После развода. Вернуть семью - Данич Дина - Страница 4

– Ты сам все разрушил… Сам… – сглатываю слезы, отвожу взгляд. Слишком больно видеть глаза любимого мужчины, который теперь – чужой. И каждое его прикосновение – чужое. – Не трогай меня.

Мне сейчас очень страшно – физически муж сильнее. И я чувствую – он на взводе. Учитывая, что он сегодня повел себя крайне агрессивно, я понятия не имею, чего ждать. Однако Игорь неожиданно отступает.

– Нам обоим надо остыть, – отстраненно произносит он. – Не провоцируй меня, Ир. Тебе не понравится, если мы станем врагами.

Он уходит, а я практически сползаю на пол. Меня бьет крупная дрожь, и теперь уже наш дом не кажется мне надежным местом. Всхлипываю, закрываю рот ладонью, чтобы не показать собственной слабости. Кое-как справившись с накатывающей истерикой, возвращаюсь обратно в детскую, запираю дверь на всякий случай. И долго-долго стою возле окна, вглядываясь в ночное небо, пока меня не отвлекает мерное жужжание мобильного.

Меньше всего сейчас хочется с кем-то говорить, но я все же проверяю, кто это может быть. Оказывается, мама.

Сообщать подобные новости на ночь – плохая идея. Но я сейчас совершенно одна против новой реальности, и отчаянно нуждаюсь в поддержке.

– Мам?

– Ира? – встревоженно переспрашивает она. – Что у тебя с голосом?

Горько усмехаюсь. Я ведь даже ничего не сказала, а она уже почувствовала. Невольно оглядываюсь на Лизу, сладко спящую в кроватке. Будет ли у меня с ней такая же связь?

– Дочь, не молчи. Что случилось?

– Игорь мне изменил.

Закрываю глаза, выдыхаю. Стоит произнести эти три слова, как моя жизнь окончательно меняется. До этого момента я могла бы сделать вид, притвориться и как-то склеить разбитое счастье. Но теперь – нет. Теперь это становится известно и вне нашей семьи…

Хотя есть ли она – эта семья?

– Ты уверена? – осторожно уточняет мама.

– Более чем, – устало вздыхаю. – У них с Олесей будет ребенок.

Гнетущая тишина в ответ для меня звучит примерно как – я же тебе говорила! Я тебя предупреждала.

Особенно когда мама шумно вдыхает.

– Вот ведь шалашовка! Игорь сам сознался?

– Нет, что ты, Олеся пришла порадовать. Сказала, пришло время поделиться и отойти в сторону.

Мама снова молчит, и я не выдерживаю:

– Ну, давай, говори, что ты была права, что я, дура, сама виновата, – зло выдаю, ожидая, что она подтвердит каждое слово. Но в ответ слышу лишь еще один тяжелый вздох.

– Ириша, родная моя, я на твоей стороне. Теперь что говорить-то уже? Дело сделано.

Всхлипываю, испытывая особенно острый укол боли. Я вся – сплошная рана от двойного предательства. В этот момент мне кажется, что жизнь моя не просто разрушена – она уничтожена, что нет больше смысла просыпаться. И тут же корю себя за такие крамольные мысли – оборачиваюсь и смотрю на Лизу.

Конечно, смысл есть. Моя малышка. Мое солнышко. Ради нее мне нужно быть сильной и как-то выстроить нашу с ней жизнь заново.

– И что ты думаешь делать? – спрашивает мама после продолжительной паузы.

– Разводиться, конечно же. Правда, Игорь утверждает, что не позволит этого, но…

– Но что?

– Не знаю, мам. Я не смогу, понимаешь? Не смогу после нее с ним… – осекаюсь, голос подводит, а внутри снова противно тянет. Перед глазами встает циничная ухмылка мужа, и его слова звучат в ушах – “всего несколько раз”.

– Понимаю, конечно. Но ты ведь помнишь, что муж у тебя непростой человек. При деньгах и власти.

– Конечно…

Пока у меня нет никакого плана – противостоять Вертинскому сложно. Это правда. Но и стать безвольной рабой его прихотей – не про меня. Ради любимого мужчины я готова была на все. Но теперь он – чужой, предатель, тот, кто для нас с дочерью – угроза.

– Не вешай нос, дочь, – вдруг говорит мама. – Если ты окончательно решила, то я знаю, кто тебе сможет помочь.

– О чем ты?

– Вы с Лизой едете в санаторий завтра?

