З.А.П.И.С.П.Ю.Ш. Фантасмагория. Часть 3 - Конофальский Борис - Страница 13

– Так, значит, братья ваши с батраками на ярмарку уехали в Серёдку? – на всякий случай переспросил он. – Я с тем интересуюсь смыслом, что знать хочу, кто мне товар отгрузит.

– Все уехали, все, – заверяет его женщина. И интересуется в свою очередь: – А много-то тебе товара надо будет?

– Нет, немного, – отвечает он ей. И… подходя к жилому зданию, из трубы которого шёл дымок, он снова видит огромные следы… На сей раз они ведут от фермерской усадьбы к сооружению типа «сортир», что высится возле забора невдалеке. Причём обратной цепочки следов, тянущейся от сооружения, молодой человек не обнаруживает.

«Возможно, то была в один конец дорога, и скрюченный сейчас дизентерией или пригоршнею совсем несвежих мидий, сидит несчастный житель фермы, стеклянным взглядом озирая дверь, на облегчение на скорое надеясь… А может, кто-то спрятаться хотел. Уборную убежищем надёжным он посчитал… Вот только непонятно… Зачем и от кого ему таиться? Скорей всего, придётся эти тайны мне самому сегодня разгадать».

Шиноби, по своей нехорошей привычке – от которой ему стоило уже отучиться, потому что она его выдавала, – на всякий случай проверил свой вакидзаси, прикоснувшись к рукояти оружия, торчащей из кушака. А тут он, продолжая идти за женщиной, вышел на такую точку, что ему стало хорошо видно открытое пространство за забором усадьбы. И тогда он воскликнул с тревогой в голосе:

– Прошу вас, госпожа, остановитесь!

– Чего? – она, конечно же, замерла и даже обернулась к нему. – Чего ты?

– Там, за забором, зомби! Их трое, и, скажу вам, это много. Так много никогда я не видал! Опасно даже существо одно, а тут их сразу трое у забора. И я прошу вас удалиться срочно! – юноша спешно скинул торбу. Он не отрывал глаз от опасных гадов и уже поигрывал копьём, разминая кисти и предплечья. Он понимал, что раз других мужчин на ферме нет, сразиться с зомби придётся ему. А тут ещё он подметил, что перед ним не тот вид зомби, с котором он хорошо знаком. Эти существа отличались от тех, что он знал, бледностью кожных покровов и сухой конституцией, но взгляд… Бессмысленный взгляд их нечеловеческих глаз ничем не отличался от того, что он уже видел. Юноша уже стал думать, с чего начать поединок. Ну, первое дело, надо постараться не пускать этих заразных на двор за изгородь. Шиноби уже натянул на нос маску – не приведи Господь поймать пару капель их жидкостей на слизистую – и сделал шаг к забору, но тут женщина и говорит:

– Так где зомби-то?

К тому же она вертит головой так, как будто не видит тех опасных тварей, что стоят перед нею в паре десятков метров от забора. И это удивляет молодого человека. И тут он начинает думать, что у этой здоровенной женщины не всё в порядке с глазами, и поэтому он, стараясь быть тактичным, чтобы не напугать её, говорит:

– Там, за забором из прекрасных палок, фигуры три в лохмотьях самых грязных, они стоят в болоте по колено и мёртвыми глазами без эмоций разглядывают нас и вашу ферму, раздумывают, как начать атаку…

– Ой! Атаку? – вскрикнула она. И вдруг засмеялась и, указав на три фигуры, произнесла: – Так ты про этих…

– Про этих? – тут Свиньин немного удивился: значит, она их видит? – Вот эти трое… Вам они знакомы?

– Ой, перепугал, – смеётся женщина; чувствуется, что напряжение её отпустило, и она, качая головой, продолжает: – Да уж знакомы, знакомы…

– То пытмарки, что так нужны в хозяйстве? – это было единственное, что пришло ему в голову.

– Да ну… Ну какие пытмарки, – она опять машет на него рукой, – им нужно колонию организовывать, про демократию рассказывать, латте варить цистернами, а у нас на то ни денег, ни времени нет, мы же не богатеи какие-нибудь… А это, – она кивает за забор. – Это чухонцы. Они из-за озера из Ахьи сюда как-то приплывают и бродят тут… В мусорках копошатся да по полям не собранных мидий выкапывают… Как их только бобры всех не пожали, не понимаю. Говорят, там, за озером, у них вообще еды нет, вот сюда и приходят отъедаться. Но ты их не бойся, они, пока тощие, абсолютно безобидные. Пугливые… А как отожрутся… Вот тогда да… Но мы им тут разжиреть не даём…

– Чухонцы? Вот как интересно! А вы к работам их не привлекаете случайно? – интересуется юноша, и надо признаться, то, что это не зомби, его, конечно, порадовало.

