Сердце василиска (антология) - Черчень Александра - Страница 27

— Марей от своего не отступится — он так мне и сказал. А я в доме одна живу, защитить некому. Снасильничает, так и придётся в храм с ним идти. И никакая сломанная крыша не поможет. Даже на развалинах поженят, чтобы позора в селе не было. А я так старалась незаметно балку искрами подпилить! Думала, пока починят, никаких свадеб не будет, — поделилась неудачей Лесана.

Змей невольно восхитился её предприимчивостью и готовностью идти до конца. А потом внезапно поймал себя на мысли, что они с кузнецом в этом очень похожи, и… опять разозлился. Сначала на рыжего недоженишка, а потом и на себя — думал ведь, что не ведётся на женские уловки, а сам… уши развесил и давай проникаться чужими проблемами, когда своих полно.

— Хорошо, кстати, что Мотя тебя в лесу углядел, — неожиданно сменила тему девчонка. — Аккурат прибежал с новостью, когда гадали, откуда такая напасть приключилась. Сразу и решили, что лесной хозяин гневается, потому в храме дыра. А раз гневается — задобрить надобно. Я и поняла, что это для меня оказия. Ведь лучше помереть, чем за Марея идти. В жертвы попросилась. Мол, сирота я, плакать никто не станет. А они, знаешь, чего заявили?

— Пш-ш?

— Что я ни рожей, ни фигурой не вышла! Что царь лесной от такого подношения ещё пуще разозлится. Ну чего ты трясёшься? Не смешно совсем, а обидно!

Полоз даже не подозревал, что смеяться умеет, а оно вон как — всё тело ходуном ходит.

— Или ты тоже думаешь, что я даже в жертвы не гожусь? Так мне деваться теперь некуда, так что нечего харчами перебирать! Или жри, или я тут с тобой останусь. Ты тёплый, будто и не змей вовсе, большой и... никаких долгов супружеских не требуешь. С тобой хорошо и спокойно. До весны так точно останусь! Да и потом без денег далеко не уйдёшь, так что…

Лесана замолчала, погрузившись в безрадостные мысли. Полоз тоже задумался, неосознанно покачивая девушку на кольцах. Она уснула, а он всё думал и думал, пока не нашёл одно действенное решение и для его, и для её проблем.

Новый день начался с разочарованного ворчания девчонки, обнаружившей под собой вместо змея, на котором она вчера засыпала, меховую подстилку.

Вот же привереда! Надо было на каменном полу её так и оставить, а не коврик из замка порталом тащить!

Обнаружив рядом ларец с монетами, чернявая повеселела. Заспанная мордашка озарилась улыбкой, глаза засияли, и на душе у змея распогодилось.

— Ой! — радостно воскликнула Лесана, обнимая сундучок. — Это на хозяйство, да? Заживём! Ковёр тебе в Колашкино приобретем… Нет, лучше этот себе заберёшь. — Она погладила рукой мягкий мех. — А мне матрас и одеяло купим.

Чернявая продолжала строить планы на совместную жизнь, разрушая мечту змея об уединении. Где-то он просчитался… но где именно? Она же сама ночью жаловалась, что без денег не может пойти учиться. Вот! Целая куча монет. Учись — не хочу. А эта дурочка про одеяло с подушкой разглагольствует.

Всё-таки она ненормальная. Неужто жизнь с полозом в холодной лесной пещере лучше столицы?

И снова на душе будто солнышко зажглось. Околдовала его эта мелкая зараза, что ли? А вдруг и правда так? Что она в своё вчерашнее пойло намешала? Он ведь рецепт не уточнял.

«В школу чародейскую иди!» — высек змей заострившимся, словно клинок, хвостом прямо на полу.

— Гонишь? — насупилась девчонка. Какое-то время они мерились взглядами, после чего она отпихнула сундучок и, вскочив, ткнула в полоза тонким пальчиком. — А вот и не пойду! Что я, совсем дура? Это только с караваном можно в город без приключений добраться. А самой… не-е-ет! Хорошо, если просто оберут по дороге и в лесу закопают. Но, верней всего, опоят какой-нибудь дрянью да в дурной дом продадут мужикам на потеху. Нет уж! С тобой безопасней.

Вот и что ей на это сказать? Да и надо ли что-то говорить? Она же упёртая!

Прошипев что-то малопонятное для девичьих ушей, змей отправился проветрить мозги, а заодно поохотиться — обед сам себя не поймает. А погрузиться в спасительную спячку ему эта пигалица вряд ли даст. Так пусть хоть делом займётся — обещала же всё, что угодно, зажарить.

