Дубовый Ист - Ободников Николай - Страница 2

– Тебя так легко ненавидеть – но я не могу. Потому что нельзя ненавидеть говняную фальшивку. Ты ненастоящая. – Тень поежилась, сотрясаясь в приступе истерии. – Ты фейк! Вброс! Мертвая марка на конверте, который я отправлю обратно в ад! Теперь-то поняла, куда тебе дорожка?!

– Ты уже подчинилась, – вдруг равнодушно сказала Тома, и тень вздрогнула.

Вскинутая холодная сталь зажала на себе еще один отблеск молнии.

Тень наседала, забирая жизнь девушки под удары громовых барабанов.

Теперь обида и разочарование выплескивались через рот Томы вместе с кровью. Она едва понимала, что умирает под какой-то дикий стишок. Тома уронила голову, не в силах держать ее или сопротивляться. Взгляд остановился на зеркале. Умиравшая там девушка была прекрасна. Настоящее белоснежное чудо с черными волосами и кукольным лицом.

Такая красота просто обязана жить вечно.

2.

Воан не любил дождь. Он не понимал удовольствия подремать или почитать под шум капель. Ему под шум капель доводилось разве что видеть, как сквозь решетку ливневой канализации утекает кровь. А это не та картина, которая навевает дремоту. В одних дождь пробуждает праздность, а других гонит к курятникам, чтобы они передушили там курочек. Хуже, когда такая дождевая лиса убивает, потому что она бешеная. Потому что ловит кайф и, возможно, онанирует при этом.

Мысли о психологии убийц приходили именно в дождь, как неутомимые почтальоны в плащах. И прямо сейчас эти мрачные глашатаи роились в голове Воана, завывая о привычках всяких подонков, коих он повидал десятками. Тридцать один год – слишком мало для этой земли – и вполне достаточно, чтобы поминутно выискивать под ногами капкан.

«Дефендер» шелестел шинами по асфальту, ползя куда-то под серым, рыхлым небом. Среди деревьев, стискивавших дорогу с двух сторон, растекался утренний туман, цементируя лес подобием полупрозрачного клея.

Управляя машиной, Воан с мрачным видом размышлял. Он направлялся в какую-то расчудесную школу-пансион под названием «Дубовый Ист». Как раз таки из-за убийства.

– «Дубовый Ист»! – вырвалось у Воана. – Да вы там с ума посходили.

Он замолк, успокаивая себя.

Это всего лишь закрытая школа. Очередной элитный заповедник, где в чистоте и молитвах содержатся юные особи, коих разводят на прокорм корпорациям-свиноматкам. Но что-то пошло не так, и убили старшеклассницу. Вероятно, молитвы не сработали. Или кто-то забыл протереть за собой стол.

Чтобы попасть сюда, Воану пришлось добраться до Шатуры, городка в Мещерской низменности. Оттуда он поехал к поселку Черусти и уже там проложил маршрут к школе. Эта часть Подмосковья напоминала Воану ненастную и мрачную сказку, битком набитую похитителями и лисами-убийцами.

Он взял карту с пассажирского сиденья. Места были глухими, так что интернет сделал ручкой. Воан ощущал себя первооткрывателем. Чумазым дикарем. Но так даже лучше. Чтобы найти убийцу, нужно протопать по его кровавому болоту и присесть рядом. Возможно, выкурить вместе сигаретку.

Неожиданно в голове Воана всплыл Ледовских.

– Тебе-то хрена ли надо? – проворчал Воан.

Говоря начистоту, тот разговор начался примерно так же. Воан вошел в кабинет и без приглашения плюхнулся в одно из кресел.

– Ну и хрена ли тебе надо, Дмитрий Валерьевич?

Ледовских смотрел с раздражением и сочувствием.

– Вот знаешь, Иван, есть определенный набор клише, которые я ненавижу. Одно из них – разговор со слов «я всё понимаю». И что же мне делать? Потому что я всё понимаю, но это уже перебор. У тебя есть своя работа. Наша, если угодно. А трудишься ты на благо государства. На благо – а не во вред, ломая всем руки!

– И носы?

– Да, черт возьми, и носы!

Имя Воана вызывало определенные трудности. Произнося его, человек как будто терял связь с собственным языком. Воан разрешал называть себя Иваном. Однако тогда это почему-то вывело его из себя.

