Подарок для Императора (СИ) - Михайлова Алиша - Страница 11

— Чистая сделка, — наконец произнёс он, и в голосе не осталось ни бархатных обертонов, ни угрозы. Только трезвый расчёт инженера, оценивающего прочность нового сплава. — Хорошо. Мои условия: ты помогаешь поймать Зарека. Полный доступ, право действовать по своему усмотрению для нейтрализации угроз. Взамен я бросаю все ресурсы Империи на поиск способа вернуть тебя домой — магов, артефакты, древние свитки. Всё, что есть.

— Параллельно, — резко вклинилась я, не давая ему смаковать детали. — Не «сначала помоги, потом посмотрим». Ты ищешь, пока я работаю.

Он на миг прикусил губу, затем резко кивнул:

— Параллельно. Но…, — он поднял палец, и жест этот излучал непререкаемую власть. — Если способа не существует или его поиски затянутся на годы… ты остаёшься здесь. Пленницей. Навсегда. Твои кулаки против магии порталов бессильны. Это не угроза. Это констатация факта.

Его взгляд давил, словно пресс, пытаясь выдавить из меня слабость. Я молниеносно взвесила риски: беспросветная жизнь в золотой клетке — или опасная работа с призрачным шансом на возвращение. Выбор был очевиден. Я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза.

— Риск принят, — произнесла я твёрдо, хотя голос чуть дрогнул от напряжения. — Но и ты рискуешь. Если я узнаю, что поиски — фикция, что ты меня обманываешь… наша сделка аннулируется. И твоя «легенда» превратится в личный кошмар, — я позволила словам повиснуть в воздухе, а затем, будто только что вспомнив, добавила с деловой непринуждённостью, — И раз уж это сделка, а не милость, обсудим мои рабочие условия. Помимо поиска портала.

Аррион медленно моргнул. Он явно ожидал покорного согласия, а не того, что сделка перетечёт в многоступенчатые переговоры. На его лбу прорезалась тонкая вертикальная морщинка.

— Условия? — произнёс он с едва уловимым вызовом в голосе, скрещивая руки на груди.

Вся его поза кричала: «Ну‑ну, удиви меня».

— Во‑первых, — отчеканила я, загибая палец и смотря ему прямо в глаза, — «Покои Надежды» — звучит красиво, но непрактично. Мне нужна комната рядом с твоими апартаментами. Не ради роскоши, а ради скорости реакции. Если кто‑то полезет в твои окна ночью, бежать через полдворца в пеньюаре будет… несколько непрофессионально.

Уголок его губ дрогнул — не улыбка, а нервный тик, выдававший раздражение, которое он тщетно пытался сдержать.

— Озабочена скоростью реакции? Тронул, — произнёс он с лёгкой издёвкой.

Я проигнорировала его тон — так же, как игнорирую свист ветра за окном перед боем.

— Во‑вторых, — продолжила я, — Лира. Та самая девушка, что приносила еду. Она мне приглянулась: не до конца напугана, глаза умные. Хочу, чтобы она стала моей постоянной служанкой. И чтобы ей за это платили. Хорошо. Не как прислуге, а как... моему ассистенту. Мне нужен хоть один человек в этом зверинце, который не смотрит на меня как на говорящую обезьяну.

— Требуешь штат? — он скрестил руки на груди плотнее, и в его позе появилось что-то от скучающего хищника, которого развлекла новая игрушка, дергающая за хвост.

— Требую рабочий инструмент, — парировала я без колебаний. — В-третьих, и это главное: одежда. С этого момента мне шьют то, что я скажу. Штаны. Удобные куртки, не стесняющие движений. Крепкие ботинки, в которых можно бежать и бить, а не шлёпать по мрамору, как утка. Всё это — в тёмных, немарких тонах. Алые платья оставим для балов, которые я, надеюсь, смогу пропускать.

