Няня для дракошек, или Уроки воспитания от попаданки (СИ) - Шайвел Эля - Страница 20

— Ну па-а-а-ап, я никого не разыгрывал, мы с Виви веселились! — уже чуть не плакал Тони. — Я не хочу в циркачи!

— А кто ты, если не клоун со своими глупыми розыгрышами?! Отлично вы повеселились?! Ты посмотри на Алекс! — взревел мужчина. — Она бледная как смерть! И что вообще за игры с едой?!

— А всё потому, хозяин, что Алекс сегодня бездельничала полдня и не выполняла своих должностных обязанностей, — раздался скрежет Элеоноры. — Спала она, барыня. Ещё

спряталась где-то в доме от меня…

Вот стерва!

Хотя по факту она, конечно, права. Всё именно так, я продрыхла до обеда, и дети были предоставлены сами себе.

Мой недосмотр, Элеонора права.

Удержать на голове тарелку с вареньем! Да ежу заранее понятно, что это невозможно! Вот хулиган этот Тонайо!

Боже, спасибо, что это очередной идиотский прикол подростка.

— Я тебе кажется, вчера достаточно понятно объяснил, чтобы ты не цеплялась к Алекс?! Или той нити, что вплела в твою ауру пряха недостаточно? — прорычал мужчина.

— Понятно, хозяин, но она сама виновата! — начала защищаться старуха. — Сначала проспала, потом устроила переполох со своими криками…

— ЭЛЕОНОРА! — рявкнул мужчина.

Слова Натана были музыкой для моих ушей, самой чарующей песней. Он ругает Элеонору!

При всех сто́ит отметить. Уже не так важна субординация?!

Видимо, и он перепугался за меня. Или от зрелища, которое устроил его сын.

Ладно, поупивалась мелкой местью, Алекс, пора и в себя приходить потихоньку.

— Что случилось? — хриплым голосом протянула я и открыла глаза.

— Алекс! Как ты?! — в три голоса крикнули Натан, Тони и Виви.

— Вроде в порядке, — прошептала я. — Просто перепугалась, когда подумала, что с Тони что-то произошло. А потом, когда ещё и Виви облизала руку, мне стало так дурно… Простите!

Я пристально посмотрела на прокля́тую стену.

А всё из-за того, кто Тони сидел в той самой позе напротив той самой стены.

— Тони, ты должен понимать, что игры могут иметь последствия, — сурово сказал Натан, поглядывая на меня. — Видишь, Алекс сейчас чувствует себя плохо из-за вашей шутки с вареньем! Ты же уже достаточно взрослый, чтобы чувствовать себя более ответственными и заботиться о женщинах в нашей семье, а не пугать их до полусмерти, — продолжал сурово отчитывать сына Натан.

Тони опустил голову, понимая, что он перешёл границу. Виви тоже смотрела на отца с виной в глазах.

А до меня только дошёл смысл сказанного Натаном.

Женщины в нашей семье… он что меня причислил к их семье?

Я вздрогнула, а сердце начало биться быстрее.

Я почувствовала, как краска начала заливать мои щёки. Почему он так сказал, будто я часть его семьи? А главное, почему эти слова так тронули меня?!

Это было странное и приятное ощущение, когда человек, который ещё вчера казался тебе незнакомцем, неожиданно демонстрирует свою заботу и внимание.

После вчерашнего разговора, когда хозяин поведал мне историю их семьи, а потом, заботливо укрыв одеялом, оставил спать, сколько захочу…

Мне кажется, это сломало что-то во мне. Толстый лёд, которым я оградила своё сердце, желая лишь выжить?

Я хочу не выживать! Я хочу жить. И наслаждаться этим. Но что-то угрожает моим близким ТЕПЕРЬ уже людям.

Я взглянула на Натана. Мужчина смотрел на своих детей.

Его глаза выражали строгость, но в том же самом времени была забота и тепло.

Он не просто отчитывал Тони, он воспитывал его. Учил, как стать лучше, заботиться о других, быть ответственным.

— Прости, папа, прости, Алекс, — пробормотал мальчик, явно испытывая угрызения совести.

Я улыбнулась, видя, что Тони раскаивается.

— Как ты себя чувствуешь, Алекс? — спросил Натан, коснувшись моего лба.

