Кофейня для разведёнки, или Неправильная истинная (СИ) - Песцова Любовь - Страница 1

— Вивка, ты что там застряла? Никчёмная девчонка, только посмей что-то испортить!

Как раз в этот момент, услышав этот пронзительный голос, я поняла, что сдерживаться больше не могу, и согнулась пополам, начав истошно кашлять. А ещё выронила поднос, и вся посуда полетела на пол. Оглушительный звон дал понять — не уцелела ни одна тарелка.

— Нет, ну вы посмотрите на неё! — Заорала свекровь, едва вбежала в комнату. — Снова притворяешься, негодница?!

Очень хотелось ответить. Лучше — сразу нецензурно. Ещё и знаменитый жест из одного пальца показать, чтобы мадам поняла, куда именно ей следует сходить. Но я была занята. Пыталась не умереть.

Сделать вдох было почти невозможно. Казалось, ещё немного, и я задохнусь. Кашель душил так, что по щекам катились слёзы.

— А ну, поднимайся немедленно! — Заверещала свекровь.

А потом просто схватила меня за предплечье, заставив выпрямиться. Щеку обожгла пощёчина. Не сильная, но очень обидная.

— Так и знала, что толку от тебя, купчихи несчастной, не будет. Взяли тебя в семью из милости, а ты нам так отплатить вздумала? У тебя вообще руки есть? Или всё такое же дырявое, как и голова? Я знала, что чернь вроде тебя никчёмная, но ты особенно бездарна! Я ведь говорила, что ты не пара моему сыночку.

Да забирай своего «корзиночку» и живите с ним вдвоём до конца ваших дней. Можете даже умереть синхронно. Лучше завтра.

Жаль, сказать этого я не могла. Кашель всё ещё душил. Увы, пощёчина обладает целительной силой только при истерике. А вот приступ астмы таким образом лечить ещё не научились.

— Только притворяться и можешь! — Продолжала свекровь, всё сильнее распаляясь. — Вот бы уже сдохла, сделала всем одолжение. Такие как ты вообще жить не должны. Раньше уродцев вроде тебя в младенчестве убивали, чтобы не портили земной лик. А твои родители, видимо, жалостливые очень были. Хотя о чём это я. Они ведь были такими же никчёмными!

Этого я вынести уже не могла. Выпрямилась, не обращая внимания на состояние, близкое к обмороку.

— По…ла…на…рен…

Жаль, полностью произнести заветную фразу не получилось. Но моего злобного взгляда хватило, чтобы у мадам когнитивный диссонанс случился.

— Препираться со мной вздумала?! Да я тебя, купчиху несчастную, на конюшне запорю! Ты хоть знаешь, кто перед тобой? Должна каждый день в ножки кланяться и туфли мои целовать за то, что в семью тебя приняли, титул дали!

— Мама. Хватит.

Обернувшись, свекровь уставилась на своего «сыночку-корзиночку». Тот же стоял с таким кислым выражением лица, словно лимонов обожрался.

— Сыночек, что ты…

— Мешаешь, — пояснил он. — Тошно уже от твоих криков.

Окинул взглядом помещение, при виде задыхающейся меня брезгливо скривился, а потом развернулся и направился на выход.

— Пойдём. Оставь её уже.

— Ты прав. Пойдём. Милана наверняка заждалась. А Вивка, как оклемается, всё здесь уберёт, — сказала она сладким голосочком, напоследок зыркнув на меня. — Переставай выделываться. А то выгоню на улицу в том, что на тебе, и будешь возле храма побираться. Такой убогой там самое место. Поняла меня, дрянь?!

Ответа не дождалась. Но хотя бы ушла вместе с «корзиночкой». И на том спасибо.

Теперь можно было спокойно дождаться, когда пройдёт приступ. А потом придётся идти прислуживать свекрови, её ненаглядной «корзиночке» и Милане… Последнее особенно удручало, поскольку прислуживать любовнице собственного супруга — это как-то неприлично даже.

Чёртово тщедушное тело! Мало того что больное, так ещё и не моё!

Угораздило ведь так переродиться! В больное тело, так ещё и в такой семейке! Муж открыто изменяет, причём любовниц сразу несколько. Свекровь использует неугодную невестку её как прислугу, унижая, оскорбляя, иногда и избивая.

