После развода. Вернуть семью - Данич Дина - Страница 14

– Да. Назначат дату, и его оповестят. С высокой долей вероятности он попробует все прикрыть, у него не получится. И тогда…. – он вздыхает. – Тогда он снова начнет тебя осаждать.

– Я подумала… Я не хочу никакого имущества от него. Мало что понимаю в этом, но возможно, если я соглашусь подписать все бумаги для передачи, развод пройдет легче и быстрее?

Туманов снисходительно фыркает.

– Ира, я думаю, дело не только в том, что на тебя записано.

– Счета? Я готова и от них отказаться.

Кирилл задумчиво смотрит на меня, словно я упускаю какую-то очевидную деталь.

– Ты забываешь про мужское эго. Полагаю, оно сильно задето тем, что ты смогла уйти от него без его разрешения. Так что теперь это незакрытый гештальт – вернуть тебя.

Его слова больно ранят меня. Но в то же время я понимаю, что в чем-то Кирилл прав. Это очень характеризует Игоря – он честолюбив и в чем-то тщеславен, целеустремленный и пробивной. Он ставит цель и не успокоится, пока не добьется ее.

Теперь, выходит, его цель – вернуть нас с Лизой. И неважно – хочу ли я этого. Но как быть?

– А что же мне тогда делать? Получается, в итоге я все равно проиграю, и он загонит меня в угол?

– Ира, – тяжело вздыхает хозяин дома. – Я же сказал, что помогу. Почему ты постоянно сомневаешься?

– Прости меня.

Кирилл раздраженно мотает головой.

– Я должен твоей семье. И если ты решишь идти до конца, я поддержу. Тем более что очень скоро Игорю будет крайне сложно махать своими связями.

– О чем ты?

– Вполне вероятно, он скоро попадет за решетку.

– Что?!

– В ближайшее время ему предъявят обвинение, – шокирует меня Кирилл. – Поэтому вопрос к тебе – ты правда готова бороться до конца?

– Ты не шутишь?

Мне становится страшно от слов Кирилла.

– Нет, конечно. Какие шутки, Ирин? Вертинский наступил на пятки очень серьезным дядям. Так что его арест – дело времени.

– Господи, а что же мне делать? Это ведь и нас с Лизой коснется.

У меня голова кругом от новостей. Я попросту не успеваю привыкать и адаптироваться. То предательство мужа и Олеси, потом вот наше вроде как похищение, мамины связи, о которых я не знала. Теперь аллергия и обвинения в сторону мужа.

А еще моя беременность…

– Скажем так, будет не очень просто. Но тебе не стоит об этом переживать.

Я так растеряна, что даже соображаю слишком медленно. В мыслях полный бардак. Обвинение, арест… Игоря посадят. То есть по-настоящему обвинят, и он сядет в тюрьму. Надолго, наверное. Или как там это решается?

То есть он будет сидеть в камере, среди таких уголовников и…

Меня начинает мутить, и я убегаю в комнату, чтобы заскочить в ванную, где меня снова выворачивает.

Боже, я же не должна о нем беспокоиться. Он предатель. Он изменник. Но почему же мне все равно страшно за него?

Плачу от собственного бессилия и глупости. Как мне вырывать из себя эти чувства? Как избавиться от боли, которой он заразил меня?!

– Ириш, ты как? – ко мне заглядывает мама.

– Кажется, не очень, – честно признаюсь ей. Ловлю сочувствующий взгляд.

– Может, водички с лимоном? Мне помогало, когда я тобой была беременна. Папа твой всегда мне делал.

Киваю, а сама иду умываться. Из зеркала на меня смотрит замученная, бледная копия меня.

Как же мне все это пережить?

Когда возвращаюсь в комнату, мама уже приносит мне кружку с лимонной водой. Лиза уже проснулась и довольно агукает в кроватке, играя с новым мишкой. Ее любимый, который умеет записывать звуки, потерялся, и я никак не могла его найти последнюю неделю. Я уже всерьез собиралась заказывать новый, но повезло – дочка переключилась на жирафа. Теперь-то становится понятно, куда делать игрушка.

– Кирилл уехал, но сказал, что позвонит, как договорятся с врачом.

– Да, хорошо бы.

– Ты такая бледная. Ириш, что-то еще случилось? – встревоженно спрашивает мама. – Может, тебе надо к врачу?

