Потерянная Мэри - Брэйн Даниэль - Страница 7

Судебная и исполнительная власть держались в невероятной связке двадцать четыре года, достаточный срок, чтобы чья-то чаша терпения переполнилась и он быстро – фантастически быстро, Джекки, как ни напрягала память, не вспоминала никого, кто способен так оперативно сработать, – организовал нападение на архив, подставил Татэма, на которого было всем наплевать, чтобы через него подставить Торн, подставил Джервиса, который торжественно объявил, что живых седитионистов больше не существует.

Пятой целью мог стать вероятный, в представлении многих, кандидат на место Татэма, будущий ментор, в чем никто не сомневался, носивший фамилию Торн и звание капитана государственной стражи. Капитан Эйтан Торн был откомандирован в один из южных заброшенных городов с миссией изъятия документов, и он до сих пор не вернулся, хотя должен был.

В выездах в заброшенные поселения случалось всякое – Джекки была и свидетелем, и участником, иллюзий она не строила. Группу задержала пыльная буря – так заставляла себя считать Джекки, так вслух считали все, и никто не осмеливался говорить, что Эйтан может уже никогда не вернуться. Все, что позволил себе Рик Стентон – намекнуть, каким образом события могут быть связаны.

Джекки положила на стойку удостоверение, и уставший уоррент мазнул по нему безразличным взглядом.

– Уоррент Хант скончалась, не приходя в сознание, капитан. Уоррент Лоран и капрал Харгрейв без изменений.

Джекки стянула удостоверение и убрала его в карман. Попала она не сразу, и уоррент по-прежнему равнодушно наблюдал над ее усилиями.

– Я могу поговорить с докторами?

– Если вам их не жаль, капитан. У них выдалась непростая смена.

Джекки разочарованно отошла. Ей в любом случае не могли сказать ничего, кроме неутешительных прогнозов. Из дневного рапорта она знала, что состояние уоррента Хант было наиболее стабильным и наименее тяжелым, но именно она умерла первой, оставив фактической сиротой малолетнюю дочь.

Остаток пути по коридору, лестнице и коридору до родильного отделения Джекки проделала, избавляясь от проснувшихся призраков. Полутемное здание морга, наспех сколоченное из мокрых побитых досок, металлический ржавый стол – или то были потеки крови? – и тела отца, матери и младшего брата, пробывшие в воде несколько дней. Лестер и весь округ Роуи, смытый волной высотой в сорок ярдов. Спаслись от стихии всего человек пятнадцать, из них в итоге выжили четверо.

Одного из них, подозреваемого в преступлении высшей тяжести, десять лет назад Джекки застрелила собственноручно при попытке к бегству.

– Доктор Фитцджералд?

Главный врач родильного отделения поднял голову от записей и утомленно кивнул. Джекки закрыла за собой дверь, и госпитальные звуки пропали.

– Глава следственного отдела…

– Да, я знаю, – доктор махнул рукой, указывая на хлипкий стул. Джекки села, отметив, что стул вряд ли выдержал бы кого-то потяжелее. – Капитан Джеклин Девентер. Вы не появляетесь просто так.

В госпитале было прохладнее, чем в управлении. Выше потолки, толще стены, и здание построили в те времена, когда камни добывали у океанского побережья, не боясь предательства обманчиво-спокойных волн. Джекки не знала, что было здесь прежде, возможно, такой же госпиталь, со времен Бедствия здание подвергали перепланировке бессчетное количество раз, но не сносили.

– Как ребенок?

Доктор Фитцджералд грустно улыбался в густые усы, и Джекки не понимала причины. Радости в том, что на третьей линии найден младенец, что на округ набросилась пыльная буря, да и в собственном визите она не находила, но у доктора могло быть иное мнение.

– Жив, – уклончиво ответил доктор Фитцджералд. Он воспользовался вынужденным перерывом, снял очки, протер их полой халата. Без очков вид у него был уязвимый. – Я не вижу серьезных травм, остальное покажет время.

Он надел очки, уткнулся в бумаги и покивал собственным мыслям. Джекки он все-таки был не рад, но государственной страже не радовались, куда бы она ни пришла.

– Сколько времени он пробыл… без матери? – облизывая обветренные губы, спросила Джекки. – Не знаю, как верно задать вопрос. Погода не располагает к подброшенным детям. Высокая температура, пыльная буря. Что у него могло наступить – обезвоживание? Сколько времени он не ел?..

