Раскол или единство (СИ) - Селиванова Александра - Страница 22

— Кто? — тихо, но внушительно прорычал он, требовательно глядя мне в глаза.

Он, конечно, всё понял. На синяк от удара эта отметина была совершенно не похожа. И почему-то я не смогла уже сопротивляться пронзительному взгляду.

— Не знаю точно… Друис, кажется, старшекурсник. Я никогда его не видела.

— Сказал что-нибудь тебе? — тем же рычащим, явно взбешенным тоном ингис продолжил расспрос.

Я отдернула руку от его горячих пальцев, натянула обратно рукав рубашки. На этот вопрос отвечать мне не хотелось, я тянула время, как могла. Но лгать я плохо умела. И не хотела.

— Сказал про позор… И что я — отступница…

Я опустила глаза, чувствуя, как стыд каменной плитой давит на меня с новой силой. Только Вистра понимала разницу между статусом отступника и изгоя — я объясняла её вчера. Рассказывать всё то же самое, да ещё и объяснять причину усугубления моего состояния… я всё ещё была не готова.

Не ему.

— Видимо, кто-то до сих пор не может поверить, что тебя выгнали из Клана! — Ох, Вистра пришла мне на помощь так вовремя, что мне захотелось обнять её прямо сейчас. — Ну и ладно! Держись подальше от этого дурака, и всё будет путем! Ведь тебе больше нечего стыдиться, не так ли?

Каркарема легко улыбнулась мне, но только я понимала: она давала мне возможность объяснить всё.

Но мне было слишком страшно и стыдно. Поэтому я лишь изобразила улыбку:

— Конечно.

Торрелин откинулся на спинку стула, нахмурившись и о чем-то серьезно задумавшись. Через несколько секунд он вдруг поднял на меня странный взгляд, полный неизъяснимой решимости. Я невольно замерла, мне почему-то показалось, что то, что сейчас скажет парень, окажется критически важным, изменит многое и очень многое…

Но он так ничего и не сказал.

— Внимание! — прохладный и металлический женский голос разнесся по всему космическому кораблю. — К ректору вызываются несколько студентов Академии Астрокварты для назначения дисциплинарного наказания. Внимание! К ректору вызываются несколько студентов Академии Астрокварты для назначения дисциплинарного наказания.

— Делаем ставки на имена? — с невинной улыбкой предложил Амдир.

Встревоженная Вистра стукнула его по плечу.

— Студенты Торрелин с Громариса, Амдир с Инновии, Алатиэль с Орионты, Вистра с Перикулотерра! Подойдите в кабинет ректора в течение десяти минут.

— А, нет, уже поздно, — фригус сделал вид, что огорчился, хотя глаза его оставались серьезными.

Вся столовая в изумлении повернулась к нам. Чужие взгляды жгли, как каленое железо. Я недовольно повела плечами, словно пытаясь сбросить их, но, конечно, это не помогло.

— Полагаю, нам лучше отправиться уже сейчас, — предложил Торрелин.

Я кивнула, поспешно поднимаясь. Кусок в горло всё равно не лез. Судя по тому, как последовали за мной фригус и каркарема, — не у меня одной.

Мы шли к ректору как на казнь. Во всяком случае, ничего хорошего не ждали от этого. Дисциплину мы и впрямь нарушили, а так уж сложилось, что рассказывать об обстоятельствах было опасно: вдруг сам ректор тоже был в библиотеке этой ночью? Наверняка утверждать обратное мы не могли.

В кабинете, кроме самого ректора, обнаружился и господин Амбер, который как раз-таки должен был контролировать наше поведение. Судя по его жесткому холодному взгляду, он был настолько зол, насколько мог разозлиться фригус под контролем браслета.

Ректор же казался совершенно равнодушным, словно ему не было дела до наших нарушений. Бесстрастно обведя нас взглядом, он сложил руки перед собой и холодно вопросил:

— Вы понимаете, для чего я вас вызвал?

— Смеем предположить, что для назначения дисциплинарного наказания, — так же спокойно ответил Амдир, немного выйдя вперед и прикрывая собой Вистру. Он почти повторил фразу, которая звучала по всему кораблю.

Торрелин вдруг на миг сжал мою ладонь, обжигая горячими пальцами. Я вздрогнула от неожиданности, хотела вырвать руку, но не успела: он отпустил меня сам. А потом тоже сделал шаг вперед, и его мощное плечо закрыло теперь и меня от суровых взглядов.

