Формула огня (СИ) - "Джек из тени" - Страница 11

Они были живыми осадными машинами. Чудовищными, отвратительными порождениями тёмной магии и извращённой генной инженерии, выведенными с одной единственной целью — разрушать.

Твари издали ещё один рёв, и от этого звука у меня заложило уши. Они двинулись вперёд, и отступающие эльфы в панике бросились в стороны, освобождая им дорогу. Шли не быстро, но их поступь была неумолимой, как движение тектонической плиты.

— Огонь! — заорал я, приходя в себя. — Всем подразделениям! Огонь по тварям! Цельтесь в сочленения, в голову, куда угодно!

Треск винтовок возобновился, но теперь в нём не было прежней уверенности. Была паника, сотни пуль ударили в хитиновые панцири монстров. И отскочили, высекая снопы искр, как от наковальни. Пули, которые с лёгкостью пробивали эльфийскую сталь, не оставляли на их броне даже царапин.

— Пулемёты! — крикнул я в переговорную трубу, соединённую с позицией Брунгильды. — Бруна, чёрт тебя дери! Огонь по этим уродам!

— Уже работаем, командир! — донёсся до меня её яростный голос. — Но это всё равно, что горохом в стену кидать! Эта хрень толще стен Кхарн-Дума! Наши пули её только щекочут!

Она была права, я видел, как очереди из пулемёта, которые могли разорвать на куски закованного в латы рыцаря, просто рикошетят от их брони, не причиняя никакого вреда. Твари же, казалось, даже не замечали нашего огня. Они продолжали своё неумолимое движение. Они шли прямо к завалу, к той самой стене из камня, которая должна была стать могилой для армии эльфов.

Первый монстр подошёл к завалу и остановился. Он опустил свою безглазую голову, и его гигантские рога-буры коснулись камней. Затем он взревел, и вся его чудовищная масса пришла в движение. Он ударил.

Звук был таким, как будто столкнулись два поезда. Гигантский валун, весом в несколько тонн, который не смогли бы сдвинуть и сотня орков, от удара треснул и разлетелся на куски, как стеклянный. Монстр взревел снова и ударил ещё раз, вгрызаясь своими рогами в толщу завала, разбрасывая камни и землю, как бульдозер. Второй монстр подошёл с другой стороны и начал делать то же самое.

У меня перехватило дыхание, я смотрел, как два этих чудовища, два живых тарана, методично, шаг за шагом, разрушают мою преграду, разбирают её, расчищая проход. В каменной стене, которая казалась мне непреодолимой, на глазах начал образовываться проход. Широкий, удобный проход для основных сил.

— Мортиры! — заорал я, понимая, что это наш единственный шанс. — Огонь по тварям! Всеми орудиями! Залп!

Мои канониры, оправившись от шока, начали лихорадочно работать, наводя свои орудия на новые цели. Но я видел, что это почти безнадёжно. Твари были слишком близко к завалу, почти сливались с ним. Попасть в них с такой дистанции, да ещё и по движущейся цели, было невероятно сложно.

Первые снаряды ушли в «молоко», взорвавшись на склоне завала и подняв в воздух тучи пыли. Один снаряд, ударив в панцирь монстра, отскочил от него, как мячик, и взорвался в стороне.

А твари продолжали свою работу, проход становился всё шире. Я видел, как за их спинами эльфийский командир, опустив свой рог, вытащил из ножен длинный, чёрный меч. Он поднимал его над головой, и его армия, видя, что путь почти свободен, начала перестраиваться. Они больше не паниковали, снова превращаясь в ту самую идеальную, смертоносную машину. Они готовились к атаке. К последней, решающей атаке через пролом, который для них пробивали их чудовища.

Мой гениальный план, моя хитроумная ловушка, моя великая победа, всё это на глазах превращалось в прах. Капкан, который я с таким трудом захлопнул, сейчас вскрывали, как консервную банку. И я ничего не мог с этим поделать.

Я опустил трубу, холодный пот стекал по моей спине. Я посмотрел на Эрика, на его испуганное, вопрошающее лицо. Я посмотрел на своих солдат, которые с ужасом смотрели на приближающийся апокалипсис. И я понял, что у меня осталось всего несколько минут. Несколько минут, чтобы придумать новый план. Ещё более безумный, ещё более отчаянный, чем предыдущий. Потому что если я его не придумаю, то эта долина действительно станет нашей общей могилой. Моя блестящая ловушка превращалась в широко распахнутые ворота в ад.