Доктор взглянул на нее, зажмурился на секунду, и глаза у него были такие же красные, как у самой Джекки.

– Сложно ответить наверняка. А не наверняка вам, скорее всего, и не надо? – уточнил он.

– Мне нужна любая информация, – призналась Джекки. – Вы верно заметили – я появляюсь не просто так.

– Хотите циккор? – внезапно предложил доктор и встал. – Попрошу принести, мне самому не помешает. – Он открыл дверь и крикнул кому-то в коридор, потом вернулся за стол, сел, скрестив на груди руки. – Вы задаете правильные вопросы.

Джекки ухмыльнулась, размышляя, отнести это к лести или к факту, который доктор с удовольствием бы не отметил.

– Младенцу неделя или чуть меньше, – размеренно начал он. – Мальчик, немного истощен, полагаю, у матери проблемы с молоком. Может, в этом причина, почему его подкинули? – Джекки пожала плечами. – Но без матери он пробыл недолго, максимум часа два-три. Он ухожен, был относительно сыт, не обезвожен, если за ним смотрела не мать, то кто-то, имеющий возможность следить и понимающий, что он делал. Шестой палец передается по наследству, вам стоит поискать его возможных родителей, подобные приметы всегда записываются в карточку при рождении, и, как вы понимаете, от этого непросто избавиться.

Джекки кивнула, рассматривая стол доктора. Он был завален бумагами, как и стол Рика Стентона, нагонял на нее тоску, и она понимала сопротивление Эйтана административной работе. У самой Джекки был влюбленный в бесконечную писанину Кин. Никто, кроме него, не воспринял бы всерьез совет доктора Фитцджералда поискать среди пары сотен тысяч людей кого-то с шестью пальцами, и именно скрупулезность и внимательность Кина, его любовь к копанию в иссохших от времени документах были поводом для того, чтобы Джекки бессовестно отщипнула его от кадров пожарного подразделения.

– Спасибо, – искренне сказала Джекки, больше уповая на дотошность Кина, чем на удачу, – эта информация нам поможет. Должна помочь. Вы знаете случаи, когда беременная женщина успешно притворялась не беременной и этого никто не заметил? И если это притворство ей удалось, то по прошествии какого времени она вдруг может решить положить младенца, рожденного с такими трудностями, на крыльцо дома на третьей линии?

Доктор слушал ее, хмурясь. В стеклах очков отражались блики лампы, и Джекки плохо видела его глаза.

– Материнство это непросто, – улыбнулся доктор и снова снял очки. – Матери охотно отдают детей в ясли. Правда, там всегда не хватает мест, в поселениях, по слухам, с этим получше. Что до того, что она скрывала беременность… Постоянное утягивание отражается на развитии плода, а если учесть, что мать ни разу не появлялась в госпитале, а я бы знал, что кто-то примерно в это время должен родить, – нет, она не была среди моих пациенток. Так вот, капитан, если родильница с девятой линии…

Он помолчал, что-то прикидывая, Джекки страдальчески скривилась, опасаясь, что доктор ищет, как бы половчее соврать, хотя ему даже не пришлось намекать на квартал Пару. Он прекрасно все знал и сам, понимал, что это знает и Джекки, никуда с девятой линии не свернуть.

– У жителей квартала Пару условия труда такие, что она бы не доносила ребенка до этого срока. Позже, когда ребенок немного окрепнет… или же наоборот, или же вы официально попросите меня об этом, я дам экспертное заключение с обоснованием своих выводов.

Джекки хмыкнула. Она не сомневалась, что доктор не лжет, но не собиралась ему признаваться, что не намерена разбирать его письмена еще раз.

– Я попрошу поговорить с вами доктора Руис, – она постучала пальцами по тыльной стороне крышки стола, и доктор вздрогнул от неожиданности. Джекки убрала руку. – С ней вы скорее найдете общий язык. Что, кроме смерти матери или отсутствия у нее молока, могло заставить ее отдать ребенка? Если она с девятой линии, если она не имеет квоты, она всегда могла сообщить о наступившей незапланированной беременности как о свершившемся факте, заявить, что хочет оставить беременность и ребенка под своей опекой после его рождения. Квоту ей могли и уступить, – подумав секунду, добавила она.