Тайны затерянных звезд. Том 9 (СИ) - Лекс Эл - Страница 7

Поэтому Кирсана Блок, личный идентификатор танго дельта восемь восемь зулу два четыре танго, капитан целого огромного эсминца «Чёрный-три», строгая блондинка с ледяным взглядом и стальным голосом, сейчас плакала.

Да, до этого она пересмотрела видео, которое смонтировала Вики, пять раз.

Да, первые три раза она решительно отказывалась верить в его правдивость, и Кайто пришлось снова подключаться к капсуле и вытаскивать из неё сырые данные, чтобы Кирсана убедилась, что информация никак не искажена и не подана под неприятным углом.

Да, в четвёртый раз она смотрела видео так внимательно, словно пыталась разглядеть на экране терминала космических китов, флотилию Джонни Нейтроника или стаю антиматериальных торпед — в общем, хоть что-то, что могло бы оправдать поведение администратов! И, конечно же, ничего из этого не увидела…

Зато в пятый раз она просто смотрела на движущиеся на экране картинки пустым взглядом, словно и не пыталась ничего разглядеть, и вообще не была заинтересована в происходящем. И тем не менее, когда видео закончилось, она неуверенно ткнула в экран пальцем, оттянула ползунок на самое начало, и запустила по новой. В шестой раз.

А потом опустила голову и заплакала. Тихо и бессильно, как маленькая девочка, оказавшаяся на пустой космической станции в полном одиночестве. Осознавшая, что она оказалась в полном одиночестве. Что мама и папа больше ни придут. Никогда.

К тому моменту Кирсана уже настолько пришла в себя, что даже смогла выбраться из капсулы гибернации, но ей это не сильно помогло. Бессильные слёзы сделали бессильным и её тело тоже, поэтому Кирсана прислонилась спиной к капсуле, сползла по ней, безжалостно пачкая белоснежную форму, и села на пол, подтянув к себе колени и прикрыв глаза одной рукой.

Терминал выпал из бессильных пальцев и чуть не упал на пол — Кайто едва успел подхватить его, и отойти назад, упихивая в нагрудный карман любопытную Вики, высунувшую наружу камеру. Его явно железки интересовали больше, чем плачущая Кирсана.

А вот остальные не могли похвастаться тем же самым. Плачущая женщина — это одно, с этим мы все имели представление как обращаться, в той или иной степени. Пиявка могла бы вколоть какой-нибудь препарат, Кори — просто обнять и поговорить по душам, Магнус — принести вкусной еды или какого-то алкоголя, капитан вообще в силу возраста мог сойти за отца…

Но вот что делать с плачущим капитаном администратского эсминца — вот это, без преувеличения, вопрос года.

С одной стороны, она была администратом. И, может, врагом, её напрямую никто бы не назвал, даже после того, как она чуть не сожгла корабль в нашу первую встречу, но всё равно добрых чувств к ней никто из нас не питал — это факт.

С другой стороны, она сейчас меньше всего на свете была похожа на администрата. На винтик огромной, всеобъемлющей машины, или даже скорее — смазку, что обеспечивает работу этой машины.

Сейчас она была больше всего похожа на простого человека, которого одели в форму Администрации. И не просто человека, а человека сломленного. Человека, который только что утратил какую-то важную часть жизни. Часть, без которой этот человек, или Кирсана в нашем случае, этой самой жизни уже не мыслила.

И это явно был не «Чёрный-три». И даже не его экипаж. Это состояние Кирсаны явно было вызвано именно тем, как Администрация поступила уже после того, как эсминец погиб в неравном бою. Тем, что её оставили болтаться в пустом космосе, с высокой долей вероятности обрекая всё равно что на гибель.

И казалось бы — это же администратка, она должна понимать, частью чего она является. Никогда для Администрации отдельные люди не были приоритетом. Даже много людей не были приоритетом, Администрация вообще никогда не существовала для людей. Разве что в то время, когда в её названии были ещё другие слова и с космосом она была связана постольку-поскольку.

Не мог человек на такой должности, как Кирсана Блок, не понимать этого. Но, видимо, она всё равно не понимала.

