Про Любовь... (СИ) - Ольвич Нора - Страница 9

Николай зашкурил и обжёг натуральное дерево конструкции, собрал в два ряда низкую, но широкую лежанку, похожую на удобный шезлонг. Всё скрепил, а после покрыл высоким и упругим матрасом «Аскона». Ради него он специально ездил в город. Мама задарила белый шикарный плед вязаный жгутами и новые подушки в тон. На пол лёг тёмно-коричневый палас. Она сама сплела как макраме огромный «ловец снов» и прикрепила на стену.

Таким же образом примерно мне было оборудовано рабочее место у окна. Куплено удобное кресло на колёсиках.

О том, что иногда самые жуткие ситуации в жизни, приводят вот к таким классным мероприятиям, я думала, наблюдая из окна, как мужики, решившись опробовать баньку, спешат сразу к столу. Мы с мамой наготовили салатов, отварной молодой картофель с зеленью и, конечно же, обожаемые Николаем котлеты. Мама руководила оголодавшими «партизанами и землекопами», собирая их в обратный путь. Наконец-то кто-то из них принёс решётки с шашлыком из рыбы. Ароматы были сумасшедшими.

Я же, перекусив на кухне и пробравшись к себе, приступила к обработке той «первички», которую мне скинули сегодня на электронную почту. Банковские документы беспорядка не любили, провести их нужно было именно сегодня.

— Тоня, а вы где?

— У меня всё хорошо, я работаю.

В голосе звучало предупреждение. Эта фраза была своеобразным, заученным для всех знаком в нашем доме. Она звучала словно пароль, заданный заранее, как сигнал всем членам семьи. В ответ немедленно воцарялась тишина: мама с отчимом, словно по команде, мгновенно исчезали, отправляясь по делам во двор или в спальню, оставляя меня в тишине и покое.

Мне действительно была необходима эта тишина. Дело в том, что я управляла бухучётом в трёх организациях и в нескольких индивидуальных предприятиях. Такая нагрузка была немалой, но я справлялась. Голова работала чётко и ясно, мысли складывались в стройный алгоритм, а пальцы едва успевали фиксировать идеи и планы.

Это было моё время, моё пространство, где я могла сосредоточиться и работать, не отвлекаясь на бытовые вопросы и повседневные заботы.

Не заметила, как открылась «дверь» в полу моего «второго этажа» как выросшая из пола голова мужчины с плечами принялась отслеживать все мои манипуляции. Она была такая же, как у Николая не стриженная и бородатая. Эти люди все для меня были одного возраста и на одно лицо. Заигравшиеся в детство, желающие вспомнить юность, взрослые мужики.

— Почему вы не с нами, Тоня?

— Вы, Сергей Александрович, обедайте, не ждите. У меня много дел. Всё хорошо, я работаю.

— Вам неинтересно с нами? Вы хоть покушали?

— Я перекусила, оставьте мне рыбки. Покормите Захария. Просто сегодня у меня обычный рабочий день. Увы. Мы все эти два месяца работаем на «дистант». От моей работы многое зависит на производстве. Завтра, рано утром, мне нужно будет директорам отослать остатки по их расчётным счетам. Через три часа я освобожусь, и мы с мамой поедем на реку.

В доме стало тихо.

Входную дверь в дом явно аккуратно закрыли.

Время пролетело незаметно.

Потянувшись и оторвавшись наконец от работы, я прилегла. Послышался рокот отъезжающих байков.

В голове нечто вспыхнуло от этого звука и погасло. Прежние страдания отошли на задний план.

Это лето надолго останется у меня в памяти, мне кажется, я вновь обретала себя. Три месяца в посёлке за городом, летние вечера, ночное небо, полное звёзд. Тишина. Река и утро, полное росы и туманов — всё это стало для меня целебным бальзамом, возвращающим к жизни.

Я и духовное равновесие — вот что было важнее всего. Именно здесь, вдали от городской суеты, ожидающих новых сплетен соседей и невестки Яны, я смогла найти себя. Осознать свои желания и мечты. Это был период перерождения.

Перезагрузка, так это состояние зовут психологи по телевизору.

Всё своё свободное время я посвящала только изучению языка.