– К работам? Кого, их? – она в который раз за знакомство машет на него рукой. – Ой, ты, видно, про них ничего не слыхал. Это же дурни несусветные, что они, что их соседи латы, те тоже сюда добираются как-то… Так все они ни к какой работе не способны, такая у них когнитивная организация: что им ни дай, так всё сломают или потеряют, а работу никогда не сделают, даже стой над ними с палкой; заставь собирать мидий из грязи, так они всё одно корзину обратно в грязь опрокинут и потом, пока будут их снова собирать, половину перетопчут-раздавят, – тут она поднимает какой-то камень с земли и кричит чухонцам: – А ну пошли отсюда, а то вот сейчас враз бошки порасшибаю!.. – и грозит им камнем.

Ну что же, этого объяснения юноше хватило, и он стянул маску с лица и поднял с земли свою торбу, а накинув её на плечи, заметил хозяйке:

– Мне кажется, они вас не боятся, стоят не шелохнувшись, ждут чего-то, угроз, возможно, ваших не расслышав.

– Говорю же тебе, у них, судя по всему, генетическая, скорее всего врождённая, обширная сосудистая деменция, – нехотя поясняет ему женщина, бросая камень в грязь. – Нехватка кислорода в лобных долях мозга и подкорке. Как следствие – заторможенность в восприятии, реакциях, выражении эмоций и логике. Ничего, сейчас до них всё дойдёт, – обещает она и продолжает: – Ладно, пошли уже к папаше.

Свиньин соглашается и идёт за нею к большому дому, но сам всё-таки не удерживается и бросает взгляд на тех, кого он поначалу принял за зомби. Да, женщина была права. До них дошло. Все трое людей, ещё недавно стоящих у забора, неуклюже раскачиваясь и спотыкаясь в грязи, теперь бежали прочь от фермы, оборачиваясь иной раз назад. Он даже остановился и поглядел им вслед. А хозяйка, уже поставив свой таз у входа и распахнув входную дверь, зовёт его:

– Ну чего ты там встал? Пошли уже!

И когда он поднял ногу, чтобы переступить порог дома, она снова к нему обращается, указывая на его копьё:

– А ты этот дрын свой в дом, что ли, потащишь? Может, тут его оставишь? – и когда Ратибор не ответил ей сразу, хозяйка решила успокоить его: – Да ты не бойся, не украдут его, кому красть-то? Тут нет никого.

И вот как раз в этом месте, первый раз за всё их общение, у Свиньина не осталось сомнений, что женщина ему врёт. Да-да… Она немного волновалась, самую малость, но Свиньину этого хватило. Юноша разглядел и услышал едва заметную фальшь. До сих пор её враньё было очень органично, и вот она прокололась:

«Как прокричал великий режиссёр актёру, что с утра играл с похмелья: всё ложь! Со сцены прочь! Не верю! Вон подите. Хотя… Кубинскому, с его актёрской школой, у этой бабы самому б учиться», – подумал юноша и ответил: – Копьё я здесь оставить не могу. Об этом даже речи быть не может. Оно не помешает нам, поверьте. Я буду аккуратен – обещаю.

Ну что же, может, и не был дом Бораша богат, не ломился от серебряной посуды, но пара ковров на стенах или хрусталь в серванте в доме имелись. Хотя сервант и был заперт на висячий замок. Также имелась в его доме пара печей, что спасали всякий дом от плесени и вездесущих мокриц. Нет, ну извести кусачих мокриц полностью в домах, что стоят у хлябей, конечно, невозможно, но в разы сократить количество этих гадов домашние печи могли вполне себе реально.

– Руфь! Это ты? – донёсся из спальни голос, уже и не молодой, но ещё сохраняющий в себе бездну сил.

– Я, ави (папенька), – ответила большая женщина и добавила: – К тебе тут гой припёрся от мамаши. Говорит, по делу, – сама она остановилась, так как идти к отцу не собиралась, и даже уселась за стол, указав Ратибору на дверь: иди туда. Свиньин кивнул ей: благодарю, и вошёл в спальню вместе со своим копьём.