– А что именно перебор? – огрызнулся Воан. – Что в моих зубах застряла чья-то задница? На вкус как картон, доложу тебе.

– В том-то и беда, бешеный ты пес. Ты не знаешь, кого кусать. Потому что там никого не было, кроме нее.

– Не смей, слышишь? Не смей даже заикаться об этом, пока я не свихнулся прямо у тебя в кабинете. Ее хладнокровно убили. Растерзали у нас дома! Дома, сучий ты потрох! – Наверное, в тот момент Воан кричал. Да, он совершенно точно не держал себя в руках.

– Вань, я больше не позволю тратить на это ресурсы.

– Тогда я продолжу тратить людей, – прошипел Воан.

– И этого я не позволю. Отныне ты ждун, Ваня. Человек на подхвате. Я хочу тебя приструнить, но не хочу отпускать. Одумайся, пока есть шанс.

Они еще поговорили.

В том числе об одной сломанной лучевой кости и одном сломанном носе. Переломы достались разным людям. Парочке ребят из патрульно-постовой службы. Они не имели ничего общего с теми бездарями, которые опрашивали соседей, когда Лию убили. Зато эти посчитали его чудовищем.

– Вань, вот тебе без обиняков, ладно? – сказал Ледовских. – Ты уникален. Методы твои, конечно, вызывают опасения, но ты ни разу не ошибся. Ты как комбайн по переработке отходов. Всегда найдешь семечку. Я не знаю другого такого же следака.

– Тогда почему не веришь, что ее убили? – Воан ничего не понимал. – Ее рука, нож…

– Потому что это не так, Вань. Конкретно это убийство только у тебя в голове.

И вот опять.

Ледовских предложил Воану посидеть на заднице ровно – без дел и ресурсов. Так сказать, отдышаться. Воан воспринял это в штыки. Он выдернул из-под рук Ледовских какой-то цветной лист бумаги и размашисто изобразил на нем рапорт об увольнении. А в конце приписал: «Пошел-ка ты на хер, Димуля».

Стоило ли говорить, что это испортило меню к брачному юбилею четы Ледовских?

До сегодняшнего дня Воан сидел без дел. Ледовских ждал, когда Воан образумится. Сам Воан ждал, когда заживут травмы тех кретинов, чтобы снять их с шахматной доски.

Он мотнул головой, прощаясь с воспоминанием.

Показался дорожный указатель. Воан покорно свернул и поежился.

Здесь начиналась гравийная дорога. Она была ухоженной и ровной, но деревья вдоль нее безобразно тянули ветви, образуя над головой мрачный покров. Дальше «дефендер» пробирался в утреннем сумраке с включенными фарами. Вдобавок поднялся ветер, и машину буквально засыпало градом крупных капель.

Воан отшвырнул карту на сиденье:

– Никто не остановит эту машину, детки. Я найду тебя и переломаю тебе все кости. Ты даже взмолишься и отринешь дьявола, с которым заключил союз. Но и Бог тебя не выслушает, потому что я вобью тебе в глотку замок от Рая.

Это было чушью, надиктованной эмоциями. Но Воан верил в это. Верил, что разорвет порочную связь человека и дьявола. И одного отправит в ад, а второго… зашвырнет туда же.

В небе сверкнуло. От насыпи облаков понеслась вытянутая серебряная монета. Молния прошибла ветви и ударила правее гравийки. Метрах в пяти от обочины вспыхнуло. Влага и прошлогодняя листва испарились.

Ослепленный вспышкой, Воан отвернулся.

На дорогу падало дерево. Оно с треском пробивалось сквозь ветви, целясь прямо в «дефендер». Скорость машины и скорость падения этой здоровенной дубины совпадали. Воан понял, что они обязательно встретятся. И встреча эта будет до смешного забавной. В лучших традициях черного юмора.

Воан откинулся и утопил педаль акселератора в пол.

Мышцы окаменели от напряжения. Он видел, что снаряд летит точнехонько ему в лоб, и рассмеялся. Буквально ощутил недовольство того полицейского, которому придется торчать здесь, под дождем, и глазеть, как гравий поглощает кровь и воду, просеивая кусочки мозгов.

Позади раздался оглушительный треск.

Заглядывая во все зеркала, Воан затормозил. Выбрался из машины с гулко бьющимся сердцем. Упавшее дерево еще пружинило, шелестя листвой, как трамплин, с которого только что соскочил прыгун.

Гравийку полностью перекрыло.