Притворщики. Игры теней - Абалова Татьяна - Страница 12

Мгновение и змей перестал махать крыльями. Еще одно – и вниз полетело его обледеневшее тело. Хлопнувшись о каменную кладку площади, оно разлетелось на замороженные куски мяса.

Ректор опустил руку и, буднично поправив рукав серого сюртука, распорядился:

– Ошметки собрать и сжечь.

– Я как–то потерял хватку, – генерал торопливо надевал перчатки и старался не смотреть эльфу в глаза. – Кабинетная работа, знаете ли… Надо почаще выезжать на полигон. Пойду дам своим разгон… Вся многолетняя работа насмарку… Не доглядели, не поняли, если тварь разделилась на части, то способна и собраться…

Так и не посмотрев ректору в лицо, генерал кивнул и поспешил по лестнице вниз.

– Беленица, за мной, – скомандовал эльф и направился в противоположную сторону – к входу в здание академии.

Обернувшись на застывшего Лоуренса, я смущенно помахала ему рукой и поспешила следом за лордом Эль–Кассалем.

Рассекая толпу аплодирующих, выкрикивающих восторженные слова и смотрящих с обожанием студентов, ректор ни разу на меня не оглянулся. Я тоже в восхищении смотрела ему в спину: эльф одним движением руки расправился с трехглавым змеем. Каким же могуществом он обладал! И как была права я, когда утверждала в курсовой, что былинные герои и антигерои живут среди нас. Вот, пожалуйста, Змей Горыныч. И где он был отловлен? В моем родном городе!

Правда, за века методы борьбы с нечистью сильно изменились. И если в курсовой я описывала, как нелегко пришлось Добрыне Никитичу, который бился со Змеем три дня и три ночи, без устали рубя заново отрастающие головы, то ректор обошелся без меча, и битва закончилась куда быстрее. Даже в мире магии происходят прогрессивные изменения.

Надо бы при случае поинтересоваться, не учился ли богатырь Добрыня в нашей академии, и с каким из Змеев он разделался. Наверняка их было целое семейство, но выжил самый хитрый. Меня передернуло, когда я представила, что один из троицы мог быть моим соседом по подъезду.

– Заходи, Беленица, – ректор распахнул дверь в приемную. Секретаря на месте не оказалось, но на столе лежала его волшебная палочка со звездочкой на конце. Эльф подцепил ее и, покрутив в пальцах, будничным голосом спросил: – Чай или кофе?

– Кофе.

Ректор кивнул и направился в закуток, где блестела металлическими боками кофе–машина. Открыв навесной шкафчик, он вытащил два фарфоровые чашечки.

– Латте, раф, капучино?

– Латте, – я с любопытством наблюдала за его действиями.

Улыбнулась, когда ректор деловито подставил чашку под сопло, ожидая, что вот–вот польется кофе, хотя ничего не сделал, чтобы получить результат. Кофе–машина даже не была включена. Ее шнур с вилкой болтался сбоку стола.

– Чему веселишься? – покосился на меня эльф.

– По волшебству кофе не получится. Для начала надо хотя бы машинку включить.

– Разве? – спросил он и с улыбкой стукнул феечкиной палочкой по машине. Она деловито зафырчала и выплеснула готовый латте. Подавая мне чашку на блюдце, ректор провел рукой над ней, и на воздушной пенке появился милый узорчик.

Сотворив таким же способом вторую порцию, эльф кивнул мне, чтобы я шла за ним в кабинет. Палочка со звездой полетела на стол секретаря.

– Где эту фею вечно носит? Все сам, все сам, – проворчал ректор, садясь за письменный стол. Я заняла знакомый стул.

Мы пили кофе молча. Я скользила взглядом по картинам, соседствующим с портретом Федора Беленицы. Суровые мужские лица, мудрость и боль в глазах. Откуда–то я знала, что никого из них уже нет в живых, хотя понимала, что мои умозаключения могут быть ошибочными. Змею Горынычу было белее двух тысяч лет, почему бы и былинным героям не носить ген бессмертия?

Допив латте, я провела пальцем по верхней губе, чтобы убедиться, что на ней не осталась пенка. Неловко было бы, если бы я обнаружила, что сидела в компании с ректором с молочными усами.

