Альманах «Российский колокол» №1 2024 - Альманах - Страница 7
- Предыдущая
- 7/14
- Следующая
Изменить размер шрифта:
7
Времена
Сложились странные дела
В непредсказуемость сюжета.
Печаль изысканно легла
В романсы, песни и сонеты.
Не пробивает солнца луч
Свинцовость мрачную у тучи.
В окне мелькнул кабриолет,
И я зашлась слезой горючей.
Он не за мной, он мимо вновь,
За счастьем увезёт другую.
Недосягаема любовь,
Мучительно по ней тоскую.
Теряю след средь суеты,
Неисполнимости желаний.
Его прекрасные черты —
Источник множества страданий.
Невыносимы времена,
Едва ли радости случатся.
Молчит надорванно струна,
Как в бездну, быстро годы мчатся.
Не смейте!
Не смейте! Не смейте судить о стране,
В которой ни дня не прожили.
Босыми не бегали вы по стерне
И правдою редко грешили.
Едва ли вы можете правду понять,
А ложь вызывает презренье.
О, как велика негодующих рать,
Усердно и злобно их рвенье!
Страна не обязана вовсе ничем
Тому, кто опять злопыхает.
Решения ищет своих он проблем,
А жертвами нас выбирает.
У подлых желаний фашистский душок,
Но Запад глаза закрывает.
Идеею подлой опять занемог,
Но низость вовек не признает.
Страна отстоит нерушимость свою,
Тут ложь никому не поможет.
И я не впервые об этом пою,
Мне правда идей их дороже.
Глубинка
Навестила родины глубинку,
Там осталась мамина родня.
Каждая берёзка и осинка —
Словно лучики средь пасмурного дня.
Огляделась – дали бесконечны,
Бесконечна неба синева.
Красота России будет вечно,
Вечны ей хвалебные слова.
Насмотрелась, напиталась полем,
Струйкой дыма из печной трубы,
Сквозь столетья пронесённой болью
И российским выбором судьбы.
Всё впитала, что вместилось в душу,
И с собой в дорогу забрала.
Милая шестая доля суши
И себя понять мне помогла.
Отрекаться от судьбы не стану,
Ведь с Россией общая она.
Не потерпим мы гостей незваных,
Мужеством мужчин страна сильна.
Максим Торбин
Торбин Максим Сергеевич родился 31 августа 1988 года в Москве. Окончил юридический факультет Института управления и права. Пишет о себе: «Осознанно стихи стал писать с 2011-го под впечатлением Д. Керуака, с того момента интересовала свободная форма, создание стихотворения так, как оно появляется, без редактуры, экспромтом… Я пытаюсь придерживаться выражения Бусона. Вот что пишет Бусон о своей поэзии: “Мне нравится день ото дня менять свой стиль, руководствуясь лишь собственной прихотью”. Можно сказать, это и моё кредо. Печатался в сборниках и журналах: “Истоки”, “Огни над Бией”, Edita, на портале “Золотое руно”, в сборниках литературной премии “Поэт-2014” и “Лирика-2014”».
Вижу образ вдалеке
«Вечер, лёгкий туман…»
Вечер, лёгкий туман,
небо задёрнуто
золотисто-молочной тканью,
и не видно, что там.
Может, там скучающий скептик?
Или хрустально-синее, голое, непристойное
ничто…
Стальные серые глаза,
обведённые тенью
бессонной ночи,
смотрят из зеркала
на меня.
На плоскости бумаги в двухмерном мире
эти строки рядом, но в другом мире…
«Ты просыпаешься в темноте…»
Ты просыпаешься в темноте
И корчишься в гробу дешёвой гостиницы,
А руки тянутся к образу,
Черты которого со временем забылись,
И ты вспоминаешь приходящие сны:
Колдовские, острые, напряжённые,
И, словно разряд электрической зари,
Они озаряют тебя без устали.
Ведь раньше улыбка не слезала с лиц,
Твоего и того, призрачного,
А теперь мысли разобраны на куски
И ютятся, как в больнице, в колбочках.
«И я не удивлюсь, если сейчас круглыми медленными дымами…»
И я не удивлюсь, если сейчас круглыми медленными дымами
поднимутся вверх купола
и пожилая луна улыбнётся чернильно,
как та!
И под чёрными шторками опущенных век
не видно больше синего-синего неба,
а видны чёрная-чёрная тишина
и искры разгорающегося огня,
и чувствую рёбрами сердца своего стук!
Железные прутья мешаются,
не хватает места, тесно ему,
и вот я перед стеклянными стою дверьми,
где золотыми символами имя – Мы!
«Вижу образ вдалеке…»
Вижу образ вдалеке,
он шатается слегка,
снег, как пёрышко, летит,
под ногами кутерьма.
Поднимаю шаг слегка,
побыстрее до небес,
и срывается рука
вниз, на твердь, быстрей лететь.
Только темень, только снег,
и летает лейтмотив
об обряде и судьбе, той,
чтоб век ещё пожить.
Обрывается струна,
и кладётся вдаль смычок,
тот, что так играть хотел,
тем, что музыка была.
Разжигаются костры,
и летят туда огни,
глаз и белый пуха снег
там ложится не спеша.
И из холода в огонь
наши души, наша плоть
раскрывается во мне,
раскрывается в тебе.
Летний гомон, запах трав
и звучание-стрекот,
как же здорово сейчас,
вот бы это всё всерьёз!
Гаснут угли на снегу,
снова пуха рой вокруг,
и, шатаясь слегка,
ухожу я в никуда.
7
- Предыдущая
- 7/14
- Следующая
Перейти на страницу:
