Курсантка (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 10

— Место ведьминской силы. Узор — ведьмин узел. Как ты, вообще, сюда попал?

— Заблудился. Давно, когда впервые в эти места приехал. Ночевал тут, а утром тропинка к деревне вывела.

— В роду ведьма была, — подал голос Степан. — Иначе сюда не пустили бы.

— И пускали со скрипом, — добавила я. — Поэтому ты долго добирался.

— А сейчас быстро, потому что ты ведьма? — спросил Степан у Кати.

— Ну… — Она взглянула на меня. — Да.

Катя ведьмой не была. Назвалась ею, чтобы прикрыть меня. Парень-ведьма — перебор. Ведьмаки бывают, но это иная сила.

Насчет ведьмы в роду Сава промолчал.

— Уходим? — спросил Матвей. — Нужно искать другое место?

— Не нужно, — сказала я. — Мы сюда лечить пришли, а не чем-то дурным заниматься.

— Точно, — подтвердила Катя. — Сава, Матвей, ждите снаружи. Ярик, Степа, за мной!

Внутри избушки сильно пахло травами. Пучки ее висели на стенах и на потолочных балках. Маленькая печка, рядом с ней — корзина сухих чурок. Стол с потемневшей деревянной столешницей. Зачарованный сундук, запечатанный все тем же ведьминым узлом. Подозреваю, что мне удастся поднять крышку. Но… нельзя. Да и незачем. Лавка, покрытая куском домотканого полотна.

— На лавку, — скомандовала Катя. — Да не ложись, садись. И рубашку сними.

Степан подчинился, и она долго рассматривала то место, где еще утром была жуткая рана.

— Повезло же вам… мальчики, — наконец выдала Катя. — Тебе… — Она указала на Степана. — Потому что он… — Жест в мою сторону. — Мимо проходил. — А тебе, Ярик, потому что сила есть, ума не надо.

Она одарила меня насмешливым взглядом. Ей определенно нравилось обращаться ко мне, как к парню. Вернее, ее это веселило.

— Так что… доктор? — спросила я. — Пациент жить будет?

— Будет, если в ближайшие три дня в драку не полезет. Пациенту нужен покой и усиленное питание.

— Да откуда тут покой, — пробурчал Степан. — И питание… Повара от меня уже шарахаются, я постоянно добавки прошу.

— Обеспечим, — пообещала я.

— Яр, подойди, — попросила Катя. — Покажу, что нужно делать. Переходи на макро-зрение.

Все оказалось не таким сложным, как я себе представляла. То есть, я не интересовалась специально, потому и не знала тонкостей. Мои познания в медицине ограничивались программой гимназии. А Катя всегда читала дополнительную литературу. Из нее получится прекрасный врач.

Клетки, что я клонировала ускоренным методом, нуждались в контроле и подпитывании силой. Гистологию я знала, поэтому легко могла отличить клетку соединительной ткани от клетки крови, к примеру. «Чужаки» вычищались, здоровые, но слабые клетки получали энергию. Вот и все сложности.

— Яр, и следи за аурой, — напомнила Катя. — Первые признаки ухудшения состояния отражаются в ауре.

Ауру Степана я и раньше рассматривала, в поисках проклятия. И ничего необычного не увидела. Все же меня ведьмовским штучкам не обучали. В родном мире — потому что магия там под запретом. А в этом, получается, потому что я — эспер. Однако на ауру я взглянула и сейчас, чтобы запомнить ее узор.

Черная нить замысловато вилась, пронизывая все слои ауры Степана. Тонкая и мохнатая, похожая на шерстяную. Будто безумная вязальщица вплела ее в узор хаотично, без смысла. И при этом плотно, надежно. Такая нить не распустится случайно. А кончика не видать. Где-то должен быть узелок…

Я нашла его за ухом. Потянула — не поддается. Подпалила огнем — не горит. Тут бы заговор какой, слово ведьмино… Как назло, я их не знала. Разве что…

«Цепи падите, вороги уйдите, чем тело-душа мается, что вороги напустили, то в землю спустили, в леса дремучие, в кусты колючие…»

Слова шли извне и изнутри одновременно. Я позволила им проходить через себя, не цепляясь за смысл. Ведь сила ведьмы — природная, чистая. Ведьма сама облекает ее в слова. В те, что нужны здесь и сейчас.

Узелок рассыпался пеплом. Я ухватила нить за конец и потянула, сматывая ее в клубок. Катя поняла, что происходит. Она заставила Степана закрыть глаза и сидеть смирно, а сама тихонько отошла в сторону. Никто не мешал мне творить волшбу.