Эльф задумчиво смотрел на меня, но видел ли? Какие мысли крутились в его голове? Воспоминание недавнего происшествия, когда Змей мог спалить половину академии? Меня еще потряхивало, но сам ректор был на удивление спокойным. На его месте я уже пошла бы махать шашкой: досталось бы всем – виноватым и нет. Его самообладание поражало.

Ректор неторопливо допил кофе и поставил чашечку на блюдце. Фарфор интеллигентно звякнул.

– Поговорим? – его взгляд сосредоточился на мне.

Я кивнула. Сердце застучало чаще.

– Ты магически одарена. И то, что тебе явился домовой, лишь подтверждает твою исключительность. И значимость для академии, – ректор тщательно подбирал слова. Это было заметно по выверенным паузам. – А значит… значит, тебя нужно оберегать. Пока ты не вошла в силу и не научилась защищать себя сама, я назначил тебе двух телохранителей.

Я прикусила нижнюю губу. Вот почему Лоуренс не отходил от меня ни на шаг. Да, Лоу предупредил, что он и Рил взяли надо мной шефство, но куратор и телохранитель – не одно и тоже. Второе означает, что я чуть ли не ежеминутно буду под присмотром. А это несвобода.

– Разве в академии опасно? Мы же находимся в магически защищенной крепости, – я помнила, как мы с Лоуренсом и Рилом ввалились в ворота, убегая от Теней. – Здесь сильная охрана и гарнизон Заставы.

– И очень много магов, которые обучены убивать. Честолюбие, ревность, зависть – это свойственно и нам. Да, мы призваны быть героями и защищать миры от нечисти, но… Нельзя каждому заглянуть в душу и понять, что в ней творится.

– Кто–то может причинить зло только потому, что я вижу, что прячется за масками?

– Кому–то может не понравится, что ты видишь его истинную сущность. Вплоть до того, что от тебя захотят избавиться. Мы, конечно, расследуем каждый случай смерти, произошедший на практических занятиях или на боевом задании, но я боюсь однажды получить сообщение, что ты не вернулась… живой. Поэтому прими опеку как должное. Никто не будет знать, что Лоуренс и Астрарил твои телохранители, иначе горячие головы зададутся вопросами, отчего тебе такая честь. С завтрашнего дня я всех студентов разобью на боевые тройки, чтобы вы не выделялись. Будь внимательна и осторожна. Как только недруги прознают о твоих способностях видеть то, что другим не ведомо, ты станешь мишенью. Если бы ты не предупредила меня, что заметила красные нити, мы пропустили бы трансформацию Змея. Он успел бы набраться сил, и тогда жертв избежать не удалось бы.

Я вспомнила, как Змей силился взлететь и не мог. Ему не повезло. Мы слишком рано обнаружили, что начался процесс слияния.

Я откинулась на спинку стула. Меня поразило предупреждение ректора, что в академии небезопасно. Выходит, мне не столько нужно бояться Теней, которые сами всего пугаются, сколько тех, кто живет по эту сторону крепостной стены?

Я выдохнула.

– А на занятия телохранители тоже будут ходить вместе со мной?

– Нет, не будут, – ректор выдвинул ящик стола и, покопавшись в нем, протянул мне цепочку с серебристой подвеской. Она была похожа на «ключи» от комнаты.

Я вытянула из–под ворота рубашки свою и показала ректору.

– У меня уже есть. Комендантша выдала.

– Это не замковый амулет. Это Тревожный вестник. Если тебе будет грозить опасность, он подаст сигнал всем троим.

– Троим – это кому?

– Мне, Астрарилу и Лоуренсу. Не потеряй. Всегда носи с собой.

– А как он действует? Мне нужно будет нажать на амулет, подуть на него или прошептать «Спасите»?

– Он сам определит по частоте сокращений сердца, качеству пота и прочим реакциям организма на страх. Главное, продержаться пару минут.

– Вы все трое так быстро бегаете? – я фыркнула, усомнившись в словах ректора.

От его кабинета до учебного корпуса совсем не близко. Тут только лестниц целая куча. А в случае опасности дорога каждая секунда. Ладно ректор, но не будут же Рил или Лоуренс караулить меня под дверью во время занятий?

– Зачем нам бегать? – эльф красиво выгнул бровь. – Для этого есть порталы.

– Ах, да, – мне сделалось стыдно за свое фырканье.