Хантстил. Искра Бездны - Дрэйк Анна - Страница 1

– Молодец, Левиар. Хорошая работа. Как всегда.

Голос Императора стекает по спине, как тёплая кровь. Сладкий. Гнилой.

Он называет хорошей работой пепелище. Деревню, которую я стёр с лица земли. Женщин. Детей. Стариков.

– Рад, что оправдал ваши ожидания, – бросаю сквозь зубы, глядя в стену за его спиной.

Я намеренно избегаю встречаться с ним взглядом, но он всё равно заставляет меня обернуться.

Ладонь Императора ложится на моё плечо имитируя дружеский жест.

Я ненавижу его прикосновения!

– Ты никогда не заставлял в себе усомниться, – он хмыкает, пальцы слегка сжимают мой погон. – Кто ещё справится с прислужниками Роя лучше, чем Дракон Бездны?

Его улыбка – безупречна. Высокий, светловолосый, с бородкой, выстриженной по последней моде. Глаза – светятся, будто янтарь на солнце.

Образец правителя сошедший со страниц учебников.

Но это всё ложь.

Он знает, что я вижу настоящего Варгоса. Ту трупную черноту, что копошится в его душе .

– Скажи, Левиар… – Он наклоняется ближе, и в его зрачках вспыхивает знакомый садистский интерес. – Когда в тебе говорит Голос Бездны… ты хоть что-то осознаёшь? Или просто тонешь? Может, слышишь, как они кричат?

Психопат.

Я сжимаю кулаки.

– Если вам так интересно – приходите в следующий раз. Посмотрите вблизи.

Он откидывается назад и негромко смеётся.

– Я же не самоубийца. – Палец императора касается моего горла, проводит по рунам. – Ты же не различаешь своих и чужих, когда Оно говорит. Только метка и может спасти.

– Но вас-то это не касается, – бросаю я, глядя сквозь него.

Метка ограничений.

Цепь рун на шее. Ошейник. Запрет на поднятие руки против императора.

Он знает, как я ненавижу это.

– Увы, это максимум, что мы смогли сделать, – вздыхает Варгос, разводя руками. – Защита для всего одной личности. А сам понимаешь: без императора – нет империи.

Его взгляд скользит к окну, где алеют проклятые утёсы Ландериза.

– А наша империя с её вечной битвой…, – он делает паузу. – Ей особенно нужен сильный лидер и, конечно же, такое беспощадное оружие, как ты, Левиар.

Его рука снова на моём плече. Дружеский хлопок.

Я молчу.

Он прав.

Пока Кровавый Рой отравляет наши земли – я должен убивать.

– На сегодня вы свободны, генерал. Империя благодарна.

Я бью кулаком в грудь.

– Служу во славу Ландериза.

Разворачиваюсь к выходу.

– Левиар.

Останавливаюсь.

– Завтра в Академии Хантстил – отбор Искр.

Я презрительно морщусь.

– Искр, как же. Выбирают служанок и наложниц.

– Знаменитый цинизм генерала Нокса, – смеётся он. – А вдруг попадётся действительно одарённая? Искр всё меньше. А это проблема, сам понимаешь.

Пожимаю плечами. Да, это проблема, но решать её нужно не мне.

– Зачем мне там быть? Я никогда не почувствую силу Искры.

– Ты – легенда, – его голос становится мягким, ядовитым. – Будущие воины должны видеть, каким должно быть идеальное оружие.

Ну, да. А знатные дома и твой главный противник – помнить, что ты можешь спустить меня с цепи.

– И, конечно… – Взгляд Императора скользит вниз. – Даже Дракону Бездны нужна… разрядка. Поэтому, если Искр и не будет, то ты все равно сможешь подобрать себе…

Я поднимаю глаза.

– У меня для этого есть битвы.

Он хмыкает.

– Непробиваемый, да? Что ж… жду завтра.

Кивок и выхожу.

Стражи расступаются при моем появлении – быстро, резко, будто боятся, что один мой взгляд разрежет их пополам.

Коридор замирает. Слуги прилипают к стенам, растворяются в тенях.

Они знают.

Знают, что я сделал.

Знают, что сделаю ещё.

Улица встречает меня тишиной. Толпа расступается, как море перед кораблём-призраком.

Конюх подводит Дара. Мой чёрный жеребец бьёт копытом, ноздри раздуваются – он чует кровь на мне.

Я вскидываю ногу в стремя…

“Тык.”

Под ногами яблоко – круглое, красное, нелепое на фоне пыли и камней.

– Эй! – Детский голос. Мальчишка, лет пяти, хватает фрукт, поднимает глаза –

– Ты… ты генерал…дракон Бездны?! Ого…

Его взгляд горит. Не страхом – восторгом.

Конюх тут же падает на колени:

– Простите, ваша светлость! Он ребенок. Дурачок! Он не поним…

– Плевать.

Я рывком сажусь в седло.

Спина горит.

За мной следят десятки ненавидящих глаз.

– Палач..

– Мясник…

– Чудовище…

Я привычно растягиваю губы в ледяной улыбке.

Они правы.

– Хватит, Лада.

Голос отца обрушивается на меня, как тяжёлый кулак. Он нависает надо мной, и его дыхание пахнет дешёвым коньяком и страхом.

– Я уже сказал. Ты выйдешь за Рамиля, потому что у меня долги, которые меня убьют. А он согласился их списать – за тебя. Ты должна понять…

– Что? – Голос мой дрожит, но не от страха, а от ярости. – Что вместо того, чтобы отвечать за свои ошибки, ты продаёшь меня? Это я должна понять?

Подбородок вскинут. В глазах – огонь.

Лицо отца побагровело, жилы на шее надулись, как верёвки.

– Слишком я вас с матерью разбаловал. Ты выйдешь за него, Лада. И будешь делать всё, что он скажет. Потому что это единственная польза, которую ты можешь принести. Ты – инструмент. И тебя используют.

Слова жгут, как раскалённое железо.

– Да пошёл ты! – вырывается из горла хриплый крик. – Сам стань его инструментом, если так хочешь!

Я рвусь к двери. Бежать. Сейчас. Пока не поздно.

Но проклятое свадебное платье – эти метровые кружева, эта клетка из шёлка и жемчугов – опутывает ноги. Я спотыкаюсь, и в этот момент его рука впивается мне в руку, чуть выше локтя

– Прекрати!– Я заставлю тебя слушаться! – Он трясёт меня, как тряпичную куклу. Глаза бешеные. Ладонь заносится для пощёчины…

Дверь распахивается.

– Эй, Юрочка, – раздаётся масляный голос. – Ты что это, мою невесту пугаешь?

Рамиль.

Дорогой костюм, уродливо обтягивающий его рыхлое тело. Жирные пальцы с перстнями. И эти глаза – маленькие, свиные, ползущие по мне, как слизни.

Отец сразу съёживается, бормочет что-то, но Рамиль уже не слушает. Он приближается, и его дыхание – тёплое, липкое – обволакивает мою щёку.

– Не бойся, Ладушка, – шепчет он, и от этого голоса сводит зубы. – Больше никто тебя трогать не будет. Только я.

Облизывается.

– Первая ночь будет… незабываемой. Я знаю, ты у нас дикарка. – Его пальцы сжимают моё запястье. – Но это исправляется. Фиксация. Доминирование. И вот…