Умрешь, когда умрешь - Уотсон Энгус - Страница 2

Одежда четырех парней, по-мужски небрежно разбросанная на гальке, была сплошь из кожи, за исключением промасленной кольчуги Гарта Наковальни. Металлическая рубаха Гарта весила, как хорошо упитанный ребенок, однако Гарт таскал ее с утра до ночи, изо дня в день. Он говорил, что кольчуга начнет ржаветь, если колечки не будут регулярно тереться друг о друга, и потому он вынужден ее носить, к тому же, если привыкнуть, ему будет сподручнее в битве.

В битве! Ха! Единственные битвы, в каких сражается хирд [2],– учебные поединки друг с другом. Вероятность того, что они окажутся в настоящем сражении, равняется вероятности того, что Финнбоги отправится на запад и поймает кинжалозубую кошку. Он знал, что настоящая причина, по какой Гарт все время ходит в кольчуге, иная. Просто он придурок.

Несмотря на всю бессмысленность этого, многие из примерно сотни трудяг тратили уйму времени, учась обращению с оружием, которое привезли с собой из старого мира. Все четверо из плескавшихся в воде парней состояли в хирде, элитной боевой дружине, куда входили десять самых лучших бойцов трудяг.

Финнбоги ждал, что его попросят присоединиться к хирду еще прошлым летом, когда один из воинов совсем состарился и ушел, однако ярл Бродир выбрал Тайри Древоног. И это, между прочим, досадно, если учесть, что она девчонка, вдобавок на два года младше него. На тот момент ей было всего шестнадцать. Правда, Тайри чуть ли не двухлетней крошкой начала делать оружие, отрабатывать приемы и заниматься воинской подготовкой с утра до ночи, так что она точно станет не самым худшим бойцом дружины. Кроме того, подозревал Финнбоги, включить в хирд женщину не помешает.

Все дети трудяг заучили назубок, по каким причинам Открыватель Миров Олаф и другие старейшины трудяг покинули восток, преодолели соленое море, куда более широкое, чем поколение Финнбоги в силах вообразить, затем поднялись по рекам и пересекли огромные озера, чтобы основать поселение трудяг. Несправедливое отношение к женщинам было одной из причин. В общем, хорошо, что женщину наконец-то приняли в хирд, но никуда не годится, что из-за этого Финнбоги лишили места, какое он считал своим по праву. Не то чтобы он вообще хотел числиться в дурацком хирде, скакать и махать оружием дни напролет. У него есть занятия и повеселее.

Толстый Волк, отплыв от берега, нырнул – он мог оставаться под водой целую вечность, – а Гарт Наковальня заметил Финнбоги на берегу.

– Эй, Хлюпик! – проорал он. – Даже думать не смей трогать наше оружие, а не то попрошу кого-нибудь из девчонок тебя отлупить!

Финнбоги ощутил, что заливается краской, и перевел взгляд вниз, на оружие: чрезмерно украшенные резьбой боевые топоры Гарта, Кусачие Двойняшки, красивый меч Бьярни, Сокрушитель Львов, грубый молот Волка, Раскат Грома, и лук Сассы, который не был оружием из старого мира и потому имени не имел.

– Славная одежа! – выкрикнул Гарт. – Молодец, что приоделся, отправляясь подрочить в лесу. Если уж для любви у тебя только рука, надо ее уважить, верно, ты, кучерявый членосос?

Финнбоги пытался придумать достойный ответ, основанный на мысли, что если уж он чего-то там сосет, то тогда у него остается не только рука, однако ему вовсе не хотелось соглашаться и развивать эту тему.

– Отвали оттуда, Хлюпик, ты портишь вид, – прибавил Гарт. Чтоб ему провалиться прямо в Хель! – Раньше, чем Финнбоги сумел остроумно ответить.

Гарт, может, и придурок, но за словом в карман не лезет.

– Отвяжись от него, – сказала Сасса Губожуйка.

Финнбоги покраснел еще сильнее. Сасса была симпатичной.

– Вот именно, Гарт, – внезапно вмешалась Бодил. – Иди искупайся, Финнбоги!

– Да, мелкий Хлюпик! Отмойся, после того как дергл в лесу! – расхохотался Гарт.

Волк вынырнул на поверхность и тепло улыбнулся Финнбоги. Солнце играло на его широченных круглых плечах.

– Давай сюда, Финн! – позвал он.

Наконец-то кто-то назвал его тем именем, которое ему нравится.

