В чужих туфлях - Мойес Джоджо - Страница 3

Эти туфли не для того, чтобы в них стоять.

– Все нормально? – спросил Тед, когда они подошли к группе мужчин.

– Нет, – пробормотала Сэм. – Я словно балансирую на китайских палочках.

Вилочный погрузчик проехал прямо перед ними с огромной кипой бумаги, вынуждая их броситься врассыпную. Сэм споткнулась. В огромном ангаре гудок казался оглушительной сиреной. Все мужчины у грузовика разом повернулись к ней. И смотрели на ее обувь.

– Я уж думал, вы не приедете.

Майкл Фрэмптон – суровый йоркширец, который при любом разговоре даст понять, как ему тяжко живется, но никогда не скажет этого напрямую.

Сэм натянуто улыбнулась.

– Мне очень жаль, – жизнерадостно заверила она. – У нас была другая встреча, и…

– В пробке застряли, – одновременно с ней выдал Джоэл, и они неловко покосились друг на друга.

– Сэм Кемп. Мы с вами встречались в…

– Я вас помню, – кивнул Майкл, украдкой поглядывая вниз. Пару минут они ждали, пока он обсуждал какие-то бумаги с парнем в спецовке. Сэм беспомощно ловила любопытные взгляды мужчин.

Туфли, совершенно не соответствующие обстановке, были словно радиоактивные и горели на ногах.

– Что ж, – наконец произнес Майкл, повернувшись к ним. – Должен сразу сказать, что «Принтекс» предложили нам очень хорошие условия.

– Мы можем… – начала Сэм.

– И по их словам, вы не в праве принимать решения, поскольку «Грейсайд» находится в процессе слияния с более крупной компанией.

– Это не совсем так. Мы можем гарантировать объем, качество и… надежность.

Сэм почувствовала себя глупо, будто все смотрят на нее и знают: перед ними уставшая женщина в чужих туфлях. Запинаясь и заикаясь, она кое-как вела разговор, прерываясь на каждом слове и краснея под всеобщими взглядами, устремленными на красные босоножки.

Наконец Сэм извлекла из сумки папку – там квота, которую она высчитывала невесть сколько часов, – и направилась к Майклу, чтобы отдать ее… Каблук предательски зацепился за что-то, Сэм споткнулась и подвернула лодыжку. Ногу прострелила острая боль. Женщина поморщилась, но тут же растянула губы в улыбке и отдала папку. Майкл просматривал бумаги, не отрывая взгляда. А Сэм отходила медленно, стараясь не хромать.

Наконец потенциальный клиент поднял голову:

– Следующий заказ будет весьма объемным. Нам нужна компания, которая гарантирует выполнение своих обязательств.

– Мы уже работали с вами раньше, мистер Фрэмптон. В прошлом месяце «Гринлайт» сделали у нас аналогичный заказ на каталоги и были приятно удивлены качеством.

На его хмуром лице застыло выражение озабоченности.

– Можно взглянуть на образец, который вы сделали для них?

– Разумеется.

Сэм начала перебирать бумаги и вдруг вспомнила, что каталог для фирмы «Гринлайт» остался в синей папке на приборной панели фургона, поскольку она посчитала, что он не пригодится. Женщина выразительно посмотрела на Джоэла.

– Я принесу? – с пониманием уточнил тот.

– А какие еще образцы у вас в машине? – спросил Фрэмптон.

– Мы выполняли похожий заказ для «Кларка Оффис Саплайз». У нас несколько каталогов из заказов за прошлый месяц. Джоэл, не мог бы ты…

– Нет уж, я сам посмотрю. – И с этими словами Фрэмптон направился к их машине. Значит, придется последовать за ним. Сэм сорвалась с места и догнала его, хотя менее же уверенным шагом.

– Что нам нужно, – тем временем говорил Майкл, засунув руки в карманы, – это надежная типография, быстро подстраивающаяся под наши нужды, гибкая. Шустрая, если хотите.

Он двигался слишком быстро. Сэм вновь подвернула ногу на неровной поверхности и на этот раз вскрикнула от боли. В тот момент, как у нее подогнулось колено, Джоэл подставил руку, и она схватилась за нее, чтобы не потерять равновесие. Сэм неловко улыбнулась Фрэмптону, который смотрел на них с непроницаемым выражением лица.

