Семь ключей от будущего. Песнь Творца - Риви Ольга - Страница 8

Они стояли в пустой рубке её корабля и смотрели в безразличную черноту космоса. И в этот момент пират Рейвен и лорд Викант слились в одно – в безжалостного хищника, у которого отняли самое ценное. И который теперь готов был сжечь всю галактику, чтобы вернуть это обратно.

Лаборатория, в которую меня привели, была похожа на сбывшуюся мечту и худший кошмар любого инженера. Огромное, залитое ровным, бестеневым светом пространство. Вдоль стен тянулись ряды рабочих станций, каждая из которых сверкала новейшими голографическими проекторами, квантовыми анализаторами и терминалами с прямой нейросетевой связью. Это был технологический рай, храм чистого разума, где можно было бы провести остаток жизни, не зная скуки. И именно это делало его идеальной тюрьмой.

Мне выдали форму, соответствующую атмосфере зала. Белая роба с кучей карманов и массивный пояс. Мой молчаливый эскорт, похожий на пару одинаковых шкафов в силовой броне, подвёл меня к одной из свободных станций и так же бесшумно удалился, оставив одну посреди этого царства науки. Я огляделась. За соседними терминалами работали другие. Их было около дюжины – настоящий межрасовый винегрет. Сухопарый к’тхаррианец, чьи шесть тонких рук порхали над консолью с грацией пианиста-виртуоза. Старый, сгорбленный человек с потухшим взглядом, который механически перебирал данные, не поднимая головы – казалось, он занимается этим со времён Большого взрыва.

Никто даже не дёрнулся в мою сторону. Никаких «добро пожаловать в команду», никаких косых взглядов. Они были не коллегами, а соседними процессорами в одной вычислительной сети. Атмосфера была пропитана тихим, методичным отчаянием. Или, что было ещё страшнее, – фанатичной преданностью. Молодая люминианка за терминалом напротив на мгновение подняла на меня взгляд. Её биолюминесцентные веснушки на скулах сияли ровным, спокойным сапфировым светом. В её глазах не было ни страха, ни сочувствия. Только холодный, чистый восторг новообращённого адепта. Она явно нашла в ледяной философии Лорика свою религию и, похоже, уже записалась в очередь на лоботомию во имя великой цели. Я увидела в ней своё возможное будущее и содрогнулась.

Внезапно голографический проектор на моей станции ожил. Передо мной возникло трёхмерное изображение Лорика, точнее, лишь его головы – спокойное, бесстрастное лицо, парящее в воздухе, словно экспонат в музее восковых фигур.

– Добро пожаловать в вашу новую рабочую среду, инженер Редфорд, – произнёс его ровный, как кардиограмма покойника, голос. – Надеюсь, вы найдёте её удовлетворительной. Мы ценим комфорт наших… сотрудников.

– Я бы предпочла каюту с видом на открытый космос. И, желательно, с большой красной кнопкой «катапультироваться к чертям», – съязвила я, хотя голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы.

Голограмма никак не отреагировала на мой юмор. Видимо, у него в прошивке модуль сарказма отсутствовал.

– Ваша задача проста и элегантна, – продолжил Лорик, будто я просто прокомментировала погоду. – Перед вами полный пакет данных по недавнему сражению в системе Синкс. Включая полную телеметрию с флагмана «Неукротимый» и посекундный анализ работы вашего… импровизированного резонансного орудия.

На экране передо мной вспыхнули сотни окон: графики, таблицы, спектральные анализы. Данные, которые я сама собирала, теперь были разложены передо мной, как лягушка на операционном столе.

– Вы создали любопытный прецедент, – голос Лорика был абсолютно бесстрастным, будто он обсуждал не оружие массового поражения, а новый сорт чая. – Вы использовали резонансный каскад для перегрузки эмиттеров щита. Громко, эффектно и, признаюсь, довольно грубо. Ваша задача – проанализировать этот процесс и найти способ его нейтрализовать. Создать контррезонанс. Разработать алгоритм, который позволит щитам наших кораблей не разрушаться, а, наоборот, поглощать энергию вашей атаки и становиться сильнее. Проще говоря, инженер, вы должны создать идеальный щит от от собственного изобретения.