– Иди, Финн! – вторила Бодил. – Иди, Финн! Иди, Финн! – распевала она.

Сасса с улыбкой поманила его, отчего Финнбоги залопотал что-то невнятное.

Позади них Киф, который до сих пор не подозревал о присутствии Финнбоги, продолжал рассекать задницы воображаемых врагов своим Рассекателем Задниц.

– Я сейчас купаться не могу, мне нужно… гм… – Финнбоги кивнул на кусок бревна у себя на плече.

– Конечно, дружище, занимайся тем, чем должен! Пока! – Волк взмыл над водой, словно лосось, и скрылся в волнах.

– Пока, Финн! – крикнула Бодил.

Сасса с Бьярни помахали руками. Гарт, чей мускулистый торс блестел, возвышаясь над водой, ухмыльнулся и смерил Финнбоги таким взглядом, как будто все знал про осу, знал, почему парень в своей лучшей одежде и что он собирается сделать из бревна.

– Не понимаю, почему вы вообще обращаете внимание на этого… – услышал напоследок Финнбоги слова Гарта.

А вот Финнбоги не понимал, почему остальные обращают внимание на Гарта Наковальню. Он ведь просто засранец. А все остальные ничего себе. Толстый Волк никогда никому дурного слова не сказал. Бьярни Дурень дружелюбный и веселый, Сасса Губожуйка изумительная. А Бодил Гусыня… Бодил есть Бодил, и Гусыней ее прозвали вовсе не потому что она похожа на гусыню, просто Финнбоги как-то заявил, что у нее выражение лица, как у умной гусыни, и так оно и было, и прозвище приклеилось. Финнбоги было немного стыдно, однако не его вина, что он такой наблюдательный и проницательный.

Он шел дальше, придумывая колкости в ответ на то, как его обозвали членососом. Две самых лучших были: «А не поплыть ли тебе отсюда в открытое море?» и «Это я порчу вид? Да тут хороший вид только у тебя, потому что тебя на нем нет!»

Финнбоги жалел, что не придумал это вовремя.

А в трехстах пятидесяти милях к югу от Трудов управляющий Хато промаршировал через главные западные ворота Кальнии, столицы Кальнианской империи и величайшего города в целом мире. Он отсутствовал почти год и, увидев, как бурно развивается промышленность его родного города, испытал столь радостное потрясение, что даже остановился и покачал головой. Будь он одним из неотесанных простолюдинов Кальнии, наверное, разинул бы рот и выругался.

Чтобы успокоиться, он медленно задышал носом, наполняя легкие сладостным воздухом Кальнии. Можно поклясться богом Солнца Инноваком и самой Императрицей Лебедь, что Кальния являет собой потрясающее зрелище.

Будучи послом Айянны, Императрицы Лебедь, в другие империи, управляющий Хато проехал тысячи миль. Некоторые города из увиденных им могли соперничать с Кальнией по размерам и роскоши, но последние несколько недель он тащился на собачьих упряжках и лодках по куда менее цивилизованным землям. Самое великолепное поселение, встреченное им за последнее время, было просто скоплением покосившихся хижин, навесов и прочих нищенских обиталищ. После ночевки в самом лучшем жилище этой деревни управляющий Хато весь чесался. Как эти низшие могут жить, словно звери?

– Чиппаминка, разве Кальния не возвышается над любым другим городом или селением, словно сохатый над стадом оленей пуду [3]?

Его юная носильщица магического набора и наложница взяла его за руку и прижалась своим умащенным телом к его боку.

– Город поистине изумительный, – отозвалась она, и ее сияющие глаза широко раскрылись от удовольствия.

Он отстранил от себя девушку на расстояние вытянутой руки. Чиппаминка носила набедренную повязку с лебедем, затейливо вышитым иглами дикобраза, подаренное Хато золотое лебяжье ожерелье, чтобы отражать свет и преданность богу Солнца Инноваку, а больше на ней не было ничего. Она выдержала его взгляд, кокетливо улыбаясь, а потом облизнула верхнюю губу.

Ему пришлось отвести глаза.

Он был доволен свой новой носильщицей магического набора. Очень доволен. Та женщина, которая исполняла эту обязанность раньше, исчезла еще в начале его посольства в большом портовом городе в устье Матери Вод. Они шли, он обернулся, чтобы спросить ее о чем-то, а ее не оказалось на месте. Больше он эту женщину не видел.