Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений" - Страница 88

Брови шамана медленно поползли к линии волос. Он повернул голову к Сакуре с таким выражением лица, будто только что обнаружил, что она подменила его шаманские грибы поганками. Взгляд его кричал: "Ну и где?!". Сакура, вынырнув из своего молитвенного экстаза и снова став собой — холодной и немного надменной, лишь выразительно пожала плечами.

— И? — голос Гришки сорвался на визгливый писк. — Где пульс? Где ток маны по венам? Десяти тысяч должно было хватить с лихвой! — все эти вопросы он адресовал вампирше, которая совсем не стушевалась.

Более того, она лениво указала клинком на паучиху.

— Матка Пауков-Людоедов является Боссом Логова под Грозовым Уступом, в которое постоянно бьют разряды электричества — Она сделала театральную паузу. — Очевидно, что у неё иммунитет к молниям. Не знаю, среднего или высокого уровня.

Гришка выпучил на неё глаза так, что я подумал, что ему стоит залить исцеляющее зелье, так, на всякий случай, но Гришка все же не из робкого десятка, поэтому, пока я доставал зелье из своей сумки, смог совладать с потрясением.

Его глаза закатились обратно в глазницы, после чего веки закрылись, и он очень тяжело задышал, начав беззвучно шевелить губами. Судя по артикуляции, он отправлял ее куда подальше, используя весь словарный запас подвыпившего орка с многолетним стажем… Через минуту, он схватил посох обеими руками, как будто собирался переломить его о колено или о голову вампирши, и подошел к ней.

— Иммунитет… — прошипел Гришка так, что я начал подозревать его в сродстве со змеями. — Ты могла СКАЗАТЬ ОБ ЭТОМ ДО ТОГО, КАК Я ПРОЧИТАЛ ЭТУ ОДИССЕЮ, Кровавая Гроза Торговых Рядов?! — ой-йой, кажется, Гришка все же что-то знает о похождениях Сакуры в Перекрестке. Интересно, у него и там есть связи? Или же она сама растрепала ему? Нууу… второе маловероятно.

— Во-первых, НЕ ОРИ НА МЕНЯ, — от рыка Сакуры даже Бурый чуть не навернулся, а он ведь находился в сидячем положении…Кажется, моя вампирша была не в духе из-за чего-то…, с наслаждением разглядывая отблески на своем новом клинке. — Не такому пьянице отчитывать меня! — Добавила вампирша более спокойным голосом, после чего все же решила быть более конструктивной. — Ты же шаман. Я думала, что тебе известно об особенностях этих пауков. Это же элементарно, Гришка. Э-ле-мен-тар-но. — пояснила она спокойным голосом, особенно растягивая последнее слово.

Гришка стоял, словно его окатили ледяной водой. Его рот открывался и закрывался, пародируя бедную рыбу на берегу. По его лицу было видно, ярость борется с оскорбленным профессионализмом. Он явно не ожидал такого контраргумента. Шаманская гордость была задета в самом больном месте — в его компетентности.

— Элементарно… — повторил он хрипло, словно пробуя это слово на вкус и находя его отвратительным. — Элементарно… ты, видимо, совсем не понимаешь, что шаман обязан знать монстров только в своей локации… Эта матка — босс следующей локе, так что об её особенности я ничего не знаю! — Он ткнул посохом в сторону дымящейся туши. — Нет, если тут была где-нибудь табличка: "Осторожно! Иммунитет к молниям!"? Я бы не стал на тебя наезжать, но, как ты можешь видеть, такой таблички тут нихера нет!

Сакура лишь презрительно фыркнула и отвернулась, демонстративно полируя клинок краем плаща. Ее поза кричала: "Разбирайся сам, алкаш". Напряжение между ними висело гуще дыма от подгоревшего хитина.

Бурый громко хрустнул костью антилопы, привлекая внимание. Он лениво махнул лапой в сторону паучихи, жестом, полным медвежьего здравомыслия, так говоря: “Твоя очередь выходить на сцену, Микки”.

Хех, нет, Бурый. Так не пойдет. Я уже видел многое и сталкивался с очень страшными боссами, но вставать между вампиршей, которая находится не в духе, и шаманом 50+ уровня, готовым начать писать кипятком, я не готов.

— Эх… — Бурый тяжело выдохнул, после чего все же обратился к парочке, что сверлила друг друга влюбленными взглядами — Спорите… как гоблины над блевотиной, — проворчал он, отхлебывая эль. — Сердце… не запустилось? Так долбаните сильнее. Даже высшее сопротивление можно пробить — просто нужно приложить достаточно сил!

Это была чертовски простая логика, но она заставила Гришку и Сакуру посмотреть на медведя немного иначе… с уважением что ли.