Он сделал паузу, давая мне осознать весь идиотизм ситуации. Я должна была не просто помочь врагу. Я должна была выковать оружие против своих друзей, против Грамма, против Валериуса… против Кайдена. Взять своё самое гениальное изобретение и превратить его в бесполезный хлам, а «Неукротимый» – в беззащитную консервную банку. М-да, добланавтами пополнялся мир, и теперь я работаю на одного из них.

– А если я откажусь? – прошептала я, чувствуя, как во рту пересохло.

– Отказ – это тоже результат, – безразлично ответил Лорик. – Но неэффективный. Он подразумевает трату ресурсов на ваше устранение и поиск нового решения. Я предпочитаю не тратить ресурсы. Поэтому, если вы откажетесь, мы просто перейдём к менее… элегантным методам стимуляции мозговой активности. Поверьте, наш главный нейрофизиолог – большой фанат своего дела, и его методы крайне убедительны. Но я надеюсь, до этого не дойдёт. Вы ведь инженер. А инженер всегда ищет решение, а не проблему. Ваше решение – работать. Время пошло.

Голограмма погасла, оставив меня одну перед экраном, заполненным моим собственным гением, направленным против меня же. Деваться некуда, покалеченной или с расплавленным мозгом будет сложно припираться новому «начальству» или планировать побег.

Я посмотрела на свои руки, лежащие на холодной поверхности консоли. Они не дрожали. Я была напугана, да. До тошноты, до ледяного пота на спине. Но я была профессионалом своего дела. А профессионал, попав в безвыходную ситуацию, не паникует. Он начинает анализировать систему, в которой оказался и искать уязвимости.

Я не могла отказаться. Но я могла играть и тянуть время, ссылаясь на творческий кризис и необходимость в дополнительном пайке. Я могла имитировать бурную деятельность, а сама изучать эту станцию, её протоколы, её охрану и обитателей. В мире нет ни одной совершенной системы, без изъянов. Проверить уж точно стояло. Можно попробовать искать способ отправить сигнал или устроить саботаж.

Чтобы бороться, нужно было выжить. А чтобы выжить, нужно было стать одной из них. По крайней мере, на вид.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, выгнала из головы все эмоции, оставив только холодный, кристальный расчёт. Я посмотрела на старика за соседним терминалом, на его сломленную спину и пустые глаза. Нет. Я не стану такой. Я не сдамся.

Мои пальцы легли на сенсорную панель. Я открыла первый файл с данными. И начала работать. Скрывая за маской сосредоточенного гения свой собственный, тайный план по выживания и мести. Лорик хотел, чтобы я стала винтиком в его машине. Что ж, он его получит. Но даже один маленький, дефектный винтик в нужный момент может разрушить весь механизм.

Первые несколько смен я вкалывала, как проклятая, зарывшись в данные с головой. Это был мой проверенный способ борьбы со стрессом: превратить мозг в бездушный калькулятор, чтобы в нём не оставалось места для паники и мыслей о том, какой паршивый здесь профсоюз. Я анализировала, выстраивала модели, сравнивала показатели – словом, стала идеальным исполнителем в безупречной машине Лорика. Вот только у этой машины, как оказалось, был один очень странный, ритмичный сбой.

Первый раз это случилось ровно через восемь часов после моего «трудоустройства». Я как раз пыталась понять, почему местный спектральный анализатор выдаёт погрешность на уровне «шаманских предсказаний», когда станцию тряхнуло. Это был не удар астероида и не вибрация от перегрузки реактора. Это был резкий, тошнотворный рывок, будто какой-то космический хулиган на секунду выдернул вселенную у меня из-под ног, а потом с силой встряхнул и поставил на место. Мои внутренности исполнили акробатический этюд, а в голове будто взорвалась горсть иголок. Я мёртвой хваткой вцепилась в край консоли, пытаясь уговорить свой завтрак остаться на месте. Вот только этого «художества» на полу и консоли точно не хватало.

– Чёрт, – прошипела я, обращаясь в пустоту. – Кто-нибудь, проверьте инерционные гасители! Кажется, они сошли с ума.