— Ты опять в наушниках. Последние тёплые денёчки стоят. Иди искупайся. Ты никогда не дружила с языками. Отчего вдруг сейчас взялась?

— Поэтому и взялась. Слушаю старинный метод Илоны Давыдовой. Слушаю его постоянно.

— Только разговорную часть?

— Не совсем. В городе стала заниматься с репетитором. Это знаешь, как преодоление. Ловлю себя на мысли, что начинаю понимать чужую лексику и писанину. Будто рушу стену в сознании, которую воздвигла сама. Ведь я сама себе сказала когда-то, в пятом классе, что это не моё. Сказала и поверила. Так и с Сергеем… Сказала, что «люблю». И поверила в эту несусветную глупость. Поверила в его силы. Заставила его самого в них поверить. А после отдала всё самое лучшее и дорогое, что у меня было.

Мама молчала, смотря на меня очень серьёзно.

— Какая ты у меня молодец. Мы в город собираемся через две недели. Приезжать будем только на выходных. У Николая отпуск заканчивается, и он хочет, чтобы ты с нами жила всегда. У нас просторная трёхкомнатная квартира — «сталинка». Мы порой друг друга найти в ней не можем. Его сын от первого брака приезжает всё реже.

— Знаю. Но я в доме останусь. Для чего Николай тогда от бани в дом «теплотрассу» свою завёл? Вкапывал гофротрубы в самую жару с утеплителем на такую глубину. Весь сад перерыл со своими «партизанами», батареи установил на кухне и в моём кабинете. Их напитка водой превратилась в целую историю, о которой все соседи знают. Ведь были же конвектора. Ванна вон большая в бане. Вначале речь шла только о каменке, полках и тазах.

— Конвектора в доме остались. Но ведь если баню топить, много тепла в никуда уходить будет. Это всё КПД виновато. А так бойлер с водой нагреется, в доме, соответственно, теплее будет, всё экономия. Зима не за горами. Не спорь с ним. Его энергии всё равно выход нужен, пусть копает и дрова пилит новой электропилой, если ему это интересно. Сейчас столько всяких возможностей. Всё есть в магазинах, ему попробовать хочется.

Мы переговаривались с родительницей, осторожно стараясь понять, насколько ещё можем углубиться на «чужую территорию». Насколько долго мы можем быть у друг друга в жизни.

— А чего соседка приходила вчера? Ты гадала ей?

— Гадала.

— Она расскажет и от местных покоя не будет.

— Поэтому и уехать хочу. Нет желания в этом доме с судьбами в игры играть. Выходили в поле мы с ней. До самого дальнего подлеска дошли. Смерть мужа ей покоя не даёт…

Большего мне мама не сказала. Она действительно стала очень осторожной с нашим даром.

Сентябрь пролетел как одно мгновение.

В офисе наконец-то закончился ремонт.

Андрей Анатольевич — наш директор довольно потирал руки. Бригада, делавшая ему ремонт в его загородном домике, решившая «обуть» нашего босса, ой как просчиталась. Ему соседи вмиг доложили, что упаковки с его дорогостоящими полами, которыми они вчера вечером восторгались, грузят работяги в незнакомые машины.

Грузят?

Как же так? А ему говорили, что материалов не хватает.

Он ожидал строителей у в миг опущенного шлагбаума. Разгорелся скандал…

Что там дальше было неизвестно. Заказали независимую оценку. В результате в счёт тех дорогостоящих материалов, которые уже успели вывезти на сторону, бригада отрабатывала «бесплатно» свой грех на ремонте другого объекта. Я имею в виду наш офис. Иначе заручившись поддержкой свидетелей, наш директор собирался дело передать в органы и прокуратуре.

Он дотошно собирал, оказывается, все чеки и вёл смету расходов и согласованных работ. А ещё записывал все разговоры со строителями. Одним словом, предъявить ему было что.

Так гласила народная молва, втихаря называя босса скупердяем и занудой.

Мы же, старательно слушая эту самую молву, размещали по годам на полках бухгалтерский архив вверенных нам учреждений. Помещение архива ныне было большим и вместительным. Старательно откладывали наши сотрудницы то, что нужно было отправить на хранение ещё и в городской архив.

А это был совершенно другой уровень работы.