Военный инженер Ермака. Книга 4 (СИ) - Воронцов Михаил - Страница 23

… — Будем делать пищаль, — сказал я Макару и другим кузнецам. — Да не простую. Длинную. С нарезами, чтоб пуля летела точнее и дальше. Гораздо точнее и дальше, чем у наших. Работы будет — немеряно.

— Если такую можно сделать, значит, будет, — осторожно ответил Макар. — Работы мы не боимся. Чего ее бояться, если все равно делать придется.

Я начертил углем на бумаге схему будущего ствола.

— Што за хитрость такая, Максим? — спросил один из помощников, почесывая бороду. — Пищаль как пищаль, токмо длиннее и с царапинами внутри?

— Не просто длиннее, — ответил я, стараясь говорить на понятном им языке. — А внутри не царапины, особые борозды сделаем, винтом закрученные. Пуля крутиться будет и дальше лететь, точнее бить.

…Начали мы с подготовки железа. Решили делать В Кашлыке нашлось несколько трофейных сабель. Для первого раза так будет надежней. Я проверил каждую на изгиб и звон. Хороший металл звенит чисто, плохой — глухо отзывается.

Горн разожгли на березовых углях — они дают ровный жар. Пока помощники качали мехи, я еще раз осмотрел дорн — железный стержень, вокруг которого предстояло свернуть будущий ствол. Выточить идеально ровный пруток длиной в полтора аршина оказалось первой серьезной проблемой. Пришлось несколько дней обтачивать заготовку, проверяя ровность натянутой бечевой.

Когда полосы раскалились до вишневого цвета, началось самое сложное. Работали вчетвером. Я держал клещами начало полосы, Семен направлял середину, Митька придерживал конец, а Архип орудовал молотом — мы начали оборачивать раскаленное железо вокруг дорна. Первая попытка провалилась — полоса треснула на изгибе. Вторая легла неровно. Только на третий раз, когда я догадался предварительно прогреть дорн, чтобы металл не остывал слишком быстро при контакте, получилось свернуть ровную спираль.

— Вот теперь самое важное, — сказал я, вытирая пот со лба. — Шов сварить надо так, чтобы ни трещинки не осталось. Иначе при выстреле разорвет.

Следующие два дня мы проковывали заготовку. Нагревали в горне до белого каления, потом дружно били молотами, поворачивая трубку после каждого удара. Искры летели во все стороны, руки немели от ударов, но останавливаться было нельзя — остынет металл, и шов не сварится. Использовали один интересный способ — посыпать шов толченым стеклом перед проковкой. Стекло плавится и вытягивает окалину, делая сварку чище.

К вечеру второго дня проковки мои ладони покрылись мозолями даже через рукавицы, спина ныла невыносимо, но трубка начала приобретать форму. Шов стал почти незаметным, металл звенел при постукивании ровно и чисто.

Извлечение дорна оказалось отдельным приключением. Остывая, металл сжался и намертво зажал стержень внутри. Пробовали выбить — безуспешно. Тогда я вспомнил школьные уроки физики. Велел Митьке принести большой чан, наполнить снегом и поставить на огонь. Когда вода закипела, опустили туда конец ствола с дорном. Железо расширилось от нагрева, и после нескольких ударов деревянной колотушкой дорн удалось вытащить.

Заглянув внутрь ствола, я невольно выругался. Канал был кривым, шероховатым, с наплывами металла в местах сварки. Предстояла самая кропотливая работа — расточка и выравнивание.

Сначала попробовали действовать по старинке — длинным зубилом выбивать неровности. После часа такой работы продвинулись всего на два вершка, да и те получились с задирами. Тогда я решил сделать примитивный расточный инструмент. Взял железный прут потоньше дорна, на конце выковал подобие сверла с тремя режущими гранями. К другому концу приделал поперечную рукоять.

— Теперь слушайте внимательно, — обратился я к помощникам. — Ствол закрепим между двумя столбами. Семен с Митькой будут вращать его медленно и равномерно. Я буду подавать сверло внутрь, а Архип льет масло, чтобы стружка выходила.

Оборудовали рабочее место в углу кузницы. Вкопали два крепких столба с вырезами для ствола, смазали места опоры жиром. Первый проход сверла шел мучительно медленно. Приходилось останавливаться каждые несколько минут, вытаскивать инструмент и очищать от стружки. Руки затекали от однообразного вращения, но останавливаться было нельзя — неравномерная расточка испортила бы всю работу.

К концу первого дня расточки прошли треть ствола. На второй день дело пошло быстрее — приноровились, да и металл в середине ствола оказался мягче. Но тут возникла новая проблема — сверло начало уводить в сторону. Пришлось делать направляющую втулку из твердого дерева, которую вставляли в уже расточенную часть.

Через три дня канал был готов к шлифовке. Я сделал специальный шомпол — длинную березовую палку с намотанной на конце паклей. Готовил абразивную смесь из речного песка, толченого угля и жира. Эту кашицу наносили на паклю и начинали возвратно-поступательные движения внутри ствола.

— Как бабы масло сбивают, — хохотнул Митька, глядя на мои движения.

— Точно, — согласился я, не прерывая работы. — Только масло за день сбивается, а нам неделя нужна.

И действительно, шлифовка растянулась на шесть дней. Каждое утро я менял абразив на более мелкий. Сначала крупный песок, потом мелкий, и наконец — древесная зола с салом. Руки даже заболели.

На четвертый день шлифовки случилась неприятность. Проверяя канал ствола свечой (светил внутрь и смотрел с другого конца), заметил глубокую царапину почти по всей длине. Видимо, в абразив попал слишком крупный камень. Пришлось локально дорабатывать это место тонким железным прутком с навитой проволокой.

Параллельно с механической обработкой я думал о нарезах. В моем времени их делали на специальных станках, но здесь придется импровизировать. Изготовил специальный резец — стальную пластину, заточенную под нужным углом, закрепленную на длинном стержне с винтовой направляющей из твердого дерева. Архип помог выковать режущую часть из обломка дамасской сабли — металл там был значительно тверже нашего железа.

Когда канал ствола стал достаточно гладким, начался самый ответственный этап — нарезка винтовых канавок. Я рассчитал, что для ствола длиной в сто тридцать сантиметров оптимальным будет полтора оборота нарезов. Слишком крутая нарезка даст сильное вращение, но увеличит сопротивление движению пули.

Закрепили ствол вертикально в специальной раме. Резец вставили в канал, а к его рукояти приделали груз для равномерного давления. Теперь предстояло медленно вращать инструмент, одновременно опуская его вниз. Для контроля скорости спуска натянули рядом бечеву с узелками через каждый вершок.

Первый проход резца снял совсем немного металла — боялся испортить. Стружка выходила тончайшая, как волос. После каждого прохода тщательно прочищал канал и проверял глубину нарезов щупом из мягкой меди. Всего потребовалось двенадцать проходов, чтобы нарезы достигли нужной глубины — около двух миллиметров, как я прикидывал на глаз.

Самым сложным оказалось выдержать постоянный шаг винта. Малейшее отклонение в скорости вращения — и нарез начинал «плясать». Приходилось работать в четыре руки: я направлял резец, Архип следил за равномерностью вращения, Семен контролировал вертикальность по отвесу, а Митька лил масло для охлаждения.

К концу второй недели нарезы были готовы. Я провел финальную полировку канала смесью из мела и масла, добиваясь зеркального блеска. Потом изготовил деревянную пробку точно по диаметру канала и прогнал ее несколько раз от казенной части к дулу — проверить равномерность диаметра.

Последним этапом стала наружная отделка. Ствол обточили снаружи, сделав его восьмигранным в казенной части и круглым у дула. Это не только облегчило вес, но и позволило надежнее крепить ствол к ложе. Потом немного занялись воронением — натирание горячего металла смесью из льняного масла и сажи придавало стволу благородный черный цвет и защищало от ржавчины.

Когда работа была закончена, мы вчетвером стояли вокруг готового ствола. Он лежал на козлах, поблескивая в свете лучины черной вороненой сталью. Внутри спиральные нарезы ждали свою первую пулю.