Идеальный мир для Химеролога 5 (СИ) - Альтергот Марк - Страница 32

Кивок.

— Там эти… граждане уже начали активно сокращать популяцию друг друга. А что сделал ты?

Кенгу отложил огрызок, встал и принял героическую позу.

— Я вышел, — пробасил он своим низким голосом. — Спросил: «Джентльмены, вам помочь?». А они начали в меня стрелять.

Я покачал головой. Грубая ошибка. Стрелять в кенгуру, который таскает тяжести и прыгает на три метра в высоту — это как дёргать тигра за усы в надежде, что он будет в ответ мило улыбаться.

— И что дальше? — спросил я, хотя уже догадывался. — Ты убежал? Спрятался?

Кенгу посмотрел на меня и фыркнул.

— Нет. Я их… успокоил.

— Успокоил? — переспросил я. — Это тех двоих, у которых шеи были свернуты под углом девяносто градусов?

— Они очень громко кричали. Мешали работать.

— Понятно. А с теми двумя, что у входа лежали? Ты сказал, что добил их. В смысле добил? Как?

Кенгу молча отодвинул табуретку. Встал посреди кабинета.

— Вот так.

Он подпрыгнул, опираясь на свой мощный хвост, и в воздухе нанёс двойной удар задними лапами. Вжух-вжух! Скорость была такой, что воздух засвистел.

— Кия! — коротко выкрикнул он, приземляясь в идеальную боевую стойку.

Я присвистнул.

— Карате?

— Кенгу-до, — с достоинством поправил он. — Удар «Пятка справедливости».

— Впечатляет. Ладно, с физическим воздействием разобрались. Ты их вырубил. А дальше? Там же огнестрельные ранения.

Кенгу снова сел, взял со стола салфетку и начал показывать пантомиму.

Он сложил салфетку, будто держит тряпку. Сделал вид, что тщательно протирает невидимый предмет. Рукоять пистолета, догадался я. Затем он подошёл к воображаемому лежащему телу, вложил невидимый ствол ему в руку. Своей лапой сжал его пальцы.

И дважды дёрнул указательным пальцем воображаемого трупа.

— Пиф-паф.

Я отложил ручку и откинулся на спинку кресла.

— Ты вложил оружие им в руки?

— Угу.

— Предварительно стерев свои отпечатки?

— Угу. Салфеткой. Влажной. Спиртовой.

— И сделал по два контрольных выстрела? Уже с их мёртвых рук? Чтобы сымитировать перестрелку в упор?

— Угу.

Я смотрел на него во все глаза. Мой курьер. Животное, которому я пришил голосовые связки и немного подправил мозги, чтобы оно могло носить коробки.

— Вау… — выдохнул я. — Слушай, Кенгу, я, конечно, знал, что ты парень смышлёный. Но баллистика? Криминалистика? Сокрытие улик? Откуда ты вообще знаешь, как нужно стирать отпечатки и что вообще нужно делать в таких ситуациях? Я этому тебя не учил.

Кенгу пожал плечами, подошёл к телевизору, и ткнул в него когтистым пальцем.

— Мой любимый жанр, — пояснил он. — Детективы. «Убойная мощь», «Отпечаток», «Полицейские войны». Там всё показывают. Главное — не оставлять пальчики и гильзы. И создавать алиби.

— Алиби?

— Я в это время был на кухне, — невозмутимо сообщил Кенгу. — Мыл посуду. Хомяки подтвердят.

Я закрыл лицо руками и рассмеялся.

Это было… гениально. Абсурдно, дико, но гениально.

— Знаешь что, — сказал я, снова беря ручку. — Это тянет на бестселлер. Я это запишу. Немного подправлю имена, заменю кенгуру на отставного спецназовца с амнезией… Выложу на площадку самиздата. Может, когда-нибудь сделают экранизацию, снимут сериал, наподобие тех, что ты так любишь. Гонорар пополам.

Кенгу согласно кивнул.

— Название я уже придумал, — добавил он. — «Сумчатый мститель». Или «Убойный прыжок».

— Обсудим.

Я быстро застрочил в блокноте, фиксируя детали этой невероятной истории. А сам в голове прокручивал картину произошедшего.

Как же всё интересно складывается…

Две группы идиотов. Одни — бандиты, жаждущие мести. Вторые — продажные стражники с блокпоста, желающие убрать свидетеля. Они ворвались одновременно, с разных входов — с главного и чёрного. Столкнулись в центре приёмной.

