Раскол или единство (СИ) - Селиванова Александра - Страница 25

Я здорово расслабилась, перестав настороженно смотреть по сторонам. За что и поплатилась.

Столкновение плечом к плечу оказалось внезапным и болезненным. Я вздрогнула, зашипев: мне ещё и задели поврежденную руку. Я подняла глаза на того, кто врезался в меня, и так и замерла.

Это был тот же друис, что напугал меня утром.

— Берегись, — прошипел он мне со злой, почти безумной улыбкой.

Я заледенела от страха. Что ему опять надо от меня⁈

— Какие-то вопросы? — тихо, но с угрозой прорычал Торрелин, осторожно за плечо подвинув меня к себе.

Ну да, он же обещал меня защищать.

— Никаких, завидую тебе! — неискренне оскалился друис. — Очень уж очаровательная у тебя невеста, ингис!

— Вот и не лезь к МОЕЙ невесте, — посоветовал Торрелин таким тоном, словно хотел сказать что-то более грубое.

Дриус хмыкнул что-то неразборчивое и всё же пошел дальше.

— Он ничего не сделал? — ингис встревоженно осмотрел меня, и я с трудом вздохнула.

— Н-н-нет… Только плечом толкнул. А вот утром… это он меня за руку хватал.

— Я запомнил, — коротко кивнул парень. — Больше не подойдет…

Несмотря на явную угрозу в его тоне, я почему-то порадовалась. Пожалуй, мое спокойствие и безопасность были мне важнее.

Ужин прошел напряженно. На нас косились буквально все! Кто-то — откровенно зло и неодобрительно, кто-то — недоуменное, кто-то — презрительно. Я чувствовала внимание Астрокварты, кажется, всей кожей.

— Может, ты зря заявил… ну… — я запнулась, заглянув в глаза Торрелина, но, надеюсь, он понял мою мысль.

— Пройдет время, они успокоятся и забудут, — невозмутимо ответил ингис. — Не думаю, что об этом действительно стоит переживать.

Мне нечего было на это ответить. Перестать переживать я не могла: взгляды продолжали жечь и жалить. Но и заявлять, что с Торрелином меня ничего не связывает, кроме общего секрета, нельзя было — это меня погубит.

Ох и умею же я вляпаться…

Обратно в жилой блок мы пошли так же все вместе: фригус и ингис безоговорочно согласились сопровождать нас, услышав о наших страхах ходить в одиночку. Только в этот раз я шла рядом с Торрелином, видимо, чтобы никто даже не подумал приближаться ко мне. Наверное, сработало: обратная дорога прошла без происшествий.

Вистра, Амдир и Торрелин решили посидеть все вместе и обсудить всё то, что происходило вокруг последние сутки. Да, изначальные действия мы определили еще ночью и следовали им, но им казалось этого мало.

Я бы, наверное, тоже хотела это обсудить. Или хотя бы послушать их идеи. Но сил не было на это совершенно. Я плохо спала этой ночью и слишком много волновалась днем. Мой организм, не привыкший к подобным развлечениям, требовал отдыха. Поэтому, на пороге комнаты 301 попрощавшись с товарищами, я ушла к себе, а юноши и Вистра направились в комнату парней.

В комнате было темно, а я была уставшей. Наверное, именно поэтому не заметила своего гостя.

— Я же предупредил тебя, — со злым тихим смехом раздалось из темноты. Опять этот друис, уже третий раз за день!

Меня дернули внутрь комнаты за многострадальную руку. Растерявшись, я не удержалась, пошатнулась, падая куда-то, и если бы не те же жесткие руки, упала бы на холодный пол.

Ой, да лучше бы упала…

Меня ударили спиной о стену. Боль прострелила весь позвоночник, я ахнула.

И до меня наконец дошло, что дело идет к чему-то нехорошему. И что мне нужна помощь. Потому что иначе скоро мне явно станет очень-очень плохо…

— Как ты, того, вообще посмела⁈

Я стала задыхаться: пальцы этого сумасшедшего друиса впились мне в горло, не давая сделать вздох.

— Изгнания тебе мало, ты!..

В глазах стало темнеть, и я испугалась совсем.

Он что, меня убить хочет⁈

Видимо, страх придал немного сил. Я наконец задергалась, размахивая руками в неумелых попытках отбиться, и немного попала друису в глаз.