Клубок рос, а нить не заканчивалась. Крепко же та ведьма любила собственное дитя. Оно и видно, что десятиуровневая…

«Тянись, тянись, не остановись. Прости, отпусти, назад не вороти. Огонь и вода, да сыра земля, зло примите, собой растворите…»

Кончик нити мелькнул, укладываясь в клубок. И он вспыхнул в моих руках ярким пламенем. Оно не опаляло, но я метнулась наружу, к ручью. Промчалась мимо остолбеневших парней, сунула в воду руки.

Следом за мной из избушки выскочила Катя.

— Яра!

Она вцепилась в рукав, заглянула в лицо. И успокоилась.

— Его бы тоже… в родник, — сипло произнесла я. — Сможешь?

Катя кивнула, побежала обратно в избушку.

Надо мной нависли два перепуганных парня, изо всех сил изображающих суровость.

— Слушай, Морозова… — прошипел Сава едва слышно. — Тебя ни на минуту без присмотра оставить нельзя⁈

Похоже, его здорово пробрало, если он обращается ко мне, как к девушке, да еще и настоящее имя вспомнил.

Матвей ничего не сказал, но в его взгляде ясно читалось одно слово: «Выпорю».

— Мы опять вернулись к тому, с чего начали? — спросила я. — Я, по-вашему, ребенок неразумный?

А они обиделись. Оба. Меня как по темечку шарахнула эта их обида. Но беспокойства за меня все же было больше.

— Кате помогите Степана умыть, — сказала я. — Лучше искупать. Целиком. Даже если будет сопротивляться. Он уверен, что Катя ведьма, а сейчас уже все равно, кто этим займется. За мной не ходите.

В чем-то они, безусловно, правы. Я опять увлеклась. Очередная случайность?

Далеко идти не пришлось. Дуб и рядом с родником рос, но навряд ли разумно обнимать его на глазах у Степана. А этот тоже подойдет. Крепкий, здоровый. Я прошептала слова о помощи и прижалась к стволу, обхватив его руками. Из носа потекло что-то теплое. Кровь. Капли упали на кору и исчезли. Лес поможет восстановить силы.

Когда я вернулась к избушке, Степан сидел на перекладине лесенки, ведущей к двери. Сруб стоял на опорах, его нижний венец не касался земли, а вместо крыльца использовали лестницу.

Степан был спокоен, даже умиротворен. А еще высушен и согрет моими заботливыми друзьями. Мрачный Сава обдувал горячим воздухом его мокрую одежду. Матвей любезничал с Катей, отведя ее к ручью.

Сава прекрасно слышал, что я вышла из леса, но даже не взглянул в мою сторону. Матвей и Катя помахали мне и вернулись к прерванному разговору. Я подошла к Степану.

— Ты как? — спросила я его небрежно. — Не надумал к врачу с дипломом показаться?

Степан взглянул на меня кротко.

— Все хорошо. Спасибо. Тебя долго не было.

— Живот прихватило, — соврала я.

Степан прикусил губу, будто хотел сказать что-то, но передумал. И взгляд отвел. А в его эмоциях появилось нечто странное: то ли любопытство, то ли восхищение, щедро сдобренное досадой.

— Держи. — Сава отдал Степану сухие штаны. — Одевайся. Возвращаемся.

— Мы тут с Матвеем подумали, — сказала Катя, подходя ближе, — что можем поужинать в городе, все вместе. У вас еще есть время.

— Хорошая идея, — обрадовался Степан. — Я есть хочу. Сильно.

— От города до лагеря километров шестнадцать? — спросил Сава, глядя на Матвея.

— Ну да, если по прямой, лесами, — ответил Матвей. — По дороге около двадцати.

— Отлично. Катя, если ты не против, я поведу машину, — сказал Сава.

Я чувствовала, что он до сих пор на меня злится. Матвей — тоже, но его вниманием завладела Катя. Они сдерживались из-за Степана. Из-за него же невозможно было обсудить произошедшее. Оставалось лишь надеяться, что Степану не рассказали, зачем его купали в ручье.

Кстати, любопытно, как ему это объяснили.

Что-то было не так, что-то царапало…

— Яр, ты идешь? — окликнул меня Матвей. — Чего застыл?

От избушки я уходила последней. Поэтому не стесняясь, поклонилась дубу и ручью. И ведьмину узлу, что, казалось, превратился в глаз и следил за мной. Поклонилась и лесу, вновь поблагодарив его за помощь. Усталости я не ощущала, наоборот, наполнившая меня энергия кипела и бурлила в жилах. И хотелось плясать… нет, кружиться, раскинув руки и запрокинув голову.