Разница умолчаний (СИ) - Каляева Яна - Страница 1

80 процентов браков заканчиваются разводом.

Чаще всего — по инициативе женщины.

— Нет, я с Валиком точно разведусь! — кипятилась Ирка. — Мою богадельню вчера налоговой проверкой накрыло, прикинь. Приползаю домой к десяти — троглодиты каждый в своем телефоне, на ужин пиццу ели, а Валик — в игрушки режется! «Подожди, — говорит, — у меня катка». Ну, я ему такую катку закатила…

— Ты же вроде на работу Валика устроила? — осторожно поинтересовалась Лера.

— Я-то устроила, но он на собеседование не пришел. Сказал, дочерь капризничала, в садик не хотела… Вечно у него так. Мужик вообще тварь ленивая, пока над ним не каплет, жопу от дивана не оторвет…

Лера поспешно поднесла к губам чашку с чаем, чтобы спрятать улыбку. Подруга вечно на чем свет стоит ругала своего недотепу Валика, а развестись грозилась чуть ли не со дня свадьбы. Ирка тянула семью в одно лицо, и Лера всей душой ей сочувствовала. Ее печалило, что не все так счастливы в семейной жизни, как она сама.

Они с Ромкой души друг в друге не чаяли. На двенадцатом году брака часами могли обниматься, придумывать друг другу нежные смешные имена, гулять под дождем, держась за руки. Их молодая семья прошла через тяжелые времена — через огонь и воду, можно сказать. Вместе они пережили бедность, неустроенность, Ромкину затяжную болезнь — и, поддерживая друг друга, справились со всем. Теперь ипотека погашена досрочно, а с ремонтом вовсе обошлось без кредита. Рому повысили до тимлида — так в айти называют начальников отделов — и его зарплаты хватит на безбедную жизнь им обоим. К появлению долгожданного ребенка все готово — осталось только дождаться двух полосок на тесте.

— Ну черт с ним, с Валиком, — Ирка потянулась к вазочке с сырным печеньем. — Видели глазки, что покупали — теперь ешьте, хоть повылазьте. На него хоть троглодитов оставить можно, и то хлеб. Ты сама-то как, нашла уже работу?

— Да куда мне спешить? — улыбнулась Лера. — Моя контора только через месяц закроется, пока подчищаем хвосты. А потом хочу взять перерывчик между офисными галерами… или вовсе без корпоративного рабства жить дальше. Помнишь, я говорила тебе, что хотела художественной фотографией заняться? Так вот, я школу крутую нашла, «Фотосфера» называется. Отправила им свои работы — ответили, что у меня есть чувство кадра, поэтому берут сразу в группу второго уровня.

— Ну еще бы они по-другому ответили… Платные курсы же?

— Конечно, платные.

— Смотри, Леркин, не болтайся долго без нормальной работы, — Ира допила чай. — Обновляй резюме уже сейчас и начинай по собесам ходить. Перерывы в стаже эйчары не любят. И курсы бери лучше по специальности, а не эту… высокохудожественную фотографию.

Лера поморщилась:

— Давай-ка я чайничек взбодрю.

Встала, взяла электрочайник и подставила под поток воды из встроенного в раковину фильтра — о таком она мечтала все годы скитаний по съемным квартирам. Мысль о резюме и собеседованиях вызывала дискомфорт. Фирма, где она пять лет проработала дизайнером, вылетела с рынка. Неизбежных в ходе поиска работы унижений и отказов Лера побаивалась. Да и Ромка всячески поддерживал ее в стремлении заняться настоящим искусством, а не клепанием унылых коммерческих сайтиков.

— Ты, конечно, надеешься, что Ромка будет в одно лицо на семью впахивать, — покачала головой Ирка. — А знаешь, как мужики не любят, когда им на шею садятся и ножки свешивают… Тем более раз ты в декрет намылилась. Тут лучше работу иметь, чтобы какие-никакие выплаты капали и стаж не прерывался. И в целом… чтобы жопа прикрыта была.

Лера вежливо улыбнулась одними губами. Пока Валик искал себя, продавливая диван, Ирка пахала как конь, без выходных и отпусков: кроме основной работы главным бухгалтером, вела учет для десятка мелких фирмочек и ИП. Бухгалтер она, конечно, первоклассный… но что может понимать в нормальной семейной жизни?