– Да, но Игорь сказал, что будет охрана. Он предупредил, чтобы я не пыталась сбежать – иначе найдет нас и отнимет Лизу.

– Надо же, какой резкий, – цедит мама. – Ну, посмотрим еще. Поезжайте, как собирались. Завтра созвонимся.

– Но что ты хочешь…

– Все завтра, Ирин. Давай, ложись и поспи. Силы тебе понадобятся. У тебя вон Лиза на руках. А нос твоему кобелине мы утрем.

Я почти не сплю – мысли так и крутятся. Конечно, заявляя про развод, я была на эмоциях. То есть я по-прежнему не хочу оставаться с Игорем. Но если трезво оценивать, то у нас явно неравное положение. У Вертинского – деньги и власть. И если он задастся целью, то, конечно, справится легко с тем, чтобы отнять у меня Лизу.

Но зачем? Если Олеся сказала правду, и они действительно уже сговорились, что поженятся, то…

Здесь меня обжигает мыслью о том, с какой легкостью Игорь заявил, что может отнять ребенка у матери. Ведь это, по сути, касается и меня… Что если он вот точно так же планирует поступить со мной? Что если они с Олесей собирались воспитывать Лизу сами, без меня?

После этого, конечно, уснуть не получается. Утром я вся на нервах. Это чувствует дочь, да и муж, естественно, замечает. Пытается со мной снова поговорить, но я дергаюсь от любого его жеста или слова.

– Надеюсь, ты не наделаешь глупостей, – бросает он перед тем, как мы с Лизой садимся в автомобиль, чтобы поехать в санаторий.

Вертинский не соврал – с нами едет не только водитель, но еще и охранник. Настоящий конвой прямо.

Лиза в дороге начинает капризничать, и впервые я вместо неловкости испытываю радость. Предлагаю охраннику, который явно уже на пределе, просто выйти из машины и вернуться обратно к мужу.

К сожалению, ни водитель, ни второй сопровождающий даже не соизволяют мне ответить. Сидят с видом, словно два робота, хотя раньше водитель вел себя вполне дружелюбно. Так что атмосфера в машине становится еще более гнетущей и давящей. И я уже сама считаю минуты до того, как доберемся до места.

Правда, вот незадача, до санатория мы так и не доезжаем…

Выходка Олеси ломает привычный уклад моей жизни. Уже за одно это я готов придушить идиотку. Совсем там обалдела, что ли?!

Меня так и подмывает позвонить этой стерве, но я все же откладываю разговор на утро. Уехать сейчас из дома, значит, оставить Иру без присмотра.

Чееерт, как же все не вовремя! Еще и разговор с женой вышел каким-то бесполезным. Я явно перегнул палку, но неужели она и правда думает, что я дам ей развод? Хрена лысого! Она – моя. И она, и Лиза.

Поутру Ира снова держит оборону. Впрочем, ничего другого я от нее и не ждал. Она девочка гордая. Именно это меня так зацепило, когда мы только познакомились. До сих пор помню этот ее возмущенный взгляд, и как она меня отчитала.

С того момента я заболел ею. Настолько, что поставил цель добиться. Естественно, добился. Сделал своей, хотя она сдалась далеко не сразу.

И ведь все у нас было нормально. Поженились, дочь вон растет. Если бы не эта ее одержимость Лизиным здоровьем…

Едва Ира с дочерью выезжают с территории, набираю номер Морозовой. К черту. Надо решать этот вопрос. Что там она еще натрепала моей жене? Какой еще ребенок?

– Игорь, привет, – отвечает Олеся. Как всегда, мягко и приветливо.

– Привет. Надо бы увидеться.

– Хорошо, – соглашается она. – Но я вряд ли смогу надолго вырваться.

Стискиваю зубы, заводясь от ее спокойствия.

– Наберу, как подъеду.

Олеся – отчаянная карьеристка. По крайней мере, она это постоянно демонстрирует в течение года. И только сейчас, оглядываясь назад, я замечаю некоторые нестыковки в ее фразах.

Офис, в котором она работает финансовым менеджером, находится недалеко от моего собственного. Так что по дороге я успеваю заехать подписать пару важных документов. А заодно еще и от лечащего врача дочери получаю длинное письмо с не менее витиеватым заключением. Даже не сразу понимаю, к чему это, но в итоге до меня доходит – все, что касается дорогостоящего лечения, я просил отправлять мне напрямую. Ладно, подождет.