Краски и пепел - Герасимова Мария - Страница 8
- Предыдущая
- 8/14
- Следующая
Изменить размер шрифта:
8
* * *
На белом холсте перемешаны краски,
Я образ рисую злодейки прекрасной,
Но тщетно услышать дыхание жду –
Ничто не колышет кромешную тьму.
Неделю не сплю, но усталость не чую.
И, как минотавр, в лабиринте ночую.
Я верю: она возвратится из стужи.
И знаю, что вскоре я стану ей нужен!
Заснул я, измученный длительным бденьем.
Упал, как в колодец, без искры видений.
Разрушиться мог мир спокойно вокруг.
Вторгается в сон мой едва слышный стук.
* * *
Вскочил.
Открываю.
В виденье – она.
Запали глазницы,
Как призрак бледна,
Но держится прямо.
Бескровный сжат рот,
И взглядом сгоревшим
Пронзает и бьет.
Шагнула…
Упала мне в руки без чувств.
И шепот змеею пополз по плечу.
Дыхания нить я ладонью держу:
«Художник. Картину.
Рисуй мне. Прошу…»
* * *
На этот раз я вижу очень ясно:
Могучий замок в сумраке ненастном.
Пылают вспышки молний в облаках.
Безглазые на шпилях восседают птицы,
И вихрь у врат сиреневый кружится.
Химеры мирно дремлют на цепях.
Я внутрь без преграды проникаю
И в восхищенье ужаса взираю
На роскошь и уродство, блеск и тлен.
Каменья драгоценные и ткани
Лежат повсюду пыльными коврами.
И чьи-то языки, сплетясь с хвостами,
Тяжелыми плетьми висят из стен.
В обеденном зале двое.
Один – надменный, в летах;
Царит вековая стужа
В безжалостных блеклых глазах.
Другой – мне знакомый воин.
Гранитный рельеф лица.
Живее живых. Вот только
На пальце не видно кольца.
Первый – в роскошном платье,
Властно прищурен взор.
Другой – в домино с капюшоном.
О чем-то ведут разговор.
«Не лгал мне наставник бывший,
Посмешищем я была.
Держитесь, на пир остывший
Заявится к вам Госпожа».
«Останься. Забудь о мести,
Не стоит того твой мир!
Ведь ты там одна погибнешь», –
Я тщетно ее молил.
Она улыбнулась жутко:
«Для мертвых смерть не страшна.
Прощай и спасибо, Художник».
Открыла дверь и ушла…
А я рисовать продолжаю:
Вот воин снял капюшон.
Меня озноб пробирает –
Седой совершенно он.
* * *
Шагаю в дрожащую раму
Сквозь тьму, пустоту и лед.
В огромную черную бездну,
В которой никто не ждет.
От холода сердце сжалось,
Почти уже не стучит.
Лишь злоба одна осталась
И едким угаром чадит…
Меня обманули страшно.
Предательски. Много раз.
И даже стоять опасно
Рядом со мной сейчас.
Мерзавцев порой щадила –
Впредь буду лишь смерть дарить.
Никто в этом подлом мире
Не сможет спокойно жить.
Злодейка из страшной сказки –
Ведь так он меня назвал?
На редкость удачный образ,
Прекрасно нарисовал.
Строгое алое платье
И черный на плечи шелк,
А губы сложились в проклятье,
Как скалится бешеный волк…
Как с высоты взираю
На четкий картины миг –
На сцену в обеденном зале:
Сидит у камина старик.
Где Сон? Где-то рядом, знаю.
Нет времени посмотреть…
Крутит меня, бросает…
Швыряет в «сейчас и здесь».
* * *
Во вражеской цитадели,
У входа в зловонную пасть
Стою – в двух шагах от цели –
И жду, усмиряя страсть.
Цепляется взор за детали:
В щелях копошится хтонь,
Пульсирует каждый камень
Могучею силой чужой.
Мне хочется схватки немедля:
Крушить, разрушать, сжигать,
Повергнуть Врага на землю,
Хребет сапогом сломать.
Но помню науку боя:
Рассудок держать в узде.
Из кладки улыбкой нежной
Химера щерится мне.
Вздыхаю. Прессую порывы
В крепчайшую ткань брони.
Сплетаются в кокон силы
Пластины стальной чешуи.
Почти безнадежная битва –
Никто тут не подсобит.
Заклятие дробным ритмом
По пальцам моим искрит.
Магический контур сжался –
Зажегся воздух дугой,
В пылающий шар собрался
И врезался в створ дверной.
Внутри завопило, запело
На разные голоса.
В прыжке изогнулась химера,
Тараща пустые глаза.
Ее отшвырнула ударом,
Без магии – сапогом.