Он дернулся назад, тихо зашипев от боли. И я, воспользовавшись этим коротким мигом, попыталась позвать того, кто мог бы мне помочь.

— Торр!..

Голос оказался слишком тихим… То ли я слишком испугалась, то ли сумасшедший уже основательно повредил мне горло, но меня, должно быть, было едва слышно.

— Умолкни! — рявкнул друис.

И снова познакомил меня со стенкой. Но теперь он давил на мое горло куда сильнее, заставляя паниковать от нахлынувшего ужаса. А потом он впился в мою шею еще и когтями… Стало ещё больнее и горячее… Это кровь?..

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу!..

Нет, это точно конец… Надо было самой его когтями подрать…

Мир быстро темнел, наливаясь болью. Я не могла сопротивляться этой темноте, уже не дышала и не могла шевельнуться. И вскоре провалилась во мрак до конца…

Трое товарищей молча зашли в комнату 300, рассевшись кто куда. Им было о чем подумать. Вистра устроилась на одной из кроватей (кровать Амдира, хоть она этого и не знала), сбросив сапоги, и села, скрестив ноги перед собой. Амдир расслабленно сел рядом, лениво улыбаясь, но льдисто-голубые глаза оставались серьезными.

Торрелин был беспокойнее всех. Нервно побродив туда-сюда по комнате, он сел на стул, лицом к спинке, и достав металлические шарики, быстро, резко стал ими щелкать.

— Зачем они тебе? — спросила Вистра, которой, как и Алатиэли, давно не давал покоя этот вопрос.

— Успокаивает, — коротко ответил парень. Правда, спокойствия от него вообще не чувствовалось.

— Ну-ну, — хмыкнул Амдир, чуть растянув улыбку.

— Что вы так уставились? — раздраженно огрызнулся ингис.

Ему было не по себе. От странной тревоги. Незнакомого желания заботиться и защищать.

Его пугало то, как стремительно, меньше чем за сутки, он стал привязываться к одной милой друисе. Вчера он всего лишь желал поцеловать её ещё раз, а сегодня дал обещание всегда её защищать.

Он такого никогда и никому прежде не обещал.

— Ты почему не сказал Алатиэли, кто положил на неё глаз? — тут же строго спросил друга фригус. — Она имеет право знать.

— А мне кажется, рано, — тут же возразила Вистра, нахмурившись. — Она сегодня и так вся распереживалась, не надо её таким ужасом добивать!

Да, прошлой ночью они рассказали ей об отце Торрелина и его планах. Девушка была в ужасе от этой новости!

— Правда — лучшее, что вы могли бы ей дать, — неодобрительно отозвался светловолосый парень, качая головой. — Пусть лучше бы она понимала, что творится вокруг неё. Нет, конечно, сейчас, когда ты объявил её своей невестой, к ней никто не будет лезть, как и хотел твой отец, но не слишком ли велика цена?

— Какая цена? — не понял ингис, замерев.

Вистра вдруг дернулась и замерла, с долей растерянности глядя на входную дверь. Понять бы, ей послышалось, или?..

— Огонёк? — удивленно позвал её Амдир.

— По-моему, — девушка неуверенно посмотрела на Торрелина, — она звала тебя… Только тихо…

— Кто, Алатиэль? — тут же переспросил её ингис, встрепенувшись.

Ни он, ни Амдир ничего не слышали.

— Умолкни! — вдруг донеслось до них очень приглушенно.

Голос был мужским. И шел откуда-то со стороны двери… Или комнаты 301, что была как раз напротив…

Торрелин среагировал раньше, чем осознал происходящее. Подлетев к двери 301 в мгновение ока, он услышал яростное, исступленное «ненавижу, ненавижу, ненавижу!». Стук его сердца на миг сбился. Решительным толчком выбив дверь, он тут же оказался внутри, в темной комнате.

Воин по рождению, как и вся его раса, ингис мгновенно почувствовал запах крови. Гнев и страх сплелись в груди клубком.

А потом он наконец разглядел их. Слабая девичья фигура, прижатая к стене, обессилевшая, кажется, без сознания. По тонкой шее — алые кровавые полосы, сразу двумя руками парень сжимает её шею.

Ярость. Жгучая, всепоглощающая. Ломающая запреты, заставляющая забыть о воспитании, чести, идеальном поведении сына Императора…

Какой, к черту, Император, когда с ней творят такое⁈