всех, кто утверждал, что он сделал это насильно. По колледжу разошлись сплетни, смешавшие меня с грязью. Я не смогла больше продолжать учиться. И моим мечтам едва не пришёл конец.

Мурашки по телу от её рассказа. Но я не прерываю, потому что сам попросил быть со мной откровенным. Каждое её слово полно обиды и боли. Я не знаю, рассказывала ли она кому-то обо всём этом раньше. Но кажется, что эта рана в её душе всё ещё не даёт ей покоя. Как же это ужасно и несправедливо. Всякий раз, когда я слышу о жестокости в отношении омег, я думаю о Лене. Ближе неё у меня никого не было, так что я всегда пытаюсь смотреть на ситуацию с её точки зрения.

— Артур спрашивал о вас, — говорю я, когда Валентина замолкает. — Я не сказал ему, кто вы. Но если вдруг так случится, что вы снова пересечётесь с ним, то сразу звоните мне.

— Хотите поиграть в рыцаря без страха и упрёка? — опять усмехается она. Мне становится неловко.

— Да нет, просто мы не чужие люди. Хотим мы этого или нет, но через Егора и Юлю мы теперь связаны. К тому же я ваш босс, так что у меня достаточно формальных оснований, чтобы занять вашу сторону. Просто подумайте об этом?

Валентина кивает и просит бармена повторить ей виски. Некоторое время мы просто сидим молча. Я думаю об Артуре и обо всей этой ситуации. Не знаю, как поступить. Конечно, то, как повела себя тогда семья Артура — форменное свинство. Но также в голове мелькает лёгкий скепсис: ведь есть же вероятность, что Валентина преувеличивает злодеяния Артура.

Проходит полчаса. Валентина постепенно обмякает и начинает клевать носом. Осознаю, что, возможно, лишь усугубил ситуацию, предложив напиться. Кажется, завтра кое-кто будет страдать от жуткого похмелья. На всякий случай проверяю телефон. Вижу сообщение от Егора. Пишет, что сегодня не будет ночевать дома. Вздыхаю смиренно, а потом вдруг задумываюсь: если Юля с Егором, то едва ли сможет позаботиться о матери, когда та вернётся домой. Это, в общем-то, не моё дело. Но ведь выпивала она со мной, так что частично ответственность лежит и на мне.

— Валентина Сергеевна, давайте уже закругляться, — предлагаю я и она послушно кивает.

Пытается сползти с барного стула и едва не падает — я успеваю придержать её. Вот ведь чёрт… А когда сидела, не казалась такой пьяной. Прошу бармена рассчитать нас, а после веду свою горе-помощницу до такси. Понимаю, что не стоит оставлять её одну, а потому везу её к себе.

Несмотря на изрядное подпитие, она замечает, что мы едем не домой.

— Это не тот маршрут! — начинает протестовать она.

— Валентина Сергеевна, мы едем к нам с Егором домой, — объясняю я будто ребёнку. — Не думаете, что неплохо бы перед возвращением к дочке немного прийти в себя?

Она задумывается и с пьяно серьёзным выражением кивает. Я только усмехаюсь на это. Всё-таки забавная она. И зачем согласилась выпить, если не умеет? Возможно ли, что она просто хотела поговорить?

Я привожу её домой и вместе с домработницей укладываю спать в гостевой комнате.

— Приготовьте, пожалуйста, всё для неё наутро, — говорю, направляясь к себе.

— Хорошо, — кивает та. — Вы сами-то хотите чего-нибудь? Может, супчик сделать?

— Да нет, я в порядке. Мы, собственно, не так много и выпили. Но вот для неё доза оказалась убийственная.

Утром мы встречаемся с Валентиной в коридоре. Она выглядит болезненно и, очевидно, совершенно сбита с толку тем, что находится у меня.

— Доброе утро, — бросает она, оглядывая меня с ног до головы. Я спешу застегнуть рубашку.

— Доброе. Как вы себя чувствуете?

— Бывало и лучше, — Валентина прикрывает рот ладонью.

Лицо её становится совсем бледным. Но что странно, я внезапно стал ощущать её феромоны. Нежный кремовый аромат, похожий на какой-то десерт, совсем не вяжется с её строгим образом и от этого кажется ещё более впечатляющим. Я замираю и, кажется, даже дышать перестаю. Голову ведёт. Меня словно догоняет выпитый вчера алкоголь.

— Если вам нехорошо, можете вернуться в постель и отлежаться, — говорю я, невольно делая шаг к ней навстречу. Никогда бы не подумал, что у неё может быть такой притягательный аромат. Приятная дрожь проходит по телу.

— Вот чёрт! Кажется, я забыла принять подавители вчера вечером, — она в растерянности поднимает на меня глаза и подаётся назад. — Но как вообще вышло, что я ночевала у вас?

— Ну, вы вчера немного перебрали…

— Но мы ведь не переспали? — она смотрит на меня с надеждой.

У меня почему-то раздражение прокатывается по телу. Спрашивает так, словно бы секс между нами — самое ужасное, что может быть в её жизни.

— Нет, я не настолько отчаялся, чтобы тащить в свою постель всех подряд, — отвечаю я.

Может, мне кажется, но отчего-то мой ответ её злит. Она ничего не говорит, но выражение её лица красноречивее любых слов. Я совершенно её не понимаю.

Валентина

Открыв глаза утром, я впервые за тридцать восемь лет своей жизни обнаруживаю себя в чужой постели. В панике оглядываюсь по сторонам, пытаюсь резко подняться. Однако всё вокруг начинает раскачиваться. Меня мутит. Я спешу в приоткрытую дверь ванной комнаты. Ругаю себя за то, что умудрилась напиться до такого состояния. Припоминаю, что была вчера со своим начальником. Так, значит, это его дом? Внутри он выглядит столь же впечатляюще, как и снаружи.