Свидание под небом из тысячи звезд - Молчанова Ирина Алексеевна - Страница 1

Серия «Искорки первой любви. Романтические истории для девушек»

© Ирина Молчанова, 2026

© Оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2026

Девочка из комнаты с синими занавесками

Мальчик с моих рисунков

Ее улыбка ярче света небесных светил

Девочка с улыбкой ярче света небесных светил

Улыбка ярче солнца, луны и всех звезд

Девочка моей судьбы

Мальчик из старого альбома

Мальчик из ее прошлого

Ему было семь лет, когда он влюбился в девочку, которую увидел с крыши стройки в окне дома напротив. Она жила в комнате с синими занавесками, которые задергивались, когда мать девочки обращалась с ней жестоко.

Однажды отец разорвал ее альбом и выкинул из окна.

Мальчик подобрал альбом и обнаружил на одном из рисунков себя.

Волей судьбы он покинул родной город на многие годы, а когда вернулся, первым делом разыскал ту девочку. Ведь он убежден, что она – его судьба.

Ну а девочка его судьбы убеждена, что богатый красавчик, который появился из ниоткуда со своей любовью, поспорил на нее и хочет над ней посмеяться.

Я смотрю в ее окно почти каждый день. Синие занавески сегодня раздвинуты. Забираясь на крышу недостроенной больницы, я всегда в первую очередь смотрю, закрыты или открыты занавески. Если они открыты, как сейчас, я спокоен. А если закрыты… Значит, ее снова бьют. Девочку, что живет в этой комнате. В такие дни я всегда сижу здесь до глубокой ночи и надеюсь, что девочка подойдет к окну.

Но она никогда не подходит. И я ухожу, не зная точно, увижу ли я ее когда-нибудь еще. Я боюсь, что однажды родители ударят ее слишком сильно… И тогда я до конца своих дней буду жалеть, что все видел и никому не сказал. Как не сказал про Трикси, которую мальчишки забили палками…

Просто мне и сказать некому. А если поискать… Кто меня станет слушать? Кому есть дело до бездомной Трикси? До девочки тоже никому нет дела. Взрослые могут сделать вид, что им важно спасти девочку. Но можно ли назвать спасением то, что они могут предложить?

Меня вот спасли… Но я этого не хотел.

У девочки есть своя комната. Кровать с красивым одеялом, стол, шкаф с зеркалом, альбом для рисования, игрушки. Иногда мама обнимает девочку. В такие особенные дни она, бывает, кружится от счастья по комнате, прижав к себе большого безлапого медведя. Глядя на нее, я улыбаюсь, и мое сердце кружится вместе с ней в танце.

Девочка любит рисовать. Она часами сидит над альбомом, низко склонившись над столом. Она носит очки. Когда ее мать врывается в комнату в плохом настроении, девочка быстро снимает очки и прячет их между спинкой кровати и подушкой, чтобы мать их не разбила. А потом мать задергивает занавески…

Однажды отец изорвал альбом девочки и выкинул из окна. Она потом так долго и безутешно плакала, уткнувшись лицом в подушку.

Я собрал порванные листки и все-все рисунки склеил. Они оказались очень красивыми. И на одном из них был нарисован я. Мальчик в черных штанах и зеленой куртке, сидящий на крыше недостроенной больницы. Я отдал альбом девочке, когда она выходила за хлебом в магазин, который находится прямо в ее доме.

Очень хотел поговорить с ней, сказать что-нибудь, хотя бы про рисунки, про то, как они мне понравились. Но когда я тронул ее за плечо, она обернулась и уставилась на меня своими голубыми глазищами, а я словно онемел. Просто сунул альбом ей в руки и быстро пошел прочь. Сердце билось в груди, как большая задыхающаяся в пакете рыбина. Потом я несколько дней боялся приходить на крышу больницы. От мыслей, что девочка знает обо мне, увидела и нарисовала меня, внутри снова и снова задыхалась рыбина.

Я вернулся на крышу. Снова смотрел, как девочка рисует в своем альбоме и читает, смотрел, как играет с куклами или просто сидит, прижав к себе серого зайца в розовых носках. Смотрел на синие задернутые занавески.

Я мечтал спасти ее из этой комнаты. Но только не так, как спасли меня…

11 лет спустя

Я оторвала от юбки на попе лист, приклеенный скотчем, смяла очередной шедевр одноклассников и выкинула в мусорный бак. Но из туалета выйти не спешила, подошла к раковине и, упершись в нее ладонями, безрадостно уставилась на свое отражение.

Бледная. Ужасно бледная. Серые глаза, серые волосы, серая кожа, серая кофта, серая жизнь.

Я пустила воду и умылась, пощипывая щеки, чтобы придать им хоть какой-то румянец.

За этим занятием меня и застала Павлинка, вплывшая в туалет, точно принцесса, и осветившая его своим сиятельством.

– Вот ты где, – протянула она, разглядывая меня яркими, зелеными, точно у кошки, глазами.

– Где же еще! Это же мое любимое место, – буркнула я и взмахнула на нее воображаемой волшебной палочкой: – «Люмус!»[1]

– А я думала, твое любимое место библиотека! – фыркнула Павлина.

Я с тоской вздохнула. Ну почему я не родилась такой?

Павлинка красотка. Зеленоглазая, длинноногая, с красивой фигурой, хотя на физру вообще не ходит, дьяволица! У нее и грудь, и волосы длинные, выкрашенные во все цвета радуги, и шмотки классные. А я из тех девочек, увидев которых на школьных снимках потом говорят: «А как эту девочку звали, даже не помню!» или все же припоминают: «А вот этой мы на задницу приклеивали листок с надписью:

– Все пройдет, – сказала Павлинка, заправив мне за ухо выпавшую из косы прядь, и окинула задумчивым взглядом туалет, – и это пройдет.

Чего она со мной возится? Мы с ней совершенно разные. Когда я перешла в эту школу три года назад, я никак не могла взять в толк, почему вдруг звезда снизошла до меня. А потом люди мне объяснили. Павлинке понравился мой старший брат, вот она со мной и подружилась. Обидно, конечно. Ну а чего я ждала? Такие, как Павлина, не дружат с такими, как я, без особого повода. Но, надо признать, ее общество частенько спасает меня от проблем с одноклассниками, которые обожают глумиться надо мной.

Мы вышли вместе из туалета. У меня последний урок отменили, а Павлинка, как всегда, закосила физру.

Получили в гардеробе верхнюю одежду: я свой жуткий плащ – мамин выбор, а подружка стильную кожанку, и вышли из школы.

Погода стояла теплая, и я даже не стала надевать плащ, несла в руках.

Обычно мы доходили до перекрестка и расходились в разные стороны. Павлинка, как всегда, бросила на прощание:

– Владику привет!

Я хотела по привычке угукнуть, но что-то во мне сегодня взбунтовалось.

– Может, для разнообразия ты скажешь ему «привет» сама?

Павлинка непонимающе захлопала удивленными глазами, отчего я еще больше разозлилась.

– Ну серьезно! Ты сама ему, что ли, сказать не можешь? Вроде с парнями общаешься, а тут ерундой какой-то страдаешь!

Подружка продолжала пораженно таращиться на меня. Я махнула на нее рукой.

– Передам. Пока.

И зашагала домой.

Эти глупые приветы от Павлины я давно перестала передавать. Потому что три года назад брат ужасно потешался надо мной, узнав, что нравится моей подружке. Мол, она же малявка. А через полтора года он внезапно сам спросил меня, кто такая Павлина и могу ли я его познакомить с ней. Я, конечно, познакомила и даже намекнула, что Павлинка им интересуется. И я уже воображала, что они пойдут на свидание, начнут встречаться, и мы с Павлиной станем еще дружнее… почти сестрами! Однако мой брат спустя неделю после знакомства с Павлиной объявил, что я дура и подруга моя о своей влюбленности в него ничего не знает. Больше он о Павлине не спрашивал. А она продолжала отправлять ему через меня свой пламенный привет!