— Кхм-кхм. — прокашлявшись, Гришка оценивающе пробежался глазами по паучихе, а затем и по своему посоху. Ярость в его глазах начала угасать, сменяясь на мрачную решимость. Он тяжело вздохнул, будто принимая приговор.

— Ладно… — проскрипел он. — ПЛАН "ДЯТЕЛ ДО ПОБЕДНОГО". БУДЬ ЧТО БУДЕТ! — Он снова взметнул посох, но теперь движение было не торжественным, а чрезвычайно яростным, будто бы он смирился с тем, что выбора реально не было. — ДУХИ ГРОМА! ВСЕ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ! ВСЮ МОЮ МАНУ! ВСЕ МОИ РЕЗЕРВЫ! ВСЕ ДОЛГИ ДУХОВ ПРЕДКОВ! Забирайте! — Его голос сорвался на вопль, наполненный какими-то безумными нотками, и вот тогда мне стало реально страшно. — ЗАПУСТИТЕ ЭТУ ПРОКЛЯТУЮ МАШИНУ, ИЛИ ПЕРЕПЛАВЬТЕ ЕЕ В ШЛАК!

А дальше пришел чей-то карманный песец… Ну, то есть мир превратился на несколько долгих минут в настоящий АД. Гришка больше не призывал духов, он отдавал уже призванным духом свою мощь… вырывал, чтобы хватило мощи для пробуждения.

Молнии обрушились на паучиху не десятью ударами, а непрерывным, яростным потоком. Казалось, само небо разверзлось над поляной. Ослепительно-белый свет бил в глаза, выжигая сетчатку. Грохот слился в один оглушительный, бесконечный рев, от которого сотрясались внутренности и звенело в ушах даже сквозь прижатые лапы. Воздух раскалился, а запах озона и горелого хитина стал невыносимым. Земля под ногами вибрировала, как в лихорадке.

Гришка не стоял на месте — он метался по краю круга. Его посох выписывал в воздухе бешеные, хаотичные руны, а голос хрипел и выл, призывая не только духов бури, но, кажется, и демонов разрушения, и забытых божков хаоса — черт его знает, что это было, но мне захотелось свалить подальше этого места. Он мне Спайка воскрешает или проводит призыв Сатаны? Что за фигня?

Гришка выкладывался на полную. Пот лился с него ручьями, смешиваясь с копотью. Плащ тлел в нескольких местах от возросшей температуры. Честно признаюсь, с виду ритуал выглядел хуже любого призыва демонов из аниме и хоррор-фильмов, ведь это походило на агонию шамана, бьющегося головой о хитиновую стену.

Бурый, к моему изумлению, накрыл мангал крышкой (береги угли!) и прижал бочонок к груди, уставившись на светопреставление с редким для него напряжением. Сакура отступила еще на шаг, щурясь и прикрываясь плащом от летящих искр и волн горячего воздуха. Даже ее вампирская невозмутимость дала трещину.

Я присел на корточки, прикрыв голову лапами и молясь, чтобы Гришка не превратил нас всех в пепел вместе с паучихой. Мой хвост рвался с привязи, как бешеный, явно считая, что мы все умрем. И я в кое-то веки был с ним солидарен, однако бросать своих не решился.

И вот, когда уже казалось, что от Матки Пауков-Людоедов останется лишь горстка радиоактивного пепла, а Гришка вот-вот рухнет бездыханным, случилось невозможное. Не оглушительный финальный удар, а слабый, едва слышный сквозь грохот…Тук. Потом еще один. И еще. Пока это не переросло в ритмичное биение сердца.

Гришка замер на полуслове своего очередного исступленного призыва. Посох дрогнул в его руках. Он припал к почерневшей, дымящейся груди паучихи, прислушиваясь так, будто от этого зависела его жизнь. Его изможденное, закопченное лицо, похожее на маску из сажи, вдруг исказила дикая, невероятная гримаса — смесь победы, облегчения и полного безумия.

— Шестьдесят… шесть? — прохрипел он, вслушиваясь в слабые, но уверенные удары. Его голос был едва слышен сквозь звон в ушах. — Шестьдесят шесть ударов в минуту?! Бьет, как черт в табакерке! Ах-ха-ха, кхе-кхе! — Он закашлялся, едва не падая, но эта сумасшедшая ухмылка не сходила с его лица. — Ладно… Главное — запустилось, черт бы вас всех побрал!

Он пошатнулся, сделав несколько судорожных вдохов, откашлялся, выплевывая копоть, и с трудом выпрямился. Дрожащей, почерневшей рукой он достал из потайного кармана тот самый изумрудный шарик — Душу Спайка, теперь принадлежавшую ему по праву Системы. Она пульсировала ярким светом в такт новому, неторопливому сердцебиению гигантского тела.