Меченый. Огонь наших сердец (СИ) - Савинков Андрей Николаевич - Страница 9

— Кроме того, мы прорабатываем идею о выплате вознаграждений за предоставление сведений о хищениях. Сдал вора — получи кусок от того, что вернулось государству в казну, — озвучил ещё одну задумку Романов.

— Это же что, опять доносы? Как в 1937-м? — Лигачёва наш напор с двух сторон окончательно сбил с толку. И это при том, что именно в нашем главном по кадрам я был уверен на сто процентов: в плане личного обогащения Егор Кузьмич был совершенно простым человеком, я у него и дома был. Не коммуналка, конечно, но и золотых унитазов там точно нет.

— А чем плохи доносы? Людям снизу часто видно то, что сверху от глаза ускользает. Нужно только какой-то предохранитель в систему встроить, чтобы злоупотреблений избежать, а так — какие проблемы?

Ну и был ещё один момент. Самой крупной сейчас наличной купюрой были коричневые сторублёвки с Шолоховым, причём после смены старых рублей на новые количество данных банкнот было уменьшено до минимально возможного минимума. 100 рублей — чуть меньше половины средней зарплаты на момент 1988 года; большая часть населения такие бумажки держала в руках крайне редко, они зачастую в быту просто не нужны, как, впрочем, и полтинники. Самыми ходовыми были рубли и трёшки, а самой крупной из «повседневных» — червонец. Но пройдёт время, деньги будут потихоньку контролируемо обесцениваться, и, например, через 20 лет средняя зарплата должна дойти при том же взятом темпе с определённым опережением инфляции до 500 рублей. И чем дальше, тем оперировать большими суммами в наличке будет сложнее и сложнее. Честные люди перейдут в безнал, а нечестные… Ну что ж, посмотрим, как они смогут существовать в условиях «цифрового коммунистического концлагеря».

05 сентября 1988 года; Краснодар, СССР

АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ: Новые страницы международной справедливости

В мировом правосудии наметился важный поворот. Вслед за государством Науру, обратившимся в Международный суд ООН с иском к Австралии за ущерб, нанесённый в годы колониального гнёта (Науру обрело независимость в 1968 году), к судейской трибуне Гааги идёт и Кения — с требованием законного возмещения от Великобритании.

Это решение кенийского народа — не только правовой шаг, но и нравственный приговор самой системе колониализма. Путь Кении к свободе был тяжёл и кровав: британские власти, стремясь подавить национально-освободительное движение, вводили режим чрезвычайного положения, сеть «лагерей перевоспитания» и «защищённых деревень», практиковали массовые задержания и высылки, пытки и унижения, внесудебные расправы. Широко известны коллективные наказания целых общин, конфискации земель у крестьян, насильственные переселения, разрушение традиционного уклада и культуры. Колониальные каратели отвечали на стремление народа к свободе штыком и плёткой, в то время как кенийские патриоты платили за независимость жизнью и здоровьем.

Как свидетельствуют документы и многочисленные показания, «цивилизаторская миссия» метрополии обернулась для Кении сломанными судьбами, разорением хозяйства, истощением природных богатств. Лондон несёт полную ответственность за преступные методы управления, за систематическое попрание человеческого достоинства и прав коренного населения. Сегодня, когда свободная Кения уверенно строит будущее, пришло время назвать вещи своими именами и потребовать возмещения причинённого ущерба — в строгом соответствии с нормами международного права и принципами исторической справедливости.

Советский Союз всемерно поддерживает справедливые требования Найроби. Страна Советов неизменно стоит плечом к плечу с народами Африки, Азии и Латинской Америки в их праве на развитие, суверенитет и достоинство. Мы убеждены: голос Кении в Гааге — это голос всех, кто пережил гнёт колонизаторов, это шаг к упрочению мира на началах равноправия и взаимного уважения.

Создание положительного прецедента в деле Кении откроет широкую дорогу десяткам других пострадавших стран XIX и XX веков — от Африки до Карибского бассейна — для законного взыскания с бывших метрополий того, что им принадлежит по праву. Международный суд ООН призван ясно показать: эпоха безнаказанности колониальных преступлений безвозвратно ушла в прошлое.

И пусть этот судебный процесс станет ещё одной вехой на пути торжества правды, равенства народов и подлинной свободы. СССР — с теми, кто идёт этим путём.

— А чего у вас центр города такой… Неказистый?

Мы с руководителями города и края в окружении «приближенных» и охраны не торопясь шли по улице Буденного и «общались с народом». Охрана, как водится, была против, но поскольку мероприятие было не запланировано заранее, вероятность того, что вот где-то там в окне меня караулит снайпер, виделась крайне небольшой.

— Не ставили нам задач, товарищ генеральный секретарь. Жилье новое строится целыми микрорайонами, как и по всей стране, но вот чтобы старую застройку сносить, таких указаний не поступало.

Погода в начале сентября в южном городе была просто идеальной. Жара уже отступила, солнце то пряталось, то опять появлялось из-за тучек и не сжигало кожу, а ласково «поглаживало» копошащихся тут на земле людишек. В Москве уже было прохладно, и возможность еще на пару дней сбросить пальто и зацепить еще немного лета казалась просто бесценной.

— А сами-то что? Или своего ума нет?

Центр города Краснодара в эти времена — впрочем, я в той жизни тут не бывал, поэтому сравнивать мне было сложно — выглядел странно. Вот построенные явно с умом и даже местами со вкусом административные и другие «общественные» здания, а вот — буквально на соседней улице в квартале от главной площади — какой-то сомнительного вида частный сектор, явно видавший виды и буквально просящийся под снос. При том, что город застроен вполне современными квадратами, его развитие не упирается в архаичную радиально-кольцевую схему пларовки, как в той же Москве, легко можно было получить настоящую жемчужину русского юга.

— Сделаем, товарищ генеральный секретарь. Соберёмся, подсчитаем. Это правильно, хибары нужно сносить и строить город по-новому, по-коммунистически, — от такого ответа местного первого секретаря горкома я только вздохнул и покачал головой. Почему нужно, чтобы именно генсек приехал и ткнул носом в очевидное? Почему нельзя самим оперативно решать подобные вопросы. Причем ладно бы средств не было, так нет, на стройку выделяется столько, что… Много, короче, выделяется, каждый год обновляем рекорд по введению в строй нового жилья. Что мешает в этой связи еще и центр города в порядок привести — загадка.

И в отличие от не случившегося здесь будущего, росли у нас в СССР не только отдельные избранные города с одновременной выкачкой всех соков из сел и всяких там ПГТ, строительство было развернуто куда более равномерно. Наоборот, можно сказать, что самые крупные города — Москва, Питер, Киев — застраивались куда меньше, чем средние — от 500 до миллиона — и малые — до 500 тысяч человек. Кроме того, максимальный упор делался на развитие юга страны: во-первых, это просто дешевле, во-вторых, будем честны, никто не хочет жить в Норильске. Съездить за «длинным рублем» — да, но не более того.

— Смотрите, Краснодар — это потенциальный миллионник. Думаю, уже наше поколение застанет эту веху в истории города. Люди, как показывает практика, любят жить там, где тепло. Нет смысла упираться и бороться с этой тенденцией, заставляя трудщихся морозить задницы в за полярным кругом. Лучше северные богатства добывать вахтовым методом, где это возможно, а жить лучше тут, на югах, — при наличии советского Закавказья — это, конечно, весьма спорное утверждение. Зачем переезжать в Краснодар, если есть условное Батуми? Уж точно там климат еще лучше.

А вообще прилетел я в эти края не просто так. У нас тут было намечено совещание по развитию сельского хозяйства, уже который год мы его тут на югах проводим, в разных, правда, городах. В Ставрополе, Ростове, вот теперь в Краснодаре.