И мне действительно стало спокойнее. Словно я оказалась под защитой, такой надёжной, крепкой, что можно было ничего не бояться.

Словно он укроет меня от всего мира.

Эта мысль наполнила меня таким теплом, что я с трудом сдержала улыбку.

— Именно. Этой ночью вы грубо нарушили правило Академии, гуляя по кораблю после полуночи. Я могу понять ваше стремление к романтике, но это не повод игнорировать дисциплину.

Я, кажется, снова покраснела. Амдир был прав, нас увидели по парам и сделали вывод самый простой и, к счастью, ошибочный. Собственно, на это мы и рассчитывали.

— Мы понимаем, что совершили ошибку, и готовы понести заслуженное наказание, — пророкотал Торрелин.

— Вы трое, — ректор по очереди глянул на самого ингиса, Вистру и Амдира, — отправляетесь наводить порядок в архиве. Это ваша задача на весь день. А Алатиэль, — он глянул мне в глаза, — ждут друисы на суд.

— К-к-какой суд? — растерялась я.

Судя по тому, как напряглись мои товарищи, они тоже были не в курсе.

— Вы изгой, а сегодня Вам, судя по всему, присвоят статус отступника, — так же равнодушно пояснил ректор. — Разнеслись слухи о Вашем ночном поведении, и другие представители Вашей расы крайне им возмущены.

— О-о-откуда слухи?

Кажется, я уже начала заикаться от переживаний. В животе скрутился тугой узел болезненного страха и стыда.

— Руководящий состав Академии в полном составе видел записи с камер, в том числе Ваши обнимания на жилом этаже, — ректору, кажется, наскучило, он стал доставать какие-то бумаги из стопки на столе. — И кто-то нашел это неприемлемым. Идите.

Сердце провалилось куда-то вниз, в голове зазвенело.

Статус изгоя ещё можно было пережить. Изгоев, бывает, принимали в другой Клан, или они жили сами по себе. А отступники — ненавидимые всеми, изгои даже среди изгоев, совершившие то, что не простит никто. И увы, по нашим законам поцелуй с Торрелином был как раз из этой категории. И раз уж меня заметили через камеры, сделать вид, что я ни в чем не виновата, не выйдет.

И вернуться к нормальной жизни тоже не выйдет. Теперь уже никогда.

Как же обидно, и страшно, и жутко!..

— Но законы друисов не были нарушены, — вдруг заявил Торрелин.

Мне захотелось его стукнуть. Ингис ведь о них ничего не знал, куда же он полез⁈

Однако ректора эта фраза слегка заинтересовала. Он поднял голову, глядя на парня.

— Торрелин имел в виду, — торопливо начала я, выходя вперёд и соображая, как выпутаться, — что…

Я запнулась, поскольку гениальная идея по мне так и не пришла.

Ингис продолжил сам, вдруг обняв меня за плечо и прижав к себе:

— Что мы собираемся пожениться.

«ЧТО⁈» — захотелось заорать мне.

Но разум подсказывал, что это был единственный шанс избежать ещё больших проблем. И я постаралась улыбнуться, словно именно это я и сама хотела сказать.

— А поцелуи с женихом как раз допустимы, — невозмутимо продолжил ингис.

Тут у меня вдруг закралось острое сомнение. Я ему ничего не рассказывала. Вчера он явно об этом законе не знал. Тогда как же сейчас он всё это говорит?..

«С этого момента я никому не расскажу эту ужасную невыразимую тайну,» — вдруг припомнила я сегодняшнее утро.

С этого момента… И как я не обратила на это внимания? Ох, и выскажусь я Вистре…

Потом до меня дошло: Торрелин всё знает. И он ещё не пытается держаться от меня подальше, напротив, крепко прижимает к себе горячей рукой.

Кажется, я запуталась.

— Хорошо, я передам ваше заявление. Все четверо — в архив, отрабатывать наказание. Свободны.

Ректор махнул рукой в сторону выхода, и мы, попрощавшись, направились к лестнице.

— Алатиэль, — немного жалобно начала было Вистра, но я качнула головой.

— Поговорим в архиве, без лишних ушей.

Торрелин так до сих пор и не отпускал меня. А я вырываться почему-то не хотела. Так мы и шли в обнимку, получая изумленные взгляды от каждого встречного.