— Ты, кстати, зря брови не делаешь, — продолжала гундеть Ирка. — И без лифана я бы на твоем месте не ходила даже дома — сисяндры обвисли. С печеньками тоже завязывай — с боков складки стекают уже. А какая стройненькая была в универе… У тебя мужик нормально зарабатывает — прикинь, сколько вокруг него оголодавшего бабца крутится!

Лера поджала губы. На Ирку иногда находило — она становилась токсичной и лезла не в свое дело. Но они дружили еще со школы, хоть злые языки и шептались, что это просто рефлекс симпатичной девушки — оттенять себя некрасивой подругой. Действительно, Ирка была приземистой, полной, с крупными чертами лица — ее прозвище в школе было Гномиха, или Гно́ма.

Вообще-то она нормальная баба, Ирка. Когда молодой семье Голубевых пришлось грохнуть все скудные накопления на платные анализы для Ромки — он мог загнуться, пока ждал очереди в муниципальной поликлинике — Ирка без разговоров отстегнула сколько нужно было и ни разу не поторопила с возвратом. А ведь она тогда сама, глубоко беременная, впахивала на пяти работах.

— Так что ты Ромку своего бди! — Ирка, вопреки собственным советам, потянулась за печенькой и продолжила говорить с набитым ртом: — Вот уже полдесятого, например. Почему он не дома?

— Работает много.

— Знаем мы, к чему приводят эти ночные бдения в офисе. Ты это не поощряй, Леркин.

Лера слегка улыбнулась. Измены, ревность к симпатичным коллегам, скандалы из-за задержек на работе — это все то, что случается с другими. А в ее жизни есть настоящая любовь и крепкая семья, построенная на уважении и доверии.

— Ромка, как жена Цезаря, выше подозрений… Чаю хочешь еще?

— Да нет, побегу, — Ирка засунула в рот последнее печенье. — Сегодня институту одному надо оплату провести и двум ИП счета выставить. А еще у сыняры русский проверить, а то Валик сам не может одолеть -тся и -ться. Бывай, Ромке привет. И это, Лер, насчет новой работы — я серьезно. Куй железо, не отходя от кассы. В семье оба зарабатывать должны, иначе… уважения не будет.

Проглотив язвительное «кому, как не тебе, знать», Лера вышла в прихожую проводить подругу. У Ирки и без того жизнь непростая, не стоит самоутверждаться за ее счет. Не всем женщинам повезло встретить такого мужчину, как Леркин Рома. Хотя, что уж там: то, что из застенчивого полноватого мальчика она вырастила себе надежного и заботливого мужа — не одна лишь удача.

Заперев дверь, Лера оглядела себя в зеркале. Да, брови действительно пора поправить, и на лифчик забивать не стоит. Но с боков ничегошеньки не свисает… почти! Обычный российский сорок шестой размер… ну ладно, уже скорее сорок восьмой. Для любящего мужа она хороша как есть, а для всех прочих… не все ли равно?

Звякнул телефон — уведомление от маркетплейса. Так, началась скидка на коврик для ванной, который Лера давно хотела купить. Она сравнила новую цену коврика с аналогами — выходило выгодно, можно брать. Хоть ее семья теперь могла считаться если не богатой, то довольно зажиточной, за много лет экономии привычка не разбрасываться деньгами въелась под кожу.

О собственном жилье Лера мечтала все первые десять лет брака, когда они с Ромкой мыкались по съемным халупам. Из них последние пять прошли под знаком ипотеки — квартиру покупали на стадии котлована. Долгие месяцы, споря до хрипоты, выбирали жилой комплекс. С секундомером ждали начала продаж, чтобы застолбить козырную угловую трешку на пятнадцатом этаже с видом на Кремль — ну, если смотреть в бинокль. С их тогдашними заработками цена казалась заоблачной, но они твердо решили не мелочиться — построить дом не только для себя, но и для будущих детей. В стартовый взнос грохнули все накопления, выделенную родителями помощь и половину квартиры в Челябинске, которую Рома унаследовал от деда. Одобрения ипотеки ждали, словно судебного вердикта.

Морально были готовы на десять лет кабалы — но благодаря Роминому карьерному взлету уложились в пять с небольшим. Строительство, как водится, затянулось, так что начать ремонт смогли только в прошлом году. А три месяца назад супруги буднично сходили в МФЦ — и получили справку о снятии обременения. Теперь это в самом деле был их собственный дом.