— Балы пропускать не получится, — возразил он, и в глазах наконец вспыхнул знакомый опасный огонёк — смесь досады и азарта. Его пальцы слегка постучали по полированной столешнице, отбивая нервный, нетерпеливый ритм. — Ты должна всегда быть рядом со мной. Днём и ночью. Это входит в понятие «личный» телохранитель.

Но насчёт одежды… Он окинул меня медленным, оценивающим взглядом, от макушки до босых ног, спрятанных под столом. Взгляд был таким откровенным, физическим, что по коже пробежали мурашки, а внутри всё сжалось в протестующий комок. Солнечный луч, падавший между нами, казалось, нагрелся на несколько градусов.

— Согласен. В обтягивающих штанах ты, пожалуй, будешь выглядеть даже опаснее. И отвлекать моих придворных сильнее. Двойная польза.

От его слов в комнате вдруг стало душно, словно воздух разом выкачали. Не гнев вызвал этот жар — нечто иное, колючее и нежелательное, заворочалось под диафрагмой. Я нарочито хмыкнула, пытаясь рассеять накалившееся напряжение, и потянулась к кувшину с водой. Рука едва заметно дрогнула.

— Боишься, твои царедворцы не выдержат вида женских лодыжек? У вас тут вообще каменный век? — я налила воду, но струя плеснула через край, оставив на скатерти мокрое пятно.

Он откинулся в кресле, и губы растянулись в широкой, почти хищной улыбке. Зубы сверкнули ослепительной белизной.

— Нет. Я боюсь, что яне выдержу. Особенно если эти лодыжки будут вести к столь же… функциональным икрам. И бёдрам. Это станет испытанием для моей концентрации, кошечка. Самым сложным за всё время моего правления.

Воздух между нами сгустился, наполнившись невысказанным вызовом и чем‑то тягучим, сладковатым — словно аромат перезрелого плода. Он не просто соглашался — парировал, переводя деловые требования в опасную игру флирта, где каждое слово таило в себе и угрозу, и обещание. Правила теперь диктовал он, усложняя игру.

— Справишься, — бросила я, стараясь сохранить голос сухим и ровным, но он предательски дрогнул, поднявшись на полтона. Я поспешно глотнула воды. — Думаю, у императора должно хватить самообладания, чтобы не пялиться на ноги своего телохранителя. Иначе зачем мне тебя охранять? От собственных похотливых мыслей?

— О, это будет самой сложной частью твоих обязанностей, — прошептал он. В бархатном голосе вновь зазвучала та вкрадчивая, опасная нота, от которой по спине пробегали мурашки. — Защищать меня от… отвлекающих факторов. Включая те, что я сам нанял. Придётся быть очень бдительной. И, возможно, применять физическое воздействие. Часто.

На секунду я потеряла дар речи. В горле пересохло. Он виртуозно обводил меня вокруг пальца, играя на нервах, — и это одновременно бесило и будоражило вопреки воле. Собравшись с мыслями и чувствуя, как щёки предательски теплеют, я резко поставила бокал на стол. Звон стекла о фарфор прозвучал неожиданно громко.

— Значит, условия приняты? — перевела я разговор в деловое русло, устремив взгляд куда‑то за его левое ухо. — Комната, слуга, одежда?

— Приняты, — кивнул он, и в одно мгновение вся игривость испарилась. Перед мной вновь сидел холодный, расчётливый правитель. — Но помни о моём условии. Если способа вернуть тебя нет… ты остаёшься здесь навсегда. И тогда, Юля, — он подался вперёд, и взгляд его стал пронзительным, ледяным шипом, — Все эти штаны, комнаты и служанки превратятся не в рабочую необходимость, а в… элементы твоего вечного интерьера. И ещё, — добавил он, понизив голос до конфиденциального шёпота, — Для всех остальных ты будешь моим личным телохранителем. Об истинных масштабах нашей… сделки… никому знать не обязательно. Понятно?