Позже у нее будут гореть уши от стыда, когда она вспомнит, как тот пробормотал Джоэлу – и это были его последние слова, сказанные специалистам из «Грейсайд Принт»:

– Она что, пьяна?

2

Ниша Кантор яростно отмеряла шаги на беговой дорожке. В ушах грохотала музыка, ноги отбивали привычный ритм – она всегда бегала с яростью. Первые полтора километра хуже всего, когда переполняло раздражение вместе с молочной кислотой; на третьем начинала откровенно беситься, и только на пятом в голове наконец прояснялось, тело вдруг казалось прекрасно отлаженным механизмом, и возникало ощущение, будто она могла бежать вечность. Затем снова появлялась злость – приходилось прерываться и заниматься чем-то другим в тот момент, когда она начинала получать удовольствие от происходящего. Ниша ненавидела бегать, но делала это, чтобы сохранить рассудок. Она ненавидела наведываться в этот проклятый город, битком забитый неторопливо бредущими людьми, где нормально побегать можно только в этой облезлой конторе, куда отель сплавил постояльцев на время ремонта своего спортзала.

Машина сообщила, что пора сделать перерыв, и Ниша выключила дорожку. Не хватало еще, чтобы автоматика указывала ей, что делать! «Не буду я отдыхать!» – упрямо думала Ниша. Вытащив наушник, она услышала громкий звонок и потянулась за телефоном. Звонил Карл.

– Да, милый…

– Извините…

Ниша подняла взгляд.

– Выключите телефон, – произнесла молодая женщина. – Это зона тишины, место для отдыха.

– Тогда лучше сами помолчите. У вас слишком громкий голос. И не стойте так близко, а то мало ли, вдруг вы меня по́том закапаете.

Женщина потрясенно замолкла, приоткрыв рот, и Ниша поднесла телефон к уху.

– Ниша, дорогая. Какие планы?

– Только что пришла в тренажерный зал, милый. Обедаем вместе, все по плану?

Голос Карла такой тягучий, обволакивающий, как сливочное масло. Одна из тех его черт, которые всегда ей нравились.

– Да, но, может, лучше встретимся в отеле? Мне надо вернуться туда за бумагами.

– Конечно, – автоматически согласилась Ниша. – Что тебе заказать?

– Да что угодно.

Она замерла. Карл никогда не говорит «что угодно».

– Может, фирменное блюдо Мишель – омлет с белым трюфелем? Или опаленного тунца?

– Да. Прекрасный выбор.

Ниша нервно сглотнула и, стараясь не менять тон, спросила:

– На какое время?

Карл умолк, и она услышала его приглушенный голос: общался с кем-то в комнате. Сердце начало

биться тяжелее.

– В полдень будет идеально. Но не спеши, не хочу тебя подгонять.

– Конечно, – ответила Ниша. – Люблю тебя.

– И я тебя, дорогая, – сказал Карл и положил трубку.

Ниша замерла, чувствуя, как в ушах отдается пульс, и бег тут совершенно ни при чем. Голова словно вот-вот взорвется. Она сделала два глубоких вдоха и выдоха, а затем яростно набрала на телефоне другой номер, попав сразу в голосовую почту.

Она ругнулась, проклиная разницу во времени с Нью-Йорком.

– Магда, – произнесла она, запуская пальцы во влажные от пота волосы. – Это миссис Кантор.

Выйди на связь со своим человеком, ЖИВО.

Когда Ниша снова подняла взгляд, перед ней уже стоял сотрудник спортзала в рубашке поло и дешевых шортах.

– Мем, боюсь, здесь нельзя пользоваться телефоном. Это нарушает правила…

– Отвянь! – рявкнула Ниша. – Иди, что ли, пол помой, займись делом. Не зал, а чашка Петри!

Грубо оттолкнув его, она направилась в раздевалку, по дороге выхватив чистое полотенце из рук другого сотрудника.

В раздевалке было полно народу, однако Ниша не замечала никого вокруг. Она вновь и вновь под бешеный стук сердца повторяла про себя телефонный разговор. Вот, значит, как… Нужно очистить сознание, быть готовой к решительным действиям, но тело словно погрузилось в странный транс и отказывалось нормально функционировать. Она ненадолго села на скамью, уставившись в пустоту. «Я справлюсь, – убеждала себя Ниша, глядя на трясущиеся руки. – Бывало хуже».

Затем прижала полотенце к лицу и дышала, пока не стихла дрожь, а потом подняла голову, расправляя плечи.