Глава 5

Утро следующего дня выдалось ясным и потому морозным.

Мечты об одеяле с мягкой пуховой подушечкой гнали Лесану в ближайшее к змеиному логову Колашкино лучше любого кнута. А еще приправы заморские можно прикупить. И из одёжки кое-что — денег на всё теперь хватит!

Да и лесному хозяину щёточка для чешуи не помешает. Обещала же полировать. И мышки в качестве деликатеса… или что там змеи любят? Хотя какие мышки при таких размерах? Вчера заяц на ужин был (для неё) и кабанчик для полоза — но он как-то без особого аппетита его заглотил. Зато гостью чуть ли не всего зайца умять заставил — откармливать, что ли, взялся? Неужто чтобы желание её выполнить? А она только жить начала, планы строить… вот засада!

Хорошее настроение девушки моментально стало плохим. То есть не совсем плохим, а каким-то… тоскливым. Аж слезу вышибло. Только вот плакать на морозе чревато — она это с детства знала.

Вытирая глаза варежкой, Лесана не сразу заметила на своём пути охотника. И откуда он тут взялся? С дерева спрыгнул? С неба упал? Не было же никого: снег, она да ёлки. А тут моргнуть не успела — и чуть на незнакомого мужика не напоролась.

Высоченный, беловолосый, в дублёнке дорогой и… без лука. А он точно охотник?

Одно ясно — не местный. Местных Лесана всех знала — не по имени, так в лицо. Да и наряд такой никто из селян бы сроду не надел — не по корове седло. Цвет волос у незнакомца тоже странный. Блондинов в округе пруд пруди, только все они золотистые или на худой конец с льняным отливом, а этот белый, как снег. Аж глаза слепит! Взор цепкий, пристальный… очи — синие льдинки. Яркие, как у чародея — ей мамка о таких рассказывала. Неужели он…

Очередная неприятная догадка кольнула сердце: уж не проверяющий ли это пожаловал, чтобы наказать её глупую за колдовство. Пусть по мелочи, но всё равно ведь чары использовала!

По спине девушки пробежал холодок, а руки стали влажными. Только толку бояться? Пусть докажут сперва! Поджав губы и не произнося ни слова, Лесана попыталась обойти мужчину, однако тот не дал, заслонив дорогу.

— Куда же ты так спешишь, девица-красавица? — ласково поинтересовался… врун.

В стареньком полушубке и даже без нарядной шали чернявая худышка выглядела кем угодно, но точно не красавицей. Нос посинел от холода, щёки огнём горят, ещё и нечёсаная — руками волосы пригладила, конечно, и косу переплела, после того, как снегом умылась, но толку? Вот гребень купит себе и будет… не красавицей, конечно, но и не чучелом тоже. Может, даже миленькой назовут, если ещё платье с сапогами сменить. Хотя кому называть? Змей только шипит и хвостом глупости всякие пишет. Вряд ли он её преображение оценит.

— И не боязно тебе, девица, по лесу одной бродить? Вдруг обидит кто, али зверь нападёт?

«Ой, как боязно! Ты даже не представляешь! — мысленно огрызнулась Лесана, волком зыркнув на блондина. Что ж он верзила такой? Аж шея затекла голову задирать! — А самый страшный зверь тут — ты!»

— Боязно, дяденька. Домой бегу, пропусти, — решила притвориться малолеткой она — авось незнакомец сжалится и отступит.

Но не тут-то было. Уловка не сработала. Снежноволосый «клещ» не только в игру с возрастом не поверил, так ещё и всю кровь, похоже, решил выпить своими расспросами. И взгляд этот насмешливый… будто он насквозь её видит. А уж когда о женихе начал разглагольствовать, который невесту одну бы по лесу гулять не пустил, Лесана, не выдержала:

— Да что ж ты пристал, как репей? У меня уже суженый имеется и гулять, где вздумается, он мне не запрещает. Он вообще у меня добрый, щедрый и заботливый. А ты… Коли продолжишь донимать, он тебе голову откусит!

Незнакомец пару раз удивленно моргнул, а потом внезапно расхохотался. Громко так, от души. Девчонка аж попятилась. Странный тип! Больно уж красивый, явно опасный и да… очень-очень странный. Кабы полоумным не оказался. Надо ноги уносить от этого заморского фрукта. А то сейчас как колдовством (или кулаком) оглушит, на широченное плечо закинет и утащит в дурной дом — там даже такие замухрышки, как она, спросом пользуются. Или в гильдию — на суд. Даже не поймёшь, куда хуже.