– Кирилл сказал, что Игорю вот-вот предъявят обвинения. И скорее всего, посадят.

Мама фыркает, складывает руки на груди.

– Так ему и надо, кобелине этому. Нечего было скакать по девкам.

– Но он же Лизин отец. Что я ей скажу, когда она подрастет? А если потом выяснится, что у нее отец с судимостью?

– Ты погоди так далеко заглядывать. Этот хитрый уж еще вывернется из всего, а ты уже готова его пожалеть. Или, может, и Олеську эту простить решила?

– Нет, конечно, о чем ты, – вздыхаю я. – Просто все это как снежный ком. Чем дальше, тем хуже.

– Сейчас будет сложно. Но потом у тебя начнется новая жизнь. Опять же рядом с тобой сейчас мужчина есть надежный.

Хлопаю глазами ошарашенно, когда до меня доходит, о чем это мама.

– Надеюсь, ты пошутила, и речь не про Туманова.

– А почему, собственно, и нет? Он мужик порядочный. И вряд ли будет рога тебе делать.

– Ты так и про Игоря говорила.

Она недовольно поджимает губы, вздыхает.

– Ошибалась я.

– Так и здесь все может быть. Хватит с меня романов. Пока я хочу решить все проблемы и построить жизнь с Лизой. А Игорь… Я не знаю. Не должна о нем думать, и мне так больно, но я не могу радоваться, что его посадят. Нет этого во мне.

– Ты просто слишком добрая у меня, – вздыхает мама, приобнимает. – Так что давай я побуду плохим персонажем и буду злорадствовать над этим изменником.

Через пару часов я получаю первую хорошую новость за эти дни – врач, осматривающий Лизу, приходит к выводу, что аллергия и правда сбавила обороты.

– Надо, конечно, пересдать анализы. Можно и на дому, но будет лучше, если приедете в клинику – заодно и еще проведем обследования.

– Скажите, а можно ли как-то выяснить, что было причиной обострения?

– Для этого и нужны анализы. Так я вполне могу накидать с десяток вариантов. Ваша же мазь, которой вы пользовались, вызывает у меня недоумение и, прямо скажем, вопросы к тому, кто ее назначил.

– Профессор Воропаев, – говорю. – Знаете такого? У него целая клиника своя.

Мужчина озадаченно смотрит.

– Первый раз слышу, честно говоря. Но в любом случае сейчас картина уже смазанная. Так что пока не давайте Лизе лекарств и ничем не мажьте, чтобы мы смогли поставить максимально правильный диагноз. А завтра-послезавтра жду вас в клинике.

– Спасибо вам, я провожу, – суетится мама, а я остаюсь с дочкой.

За окном вечереет, и я испытываю неясную тоску. Обычно мы в это время готовили с Лизой ужин, ждали Игоря. Все-таки привычки сложно менять.

– Ма! – радостно заявляет малышка, принеся мне куклу. – Ня!

– Спасибо, милая, – улыбаюсь ей и целую в лоб. Обнимаю, прижав к себе крепко-крепко. Ни за что не отдам ее ни Игорю, ни Олесе. Ни за что.

Нашу идиллию прерывает звонок мужа. Смотрю на экран мобильного и не решаюсь ответить. Ссориться и выслушивать гадости нет настроения. Сейчас я просто рада, что наконец-то Лиза пойдет на поправку. И не хочу портить настроение.

Однако буквально вслед за этим прилетает сообщение от Вертинского:

“Если хочешь получить развод, тебе придется ответить”.

А затем звонок повторяется…

Ночевать в доме без жены и дочери мне не нравится. Не впервые это происходит, но впервые у меня чувство, что моя жизнь изменилась.

Мне не хватает Иры. Ловлю себя на мысли, что без смеха Лизы тоже как-то не по себе. Полночи провожу в детской. Части вещей нет – логично, Ира же собирала сумку в санаторий. А я все никак не могу перестать думать о том, что она там, с Тумановым.

Откуда она его знает? Откуда?!

Не могу поверить, что Ира мне бы изменила. Не той она породы.

Чистая, светлая, правильная девушка.

До нее у меня были женщины, и немало. В тот период была даже постоянная любовница. Так, ничего серьезного – просто иногда встречались, спали, ходили вместе на какие-то мероприятия.