Я бы эту женщину убила уже за то, как она коверкает благородное имя Вивьен. Но и других причин хватало. Например, то, что она явно собралась сжить меня со свету. Один раз у неё даже получилось, и я сомневалась, что она остановится.

У этой девочки, в тело которой я попала, не осталось никого, кто мог бы её защитить. Неудивительно, что она сдалась.

А вот я этого делать не собираюсь.

Мир новый, тело чужое, но характер-то остался!

Я когда-то уже прошла через развод. Болезненный, с соплями и рыданиями. Ну и осталась у разбитого корыта, без квартиры, машины, бизнеса. Да что там, бывший супруг даже из холодильника всё забрал, чтобы мне не досталось.

Второй раз я такого не допущу. На ошибках учатся, а я сообразительная. И ни за что не позволю поступить с собой так, как в прошлой жизни!

Днём ранее

Никогда не стоит освещать себе дорогу в тёмном переулке последним «айфоном». Вроде бы простое правило, и я его знала. Как и любой школьник. Но при этом почему-то проигнорировала.

Возвращаясь поздно вечером после консультации с юристом, решила срезать через дворы в старом районе.

Срезала. Да так удачно, что заработала нож под ребро.

Просто удар. Почти даже не больно.

Я обернулась, уставившись на какого-то бугая в медицинской маске, и начала заваливаться. В глазах быстро темнело, и только ощутив влагу под пальцами, я поняла, что у меня идёт кровь.

Интересно, я просто нарвалась на гопника или бывший супруг решил, что проще меня убить, чем судиться в миллионный раз?

За что?! Я ведь ему ещё не отомстила!

Я хочу жить!!!

***

Приходить в себя было неприятно. Больно, жёстко, очень странно.

Я что, выжила?

А почему нет писка, присущего реанимации? Или я всё ещё в переулке, валяюсь, истекая кровью, и жду, когда меня кто-нибудь найдёт?

Скорее всего. Лежу на чём-то твёрдом, в неудобной позе.

Поскребла пальцами, и под ногтями не асфальт почувствовала, а дерево.

Так, это уже интересно.

Минут пять у меня ушло на то, чтобы открыть глаза, проморгаться и занять хотя бы сидячее положение. А дальше пошли настоящие чудеса.

Начать с того, что я находилась в каком-то странном помещении. Просторная комната без окон с пентаграммой на полу. Она напомнила мне гардеробную, учитывая огромное количество реек, но вещей было так мало, что назначение комнаты по-прежнему ускользало от меня.

В обозримом пространстве висело всего четыре ужасающих серо-бурых платья в стиле «нищие крестьяне». Я что в какой-то подсобке обедневшего театра? Или попала в подвал к маньяку-коспелееру?

А главное, почему ничего не болит? Где нож, который всадили мне под рёбра?

Вдохнув полной грудью, я почувствовала — что-то не так. Дышать тяжело. Не так, когда лезвие в лёгком, конечно, но тоже не супер.

Прощупав собственные рёбра, я сделала сразу несколько выводов.

Первый — нож под рёбрами всё же отсутствовал. Это радовало.

Второй — на мне такое же отвратительное платье, как те, что я видела перед собой. Это сбивало с толку.

Третий — тело было не моим. Это расстраивало.

Я либо сплю, либо сошла с ума, либо это всё горячечный предсмертный бред и мой умирающий мозг создаёт странные картинки перед тем, как насовсем угаснуть.

Тогда почему всё это настолько реалистично?

Посидев ещё несколько минут, я поняла, что нужно начинать что-то делать, иначе я тут ещё раз помру. А умирать не из-за уличного бандита, а из-за собственной лени — очень обидно, знаете ли!

Кое-как поднявшись, я сделала пару шагов и едва не пропахала носом землю, споткнувшись обо что-то. Как оказалось, это была огромная книга вроде амбарной. В толстом переплёте, почти неподъёмная.

Но я подняла. Интересно же, что это книженция посреди костюмерной делает.

Подняла и потащила на выход. А едва нащупав дверь, обомлела уже второй раз. Передо мной была просторная и некогда богатая, но сейчас немного опустевшая комната.