Дверь пышет удушливым жаром –
Не гнется дверной проем.
Стоят, как влитые, пружины,
Пламя надежно держа.
Толкаю… Искрами силы
С замка осыпается ржа.
Сияют грани печатей
В огнях синих, красных, стальных.
Пытаюсь их вывернуть, выгнуть…
Слова обтекают с них.
Одно за одним заклинания
С кровью слетают с губ.
И тут, как зовя на закланье,
Проход открывается вдруг.
Вхожу.
У камина в кресле
Мой Враг – седовласый старик.
В руке его, замечаю,
Кольцо в виде змея блестит.
Он ловит мой взор.
Смеется:
«Гляжу, тебе перстень знаком?
Ах да, конечно же, помнишь.
Носил его прежде Сон.
Возлюбленный, муж, соратник,
Прекрасный воин, отец,
А также мой сын и наследник
Обманом проник в твой дворец.
В тот раз отступал я в спешке
И был побежден почти.
Тогда мы, совместно с сыном,
На хитрость решили пойти.
Она удалась прекрасно!
Ты стала его женой.
Мы множество дней ненастных
Здесь тешились над тобой».
Слова слетают плевками
И пеной шипят меж щелей:
«Не ранишь меня речами,
Я скверны твоей сильней.
Детей отпусти. А сами
Наш старый спор завершим,
Сражаться с тобою станем.
До смерти. Один на один».
Зевает Враг, будто от скуки:
«Я думал, ты не глупа.
Забыла? Они мои внуки!
Теперь здесь их дом и судьба.
Они довольны, свободны,
Им служат, как королям.
Я их воспитаю достойно
И поровну земли раздам».
«Звучат твои речи складно,
Но ложь сочится из слов.
Я видела лица-маски
В плену хрустальных гробов.
Химеру тебе под ребра!
Так, значит, довольны они,
Привечены и свободны
Под грузом могильной плиты?»
«Тебя не обманешь, ведьма.
Высокомерных щенков
Учить надо болью и плетью.
Урок справедлив, хоть суров.
Пускай отдохнут, остынут,
Подумают в тишине.
Простую истину примут:
Служить на моей стороне».
Устала от брани тоже.
Давно ставить точку пора.
Хватаю свой меч из ножен
И целюсь в сердце Врага.
Тот цокает зубом черным,
Мнет в пальцах дыхания ком.
Становится меч аморфен –
С ладони стекает в пол.
Пытаюсь сплести заклинанье,
Но рвутся слова-кружева.
Я чувствую, как запылала
Болью саднящей щека.
Стираю подтек кровавый –
Рассыпался силы доспех.
В руках у Врага торнадо:
«Надеялась ты на успех?»
Меня швыряет о стены
Крутящейся пыльной юлой.
Я падаю, но поднимаюсь
С прижатой к груди рукой.
Заклятием горло клокочет,
Трясется, дрожит дворец.
А Враг в своем кресле хохочет:
«Признайся, что это конец!
Фигуры твои разбиты,
Проигран последний бой,
Осталась одна, без свиты,
Теперь покончу с тобой».
Враг спицу в плечо мне вгоняет.
Молчу, чтоб не выдать крик.
«Давно бы я миром правил, –
Плюется ядом старик. –
Но сын оказался слабым:
Кровь собственную предал.
Мои блестящие планы
Исполнить не пожелал.
Тогда я его стреножил
И копию сотворил,
Послав впереди армады,
Чтоб видел он и судил.
Вонзила ты в мужа когти.
„Смотри! – я ему кричал. –
Ты этого монстра любишь?
Детей от него зачал?!“
Но он все равно не слушал,
Пришлось под замок сажать
И, чтобы не сделал хуже,
Обратно кольцо забрать.
Ты знаешь, что в нем пылает?
Там сила, мой сын – ничто,
Лишь перстень ему позволяет
Вершить свое колдовство.
Смотри же – вот он, страдалец,
Недавно сбежать посмел.
Обманом меня обставил,
Но снова не преуспел».
Смотрю – у стены бездвижья
Клубится магический дым.
И будто в тумане вижу
Его пред собой живым.
Сон смотрит вперед устало,
Худой и седой совсем.
И губы под складками кожи
Чуть слышно мне шепчут: «Зачем?
Зачем ты хрусталь разбила?
В ловушку пришла зачем?
Тебя я, надежно спрятав,
От смерти спасти хотел».
Не чувствую ноги и спину –
Должно быть, паучий яд.
По телу, как через тину,
Мохнатые лапы скользят.
В глубоком порыве отчаяния
Вцепляюсь Врагу в лицо.
И вижу, теряя сознание:
В камин улетает кольцо.
8
- Предыдущая
- 8/14
- Следующая
Перейти на страницу:
