Раскол или единство (СИ) - Селиванова Александра - Страница 34

Я терпеливо ждала, пока он раздаст указания ингисам через то же средство связи, и думала. Только-только жизнь наладилась — и снова непонятно что!

— Алатиэль, тебе плохо?

— Н-н-нет, — кое-как выговорила я и поняла, что заикаюсь.

— Да тебя трясет всю!

Он сжал мои пальцы. Действительно дрожали.

— Сейчас…Давай выйдем.

Он вытащил меня в коридор, оттащил чуть дальше от дверей и принялся расстегивать мундир.

— Что-то мне это напоминает, — я нервно рассмеялась.

Не хватало только просьбы распустить мою неизменную косу и поцелуя.

Воспоминание обожгло губы, и я вздрогнула от собственных мыслей. Нельзя было думать о парне в таком смысле! Я ему никто!

Так ведь?..

Торрелин набросил на мои плечи свой мундир, согревая меня, и крепко обнял.

— Если хочешь, покричи или поплачь, — предложил он мне. Ингис был таким высоким, что его выдохи касались моей макушки.

— Не хочется, — призналась я, с удивлением понимая, что дрожь чудом начинает уменьшаться.

— Хорошо, тогда просто обнимай и грейся. Ты, хоть и вела себя спокойно и адекватно, здорово испугалась. Это естественно. Эмоциям нужен физический выход, отсюда и такая реакция. Не бойся. Всё позади, правда.

Греться — это действительно про него. Ингис всегда был горячим. И от этого было очень уютно.

— Алатиэль… ты удивительная, ты знаешь?

Я с удивлением приподняла голову. Мне, кажется, послышалось. Не мог же суровый ингис говорить мне такие слова?

Только переспросить не успела. Зря я вспоминала наш поцелуй!

Прикосновение его губ к моим в этот раз было совсем другим. Очень осторожным и трепетным, словно первый луч света на рассвете. Ласковым и теплым, как летний ветер. И неожиданно нежным, как…

У меня не нашлось мыслей. Странное трепетное чувство в груди вдруг распахнуло крылья, щекоча и согревая, и я… потянулась к нему сама.

«Ты нужен мне,» — поняла я, играя в эту странную, совсем незнакомую мне, но такую сладкую игру.

Волосы у него были жестковатыми, мышцы на шее и плечах — каменными. Суровый жесткий ингис целовал меня так, что я была готова растаять, как снежинка. Ой, и ноги не держали… Спасала только его горячая железная хватка на талии, что чуть ли не обжигала кожу через тонкую ткань рубашки.

— Торр, — жалобно выдохнула я, когда он на миг отстранился. — Что ты делаешь со мной?..

— Полагаю, то же, что ты со мной, — он слабо улыбнулся.

Я смотрела в его глаза непривычно близко, касаясь лбом его лба, и понимала то, чего раньше не замечала.

— У тебя глаза не черные, как я думала… Они синие. Просто очень темные, но именно синие!

— Это так важно? — Торрелин чуть усмехнулся.

— Не знаю…

Сердце колотилось в груди, словно прорываясь ближе к парню. И я не хотела его отпускать.

Я знала его очень мало… Преступно мало. И поняла сейчас ещё ровно две вещи.

Я хочу узнать его полностью. Любого.

И хочу быть для него кем-то большим, чем соседка и коллега. Намного большим.

Пожалуй, это даже можно было выразить короче… Я в него влюбилась!

До наших комнат мы добрались очень нескоро. С постоянными остановками для обниманий оказалось вообще очень медленно идти! Но гораздо более приятно…

У меня было к Торру много вопросов, как касающихся происходящего вокруг, так и по поводу нас с ним и наших отношений. Спрашивать, нравлюсь ли я ему, было бы глупо: зачем бы иначе он меня целовал? Но вот о том, что мы будем делать дальше, мне хотелось поговорить. Впрочем, наверное, не сейчас…

Сейчас сил на серьезные разговоры уже не было. Я мечтала доползти до кровати и перевести дух, осмысливая всё вокруг.

Правда, пока мне этого не светило…

Когда Торрелин открыл передо мной дверь моей комнаты, мы убедились, что Амдир и Вистра тоже благополучно добрались до жилого блока. Только им явно было не до нас…

Фригус сидел на кровати Вистры, обнимая девушку за плечи и гладя по волосам. А Вистра, спрятав лицо у него на плече, плакала. Нет, даже рыдала. Так отчаянно и горько, что у меня сжалось сердце. Неужели произошло что-то ужасное?..

Я уже почти шагнула вперед с вопросом «Что случилось?», но тут нас заметил Амдир. Он коротко качнул головой и слегка махнул на нас рукой. Видимо, просил уйти.

Тут до меня дошло, что это «ужасное» — наверное? — касалось только их, и быстро прикусила губу, отступая к Торрелину. Нам пришлось вместе уходить в его комнату.

Сидя рядом с ингисом и греясь в его объятиях (кто-то, кажется, дорвался!), я всё думала о своих друзьях. Я была уверена, что они нравятся друг другу! Даже не сомневалась в этом. Но из-за чего же тогда плакала Вистра?.. Мне было очень тревожно за неё…

— Они не маленькие, Алатиэль, — прокрокотал мне на ухо Торр, заметив мою задумчивость. — Разберутся.

— Я понимаю… Но переживать мне это не мешает!

Парень устало рокочуще рассмеялся, а затем вдруг попросил:

— Можешь распустить волосы?

Мне стало неловко, словно бы ингис попросил меня о чем-то очень личном. По законам друисов, на которые я всё ещё оглядывалась, это было недопустимо!

— Не напрягайся так, — Торрелин вздохнул. — Если есть сомнения или недовольство — скажи просто, хорошо? Я же не заставляю тебя, но и мысли читать не умею.

— Догадываюсь, — я хихикнула и всё же пояснила. — Просто… незамужней друисе нельзя распускать волосы. Прическа всегда должна быть аккуратной и скромной.

— Эти ваши законы, — тут Торр явно сдержал какое-то ругательство, на миг замолчав. — Хотя я удивлен, что ты продолжаешь так уверенно им следовать. Ты ведь…

— Изгой, да, — я вздохнула и постаралась объяснить. — Но с изгоями можно иметь дело, когда страсти улягутся, изгоя могут даже принять в Клан. Вряд ли в родной, но у нас их достаточно. А отступника, того, кто нарушает самые основные законы, вычеркивают из жизни навсегда и с особой ненавистью. Даже среди изгоев он становится никем. Я… не хочу становиться отступницей, Торр. Я ещё надеюсь… найти свое место на Орионте.

— И что ты будешь там делать? — вдруг спросил меня парень.

— Как что, — растерялась я. — Работать буду. Я закончу Академию, буду делать что-нибудь полезное…

Удивляя меня всё больше и больше, Торрелин глухо рассмеялся куда-то мне в волосы.

— Ладно, я потом спрошу по-другому… А волосы у тебя просто очень красивые.

Он пощекотал меня кончиком моей косы, но ответить я ему не успела.

Дверь резко открылаась, Амдир влетел в комнату так стремительно, словно убегал от метеорита. Выглядел он непривычно напряженным, если не сказать злым. Я даже не могла представить, чтобы он был настолько эмоционален! Как же его браслет?..

— Амдир? — удивленно произнес Торр. Кажется, таким своего соседа даже он не видел.

Фригус не ответил. Небрежно бросив свой ноутбук на стол, он уселся на кровать, мрачно сложив руки и что-то шепча одними губами.

— Амдир, да что случилось-то? — окликнула его и я.

Мне было страшно. По-хорошему мне стоило пойти к Вистре, узнать, как она себя чувствует и что случилось. Но сперва хотелось всё же получить хоть какое-то представление о происходящем.

— Мы поговорили, — вдруг очень спокойно ответил парень, как-то разом заледенев.

Неестественно спокойно даже для него.

— Вистра…

— … сейчас спит, — перебил он. — Не буди, ей надо отдохнуть.

Он снова умолк, глядя куда-то в воздух.

Я совсем запуталась. Что такого они могли обсуждать, чтобы заставить вечно радостную и солнечную каркарему так плакать? И почему теперь Амдир так ужасающе спокоен?

— Может, расскажешь? — негромко, даже почти мягко предложил Торрелин.

Несколько секунд Амдир так и продолжал сидеть без движения. Лицо — застывшее, как маска. А как же его обычная язвительная улыбка?..

— Она действительно Искра, — тихо заговорил он, подумав. — А я… Мы разные. Хорошо, что не стали слишком… привязываться. Во всяком случае, я надеюсь на это. Надо было это закончить.