— Я в порядке, хозяин, спасибо, — ответила я, тоже пытаясь улыбаться. — Просто немного голова кружится. Извините за беспокойство.

Натан неловкими движениями погладил меня по голове, и жестом пригласил обоих ребят обнять меня.

— В следующий раз будьте осторожнее с такими шутками, дети, — напомнил он им. — Не сто́ит рисковать здоровьем других ради развлечения. Мы должны уважать друг друга и заботиться о том, как наши действия влияют на окружающих.

Их маленькие ручки обняли меня так крепко, словно они старались передать всю свою любовь и прощение в этом единственном жесте.

У меня защемило сердце. Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Эти дети, хоть и не мои, но все же такие близкие, такие дорогие мне. Я не могла не отозваться на их искренность, которая так ярко светила в их глазах.

Я поняла, что хоть у меня и нет своих детей, но я могу стать для них чем-то бо́льшим, чем-то важным и ценным.

Как так вышло, что всего за пару дней в поместье Санлар я так прониклась?

Это из-за их искренности, открытости и отзывчивости?

Из-за страшной истории их семьи?

Из-за неподдельно тёплых чувств Натана к своим детям?!

Не знаю, почему, но это так. Нежность этих объятий наполнила моё сердце радостью и благодарностью.

И я сделаю всё, чтобы снять это чёртово проклятье!

Я снова пристально посмотрела на прокля́тую стену. Что-то тут не так.

Почему все члены умирали в одинаковой позе на этом месте?! Что в ней такого особенного?!

Это не может быть случайностью или совпадением, это я уже поняла.

А значит, что-то не так с этой стеной.

Я решительно встала.

— Извините, мне нужно кое-что сделать, — твёрдо произнесла я. — Можете меня после наказать или уволить, мне всё равно. Я на всё согласна.

И, сжав кулаки от напряжения, я стремглав вылетела во двор, направляясь к сараю.

Когда я вернулась, всё семейство Санлар по-прежнему было в комнате. Как и вредная стерва Элеонора.

«Вот тебе новый повод меня заклевать, старая карга!», — мрачно подумала я про себя.

И с размаху ударила принесённой из сарая кувалдой по стене.

— Ты чего творишь, девка ненормальная?! — завизжала Элеонора.

В общем-то, её можно было понять: я ломала стену в хозяйском доме кувалдой.

Ломала — это, конечно, сильно сказано. Сил у меня хватило на пять ударов.

Ещё три я сделал через волю. Дальше воля кончилась, но желание разрушить эту ужасную стену никуда не делось.

Мои руки дрожали от усталости и возбуждения. Сердце громко стучало в ушах, а дыхание скорее было похоже на последние вздохи мамонта.

«Почему я это делаю?» — промелькнула мысль в голове.

Ответ на этот вопрос был прост: стена была символом того, что меня пугало в этом доме.

Тем более, мне очень хотелось заглянуть внутрь.

Удостовериться, что в ней никто не прятался.

Что в ней нет ничего особенного.

И опасного. Иначе как я смогу спокойно жить, зная, что в любой момент Тони или Виви могут оказаться перед этой стеной?!

Снова взяв кувалду в руки, я нанесла ещё несколько ударов.

— Прекрати ломать! Ты никогда не расплатишься с хозяином! — кричала экономка.

Это уж точно. Да и моё тело не было в восторге от происходящего: плечо ныло от отдачи, а руки уже заметно дрожали.

Взяв передышку, я осмотрела результат.

Всё, что я смогла сделать это испортить тканевые обои и деревянную панель, украшавшие камень, под ультразвуковые крики старой карги, выражавшей своё негодование и раздражение.

Я видела, как её глаза искрились гневом, и понимала, что мой безумный поступок не останется для меня без последствий. Ну и что! Плевать.

Натан же оставался абсолютно спокойным, словно ничто не могло его потрясти. Это только усилило мою собственную тревогу и страх перед этой стеной.

Но когда я взглянула на детей, увидела в их глазах не страх или ужас, а лишь любопытство и возбуждение.

Они восприняли происходящее не как разрушение, а как захватывающее развлечение!

Их подбадривающие слова и весёлые крики отозвались в моей душе, давая мне силы продолжить.