Комментарий на послание к Римлянам - Прокопенко Алексей - Страница 3

Проживание в городе, пропитанном эллинистическим влиянием, дало будущему апостолу язычников (ср. Гал. 2:7–8) возможность хорошо познакомиться с греко-римской культурой. Основным языком Тарса был греческий, поэтому Павел должен был усвоить этот язык с детства. Он настолько свободно говорил по-гречески, что иерусалимские иудеи даже не ожидали услышать от него арамейскую речь (Деян. 22:2). Важно заметить, что все письма Павла, вошедшие в Новый Завет, с самого начала написаны по-гречески, а не переведены с арамейского8. При этом они демонстрируют настолько искусное владение языком, что кажется маловероятным, чтобы их автор усвоил греческий в качестве дополнительного языка в более позднем возрасте9. Скорее всего, Павел с детства умел говорить не только по-арамейски и по-еврейски, но и по-гречески. Знал ли он также латынь, язык римских властей, остается открытым вопросом, однако это вполне вероятно.

В Тарсе было развито ремесло производства шатров10, которое освоил и Павел (Деян. 18:3). От иудейских мальчиков, принимавшихся за изучение Торы, ожидалось владение каким-то ремеслом, чтобы у них была возможность подрабатывать во время занятий11. Эта профессия сыграла немаловажную роль и позднее в служении апостола Павла. Она не только позволила ему быть относительно независимым в материальном плане, но и открыла двери для свидетельства о Христе в профессиональной сфере12.

Павел не просто родился в Тарсе, но и был гражданином этого города, как он засвидетельствовал перед тысяченачальником: «Я иудеянин, тарсянин, гражданин небезызвестного киликийского города…» (Деян. 21:39). В 15 г. до н.э. Афинодор (сын Сандона), возглавив правительство Тарса, провел реформу городского управления13. По его инициативе был установлен финансовый ценз для получения тарсянского гражданства. Чтобы стать гражданином города, нужно было владеть 500 драхмами (что соответствовало примерно двум годам заработной платы)14. Это означает, что родители Павла были состоятельными людьми, принадлежавшими к аристократической элите тарсянского общества15.

Помимо гражданства Тарса, дававшего определенные привилегии для жизни в этом городе, Павел мог похвастаться римским гражданством, которое сулило привилегии на территории всей Римской империи. О том, насколько ценным было последнее, свидетельствует эпизод, произошедший с Павлом в Иерусалиме. Как сообщает Лука, «…тысяченачальник [Клавдий Лисий], подойдя к [Павлу], сказал: “Скажи мне, ты римский гражданин?” Он сказал: “Да”. Тысяченачальник отвечал: “Я за большие деньги приобрел это гражданство”. Павел же сказал: “А я и родился в нем”» (Деян. 22:27–28). Помимо покупки гражданства путем взятки должностным лицам (вероятно, именно это имел в виду Клавдий Лисий), существовали несколько законных способов его приобретения. Гражданами становились дети римских граждан, вольноотпущенные рабы римских господ, люди, имеющие особые заслуги перед Римом, а при определенных условиях также римские солдаты16. Поскольку Павел родился римским гражданином, очевидно, что он унаследовал гражданство от родителей17.

Гражданство Рима давало следующие привилегии18. Во-первых, право участвовать в голосовании – однако для этого нужно было находиться в Риме. Пользовался ли Павел когда-либо этим правом, мы не знаем. Во-вторых, освобождение от унизительных форм наказания, в частности, бичевания. Эта привилегия несколько раз оказывалась полезной апостолу Павлу во время его миссионерских поездок (Деян. 16:37; 22:25). Однако в тех случаях, когда его бичевали не римляне, а иудеи, Павел избегал апеллировать к своему римскому гражданству, что в глазах его соотечественников могло быть расценено как предательство19. Поэтому он пять раз подвергался бичеванию, три раза избиению палками и один раз – побиению камнями (2 Кор. 11:24–25). В-третьих, граждане Рима имели право апеллировать к суду Кесаря, тем самым выходя из-под юрисдикции местных властей и даже римских прокураторов. Павел воспользовался этим правом, когда потребовал суда Кесаря у римского прокуратора Порция Феста (Деян. 25:10–12).

О родителях Павла известно не только то, что они были гражданами Тарса и Рима, но и то, что они строго придерживались иудейских обычаев. Рассказывая о своей впечатляющей «религиозной родословной» в Послании к филиппийцам, Павел пишет: «Если кто другой думает надеяться на плоть, то более я, обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, еврей от евреев…» (Фил. 3:4–5). Нетрудно заметить, что в этом описании он движется от меньшего к большему. «Обрезанный в восьмой день» значит, что родители включили его в общину завета, исполнив над ним требование завета Авраамова. Однако обрезанным мог быть не только прямой потомок Авраама, но и любой раб, купленный евреями у иноплеменников (ср. Быт. 17:12). Поэтому Павел уточняет: «…из рода Израилева…» Это значит, что он был потомком патриарха Иакова, получившего имя «Израиль». В то время как некоторые израильтяне, особенно жившие в рассеянии, не могли точно указать свое происхождение, Павел знал, что он из «…колена Вениаминова…». Скорее всего, его предки были настолько щепетильны в отношении этнической чистоты, что хранили родословные, которые восходили к самому Вениамину. Они были людьми, посвященными своему народу, несмотря на то что проживали на языческой территории. Слова «еврей от евреев» предполагают, что родители с детства учили Павла еврейскому и арамейскому языкам и что его семья строго следовала иудейскому образу жизни20.

Проведя в Тарсе ранние годы своей жизни, Павел отправился в Иерусалим, чтобы учиться в раввинской школе. Обычно евреи отправляли детей на учебу в двенадцать-тринадцать лет, так что можно предположить, что и Павел переехал в историческую столицу Израиля в этом возрасте21. Наряду с множеством мелких школ и раввинских академий22, в Иерусалиме в то время существовали две ключевые академии: дом Гиллеля и дом Шаммая23. Неправильно было бы утверждать, что школа Гиллеля была во всех отношениях более либеральной, чем школа Шаммая, как это иногда представляют, – в некоторых аспектах Гиллель трактовал закон строже24. Во всяком случае, во многих вопросах эти школы расходились и считались соперничающими.

Павел учился в школе Гиллеля. Он сообщает, что был воспитан «…в сем городе при ногах Гамалиила…» (Деян. 22:3). Раббан Гамалиил был внуком Гиллеля и его преемником на посту руководителя школы25. Его слава намного пережила его самого, так что в Талмуде о нем сохранилось такое утверждение: «Когда раббан Гамалиил (старший) умер, слава Торы прекратилась и чистота и самопожертвование погибли»26. Лука тоже характеризует его как «законоучителя, уважаемого всем народом» (Деян. 5:34). Таким образом, учиться «у ног Гамалиила» не было чем-то обыденным – напротив, это было огромной честью. Согласно более поздней талмудической традиции, в школе Гамалиила одновременно учились около тысячи молодых людей, половина из которых изучала Тору, другая половина – греческую мудрость27. Судя по содержанию всех писем Павла, в которых на каждом шагу цитируется Ветхий Завет и почти совсем не упоминаются греческие авторы, он находился в первой группе.