Эпоха Титана 4 (СИ) - Скабер Артемий - Страница 9

Голос сел от крика или от страха.

— Сорок шагов до него, — прикинул я на глаз. — Пульни-ка туда. Сейчас, не думай, просто стреляй.

— Но там… — начал он, замялся. — Там же ничего нет. Только скалы.

Я посмотрел ему в глаза.

— Стреляй, — повторил медленно.

Саша облизнул потрескавшиеся губы, сглотнул с трудом. Поднял гранатомёт к плечу, уперев приклад в ключицу. Прицел плясал, описывая круги. Дыхание сбивалось, грудь вздымалась. Он закрыл один глаз, сфокусировался, задержал дыхание, пытаясь стабилизировать руки.

И нажал на спуск.

Выстрел. Отдача. Снаряд вылетел из ствола и полетел, оставляя за собой лёгкий дымный шлейф. Долетел до скалы за пару секунд, ударился точно в выступ, который я указал, и взорвался.

Вспышка оранжевая осветила серость на мгновение, превратила её в светящееся облако. Грохот взрыва ударил волной, отразился от стен ущелья многократным эхом. Осколки снаряда разлетелись во все стороны, посыпались на землю железным градом. Куски породы полетели следом, кувыркаясь в воздухе.

И скала закричала.

Нечеловеческий вопль разорвал тишину. Высокий, пронзительный, полный боли и ярости одновременно. Звук был такой силы, что я почувствовал его не только ушами, но и кожей. Вибрация прошла по телу волной, заставила кожу покрыться мурашками.

Кусок породы размером с человека отвалился от стены, покатился вниз, набирая скорость. Грохотал по выступам, сбивая мелкие обломки. Из трещины, что образовалась на месте выступа, хлынула чёрная кровь густым потоком. Она брызнула фонтаном вверх, потом хлынула вниз, залила скалы блестящими ручьями, потекла по расщелинам.

Вниз рухнула туша, ещё и как-то так что полетела к нам. Странно, толи туман разогнало, может глаза привыкли, но видимость вдруг возросла. Мы все смотрели на монстра, что летел вниз.

Туша: плоская, широкая, покрытая каменными наростами. Она упала с высоты пятнадцати шагов, может, двадцати. Ударилась о землю всей массой с глухим, тяжёлым звуком. Земля дрогнула под ногами, волна вибрации прошла по породе. Пыль поднялась столбом, окутала труп серым облаком.

Тварь задёргалась в агонии. Четыре лапы забились в конвульсиях, когти скребли по породе, оставляя глубокие борозды. Хвост хлестал по валунам слева направо, разбрасывая осколки. Голова дёргалась из стороны в сторону, пасть открывалась и закрывалась, игольчатые зубы щёлкали на пустоте.

Начал подходить ближе. Тело её было похоже на панцирь огромной черепахи, который сросся со скалой намертво. Спина покрыта толстым слоем камня, наросты образовывали неровную поверхность, которая идеально имитировала породу. Голова небольшая относительно тела, треугольная, приплюснутая. Пасть полна игольчатых зубов в три ряда, загнутых внутрь. Глаза — маленькие, тусклые, мутные.

Конвульсии затихли, лапы дёрнулись последний раз и замерли. Хвост упал плашмя на валуны и не поднялся. Гад сдох. Огляделся, какого-то хрена все попёрлись за мной.

Мы смотрели на труп. Никто не шевелился, никто не дышал. Саша опустил гранатомёт, уставился на чудовище, рот приоткрыт, челюсть отвисла.

Это что за чудо-юдо? Я не припомню гигантов такого вида ни на своей планете, ни на этой.

— Что… — прошептал один из пацанов-живцов хрипло. — Что это за хрень?

Альберт первым пришёл в себя. Бросил окурок в сторону, подошёл ближе к туше. Присел на корточки рядом с башкой твари, рассматривая наросты на спине.

Провёл рукой по шершавой поверхности, словно гладил, проверяя текстуру.

— Луркеры, — сказал он наконец хрипло, поднимаясь на ноги. — Каменные гады.

Он встал, отошёл на шаг, отряхнул ладони друг о друга.

— Кто? — поднял бровь.

— Луркеры… — покачал головой Курпатов. — Редкие твари, очень… Нам можно сказать повезло. Они живут в скалах, маскируются под породу. Сливаются с камнем так, что не отличишь даже вблизи. Их способность… — он замолчал, подбирая слова. — Делает их частью скалы, буквально.

Он повернулся к остальным, обвёл взглядом.

— Они умнее обычных гигантов, — продолжил Курпатов. — Намного умнее, хитрее, терпеливее. Охотятся стаями, координируют атаки. Выжидают, пока жертва ослабнет, устанет, израсходует патроны. Потом нападают разом, со всех сторон одновременно.

Один из ловцов издал сдавленный звук. Что-то среднее между всхлипом и стоном. Лицо позеленело, словно его сейчас вырвет.

— Я слышал о них, — прошептал он, глядя на труп с ужасом. — Говорили старые ловцы в корпусе. Что они… что они вызывают туман. У них магия какая-то особая. Никто точно не знает. Но туман — это их работа. Они создают его, чтобы жертвы не видели откуда идёт атака.

Он сглотнул с трудом, провёл рукой по лицу.

— И ещё говорили… — голос упал до шёпота. — Что их не убивают. Что тот, кто зашёл в их логово, не выходит. Никогда. Ни один отряд, который входил в скалы где водятся Луркеры, не вернулся полностью. В лучшем случае выживал один-два человека.

— Хреново, — буркнул старик, закашлявшись в кулак. — Совсем хреново получается.

Второй пацан-живец вдруг заплакал. Тихо, почти беззвучно, но слёзы потекли по щекам ручьями. Он их не утирал, даже не пытался скрыть. Просто стоял и плакал, глядя на мёртвого Луркера, на чёрную кровь, что растеклась лужей вокруг туши.

Альберт повернулся к нему, посмотрел долго и тяжело.

— Заткнись, — сказал он негромко, но жёстко как удар. — Слёзы потом, когда выживем. Если выживем, а сейчас держи оружие крепче и не отсвечивай. Понял?

Пацан всхлипнул, кивнул судорожно. Утёр лицо рукавом, размазав грязь и слёзы по щекам. Поднял автомат, прижал к груди.

А потом со стен начали сыпаться остальные. Эти луркеры больше не прятались, не пытались слиться со скалами незаметно. Игра в прятки закончилась, началась охота.

Они отрывались от породы один за другим. Слышал хруст, а потом тела отделялись от стен с мокрым чавкающим звуком, будто кто-то срывал огромные присоски с поверхности. Падали вниз тяжёлыми массивными тушами. Один за другим, не переставая. Второй, пятый, десятый. Счёт сбился. Они сыпались как камнепад во время землетрясения.

Впереди, там, где стояли жалкие окровавленные остатки первой и второй команд, началась полномасштабная паника. Последний остаток дисциплины испарился. Люди закричали хором. Десятки голосов слились в один сплошной протяжный вопль ужаса, который разнёсся по ущелью эхом. Кто-то бросился назад, пытаясь убежать в серость.

Ноги путались, люди спотыкались на ровном месте, падали. Кто-то метнулся в стороны, к стенам, словно собирался лезть вверх по отвесным скалам. Кто-то просто упал на колени и закрыл голову руками, сдаваясь до начала боя, прячась от реальности.

Их строй рассыпался мгновенно, будто его никогда и не было. Все тренировки, вся муштра, вся дисциплина испарились в одну секунду. Люди толкали друг друга, пытаясь вырваться вперёд. Давили слабых, топтали упавших. Спотыкались о трупы своих товарищей, которые лежали с прошлой перестрелки.

Автоматы грохнули снова. Беспорядочно, хаотично, без всякой координации или цели. Кто-то стрелял очередями в небо, не целясь вообще. Кто-то бил по земле перед собой, поднимая фонтаны каменной крошки и пыли. Кто-то пытался прицелиться, но руки дрожали так сильно, что пули уходили мимо цели, попадали в своих же товарищей.

Но теперь это было совершенно бесполезно. Луркеры уже были не на стенах, а близко к остаткам групп. Поморщился, мне нужна информация о противнике, поэтому…

Серость немного рассеивалас, я поймал момент, увидел окружение чуть лучше.

— Отходим! — приказал я и мы начали отступать. — Вон туда!

Луркеры ворвались в толпу. Один прыгнул на человека спереди, сбил его с ног всей массой, придавил к земле панцирем. Когти вонзились в грудь глубоко, пробили форму как бумагу, разошлись рёбра с хрустом, лёгкие лопнули. Фонтан крови. Запах железа и нутра.

Человек успел закричать один раз, но крик оборвался бульканьем крови в горле. Тварь рванула лапой вбок резким движением, вырвала из груди кусок мяса и костей размером с кулак. Сердце, рёбра, лёгкое — всё вместе.