Нервы на пределе, пальцы на спусковых крючках. Кто-то крикнул, кто-то дёрнулся… Началась пальба.

Они крошили друг друга в капусту, ломая мебель и дырявя стены.

А потом, на шум выстрелов, из подсобки вышел Кенгу. Просто посмотреть, что происходит. Может, думал, что салют запускают.

Какой-то нервный идиот, увидев в дверном проёме двухметровую фигуру, решил не разбираться и пальнул.

И вот тут они совершили фатальную ошибку. Они разозлили моего сотрудника при исполнении.

Кенгу не стал паниковать. Он просто включил режим «Дрюс Ли» (популярный в этом мире актёр-каратист). Прыжок, удар, хруст костей… Ещё прыжок — и второй стрелок впечатан в стену.

А когда дым рассеялся и последние стоны стихли, мой хозяйственный курьер оглядел поле боя, вспомнил какую-то из серий своего любимого сериала и решил «навести порядок».

Протёр стволы. Вложил в руки. Бах-бах. Чистая работа. Самооборона, перешедшая во взаимное уничтожение. Идеальное преступление, раскрыть которое сможет разве что такой же чокнутый химеролог, как я.

Я посмотрел на Кенгу, который снова захрустел морковкой.

— Ты страшное существо, друг мой, — с уважением сказал я. — Напомни мне, чтобы я никогда не переключал канал, когда ты смотришь телевизор.

Кенгу подмигнул мне и попрыгал в коридор.

Я сгрёб в ведро остатки «веселья».

Щепки, куски штукатурки, обломки мебели…

— Кенгу, тащи следующую партию! — скомандовал я.

Кенгуру подхватил ведро с мусором и потащил к двери, ведущей в подсобку к хомякам.

— Приятного аппетита, господа, — сказал, опрокидывая содержимое ведра в вольер.

Оттуда раздался радостный писк и звук, напоминающий работу промышленной дробилки. Мои утилизаторы как всегда работали на все пять баллов. Дерево, пластик, металл — им было всё равно. Главное, чтобы хрустело.

В этот момент в приёмную вихрем влетела Валерия. Глаза у неё были такие, будто она увидела привидение.

— Вик! Всё пропало! — зашипела она, хватая меня за рукав. — Нам конец!

— Что, опять? — я лениво отряхнул руки от пыли.

— К нам едет проверка!

— Ну, едет и едет. У нас тут каждый день кто-то проверяет на прочность то двери, то нервы.

— Ты не понимаешь! — она вцепилась в меня мёртвой хваткой. — Это не просто проверка. Это ОН. Дмитрий Львович Донской.

— И кто это?

— Это главный государственный инспектор по химерологическому надзору! Вик, я слежу за его карьерой в новостях. Он… он мясник от бюрократии! Он закрывает клиники одним росчерком пера! Он отправляет людей на каторгу за неправильно оформленный рецепт! Он невероятно жёсткий, принципиальный… А ещё он сильный химеролог. Государственного уровня!

Я хмыкнул.

— Видимо, вчерашняя история с «бешеной саламандрой» дошла до верхов. Оперативно работают.

— Вик, он может всё! Оштрафовать, закрыть, конфисковать имущество, посадить! Или вообще выписать пожизненный запрет на любую деятельность, связанную с животными! Даже кота погладить нельзя будет!

Она метнулась к стене и поправила покосившийся плакат на стене.

— Нам конец. У нас же тут… — она обвела рукой помещение. — У нас тут дурдом!

В этот момент к клинике подкатил чёрный кортеж.

Двери открылись, и оттуда вышел высокий мужчина лет сорока. Высокий, с идеальной осанкой. Чёрный костюм, ни одной лишней складки. Взгляд — как у рентгеновского аппарата.

За ним семенил целый отряд помощников с папками, приборами и чемоданчиками.

— Приплыли… — выдохнула Валерия и спряталась за мою спину.

Донской вошёл в клинику. Окинул взглядом приёмную. Поморщился, увидев свежую дырку в стене (след от вчерашней перестрелки).

— Добрый день, — его приветствие прозвучало как начало обвинительного приговора. — Плановая внеочередная проверка по факту сигнала о содержании незарегистрированных опасных существ. Кто старший?

— Я, — я вышел вперёд, вытирая руки тряпкой. — Виктор Химеров.

Донской смерил меня взглядом, в котором читалось: «Я тебя съем и переварю».

— Приступайте, — бросил он своим помощникам.