Она плакала долго. Казалось, она не плакала всю жизнь, и специально всё копила в себе для этого момента, который мог никогда не наступить, но всё же наступил. Под конец в ней уже даже слёз не осталось, она лишь сидела на полу и всхлипывала. И каждый всхлип отзывался в её теле нервной судорогой.

— Да идите вы… — внезапно вздохнула Пиявка, подошла к Кирсане, присела рядом и положила руку ей на плечо.

Просто положила руку на плечо, молча, не сказав ни единого слова, но Кирсане этого словно бы было достаточно. Она резко притихла, как-то вся сжалась, словно боялась, что Пиявка её ударит, и из-под руки взглянула на неё. Затравленно, нервно.

— Пиявка… — непонятным упавшим тоном протянула Кори, но Магнус дёрнул её за руку, и, когда она посмотрела на него, покачал головой — не надо, мол. Не сейчас.

— Хочешь, я дам тебе седативное? — негромко спросила Пиявка, глядя на Кирсану таким взглядом, какой я у неё ещё ни разу не видел. Взглядом, каким смотрела бы мать на своего ребёнка, наверное… Более правильного сравнения даже в голову не приходит.

— За… зачем? — едва слышно прошептала Кирсана, глядя на Пиявку покрасневшими от слёз глазами.

— Успокоишься хотя бы, — Пиявка непонятно повела плечом. — Увы, больше ничего я тебе предложить не могу.

Кирсана несколько секунд смотрела на Пиявку, а потом едва заметно улыбнулась:

— Нет… не надо. Я… Нормально.

— А с виду и не скажешь, — Пиявка покачала головой.

— Я… правда нормально, — Кирсана вздохнула. — Сейчас…

Она принялась торопливо вытирать рукавами капитанской формы слёзы с лица, словно внезапно устыдилась своих эмоций, и через тридцать секунд действительно пришла практически в норму. Красные глаза, конечно, никуда не делись, но по крайней мере Кирсана стала похожа на себя — на ту себя, которую я помнил ещё по первой «встрече». Хотя и сняла с лица это выражение мрачной отрешённости, словно пыталась сравниться по степени холодности с ледяной кометой, последний раз пролетавшей возле какой-то звезды годы и годы тому назад.

И я внезапно понял, что она, чёрт возьми, красива! Без этой протокольной маски, характерной для всех более или менее высоких чинов Администрации, с распущенными и подпаленными волосами, с покрасневшими глазами, Кирсана была действительно красива.

Странная ситуация, к которой она совершенно точно не была готова и которую она никогда в жизни даже не представляла себе, превратила её из «представителя Администрации» в живую, настоящую женщину. «Смазку системы» — в человека.

А ещё до меня только сейчас дошло, что Кирсана на самом деле молода. До этого момента, в виде капитана «Чёрного», она представлялась мне как человек без возраста, как это обычно и бывают с людьми её уровня и должности. Какой-то возраст у таких людей, конечно, есть, но при взгляде со стороны он всегда плавает между двадцатью и шестьюдесятью.

Сейчас же стало ясно, что Кирсана если и перешагнула порог тридцати, то прямо одной ногой и буквально вчера. Скорее всего, ей даже меньше и тем удивительнее, что в таком юном возрасте она уже стала капитаном целого эсминца.

Может, именно это стало причиной её бурной реакции на поведение Администрации? Не напрямую, конечно, а через цепочку каких-то фактов, о которых я не знаю, и, скорее всего, никогда не узнаю… Но других вариантов у меня просто нет.

— Нормально, — уже твёрдым голосом повторила Кирсана, и обвела нас взглядом. — Ещё раз спасибо за то, что не прошли мимо, как…

Она прервалась на полуслове и не стала заканчивать, но все и так поняли, что она имела в виду.

— Просто спасибо! — торопливо повторила она. — Уже не от Администрации, а лично от меня. Как от человека. Человеческое вам спасибо.

— Пожалуйста, не за что, — вздохнул капитан. — Но делать-то теперь с тобой что, девочка?

Он явно пришёл к тем же выводам, что и я, насчёт возраста Кирсана, и сам не заметил, как с его языка сорвалось это «девочка». Ведь Кирсана, по сути, ровесница Кори, а для капитана это и есть — «девочка».