Проход в завале становился всё шире. Ещё минут десять, пятнадцать, и он будет достаточным, чтобы через него хлынула основная масса эльфийских войск. И тогда всё. Они ворвутся на наши позиции, и начнётся резня, в которой у нас не будет ни единого шанса. Моя артиллерия бесполезна в ближнем бою, а мои стрелки, какими бы асами они ни были, не смогут остановить тысячи фанатиков в рукопашной схватке.

Нужен был новый план. Прямо сейчас. Безумный, отчаянный, невозможный. Я лихорадочно перебирал варианты, но мозг, всё ещё оглушённый рёвом этих тварей, выдавал только банальности. Сосредоточить огонь… Уже пробовали. Ударить в сочленения… Их не видно под хитиновыми пластинами. В глаза… У них нет глаз!

И пока я, как зависший компьютер, пытался перезагрузиться, решение пришло само. Не из моей головы, а оттуда, со склона, где всё ещё шёл бой. Я увидел Элизабет.

Она со своей гвардией, остатками рыцарей, только что отбросила эльфов в ущелье. Я видел, как она, тяжело дыша, опёрлась на свой меч, как её люди, окровавленные, измотанные, пытались перевести дух. Но её взгляд был прикован не к поверженному врагу. Он был прикован к долине, к двум гигантским монстрам, методично разрушающим нашу единственную надежду.

Я видел, как изменилось её лицо. Усталость и облегчение от выигранной схватки сменились чем-то другим. Холодной, трезвой, почти пугающей решимостью. Она что-то коротко приказала своему знаменосцу. Тот, выслушав, побледнел, но кивнул. Затем она повернулась к остаткам своей кавалерии — тем нескольким десяткам всадников, что несли охранение в тылу и не участвовали в пешей рубке.

И я понял, что она собирается сделать. И от этого понимания у меня внутри всё оборвалось.

— Нет… — прошептал я, хотя никто не мог меня услышать. — Нет, Элизабет, стой! Не смей!

Это было чистое стопроцентное безумие. Атаковать этих тварей в конном строю… Это всё равно что пытаться таранить бронепоезд на велосипеде. Её рыцари, её великолепная тяжёлая кавалерия, превратятся в кровавую кашу за несколько секунд.

— Эрик! Сигнальщикам! Передать леди Элизабет! Приказ! Отставить! Вернуться на исходные позиции! — заорал я, понимая, что уже поздно.

Она не смотрела в мою сторону, не ждала моих приказов. Она была командиром на своём участке, и приняла своё собственное решение. Решение, которое мог принять только человек, готовый поставить на кон всё, включая собственную жизнь, ради призрачного шанса.

Она вскочила в седло своего боевого коня, который чудом уцелел в этой мясорубке. Подняла над головой свой меч, и его лезвие, поймав тусклый солнечный свет, сверкнуло, как далёкая звезда.

— За герцога! За Вальдемар! — её голос, усиленный какой-то внутренней силой, донёсся даже до меня. — За мной!

И она пришпорила коня.

Остатки её кавалерии, эти несколько десятков обречённых, без колебаний последовали за ней. Они не строились в идеальные клинья, не соблюдали дистанцию. Это была не атака по уставу. Это был отчаянный, яростный рывок. Стальная комета, несущаяся наперерез двум хитиновым астероидам.

Я смотрел, не в силах оторвать взгляд, как эта горстка всадников несётся вниз по склону, прямо во фланг одной из тварей, той, что была ближе к нам. Я видел, как эльфы, стоявшие у них на пути, в панике бросаются в стороны. Они не ожидали этого. Никто не ожидал.

Тварь, увлечённая разрушением завала, заметила их в последний момент. Она медленно, неповоротливо развернула свою безглазую башку в их сторону, и из её ноздрей вырвались клубы ядовитого пара.

— Прикрыть их! Огонь по твари!

Мои «Ястребы» и пулемётчики, поняв, что происходит, перенесли весь огонь на этого монстра. Сотни пуль забарабанили по его хитиновому панцирю, не причиняя вреда, но отвлекая, заставляя его сосредоточиться на угрозе со склонов. И это дало Элизабет те несколько драгоценных секунд, которые ей были нужны. Она и её рыцари врезались в бок чудовища.