Униженная жена генерала дракона (СИ) - Юраш Кристина - Страница 24

Генерал вышел.

А я села на край кровати, вытащила плащ из-под неё и прижала к груди.

«Ты не такой, как он. Ты умеешь признавать ошибки. Ты умеешь извиняться…», — подумала я. — 'Но я всё равно не позволю себе надеяться.

Потому что надежда — это первый шаг к новому позору'.

Но пальцы всё равно сжали ткань крепче. Словно в насмешку.

Город гудел, как улей, в который кто-то плеснул мёдом.

— Свадьба! Завтра! — кричали мальчишки, разбегаясь по улицам с газетами, на которых красовалась надпись: «Траур окончен! Да здравствует новая эра!»

— Выходной! Бесплатный хлеб! Монеты с балкона! — вторили им взрослые, уже примеряя праздничные рубахи и обсуждая, где лучше стоять, чтобы поймать золотой лорнор из рук принца.

Я стояла у лавки с крупами, мешок муки в руках, и слушала.

Свадьба. Завтра.

Конечно.

Потому что Лила не может ждать.

Потому что живот уже не скроешь под траурным платьем.

Потому что ребёнок должен родиться в браке — законно, чисто, без пятна на королевской чести.

А моя смерть? Моя беременность? Мой пепел в руинах дворца?

Всё это — уже старая история.

Пыль.

Легенда для кухонь.

А завтра — новая сказка.

«Принц, овдовевший от горя, нашёл утешение в руках верной Лилианны, которая подарила ему надежду на будущее. И надежду на будущее всему Объединенному королевству!».

Я усмехнулась.

Не горько. Не злобно.

А с лёгким, почти материнским сочувствием к этим людям, которые верят в сказки, где убийцы плачут, а любовницы — святые.

— Ну что ж, — прошептала я, отдавая продавцу монеты. — Празднуйте. Радуйтесь. Бросайте монеты нищим.

А я… Я уже отпраздновала.

Моя месть не требовала крови.

Она требовала правды.

И правда — как семя. Посадишь — и она сама прорастёт, даже если ты уйдёшь. Теперь Вальсар будет смотреть на сына (или дочь) и думать: «А если бы…»

А король будет считать ночами, сколько у него осталось настоящих наследников.

А Лила — бояться, что однажды кто-то спросит: «А от кого ты на самом деле беременна?»

Я сделала своё.

Больше — не моя война.

В магазине я купила всё, что нужно:

— ещё два мешка муки,

— яйца в деревянной коробке,

— мёд в глиняной бочке,

— масло, творог, грибы, ветчину,

— и новое платье — простое, тёмно-зелёное, без вышивки, но прочное. На смену. На случай, если опять опрокину сковородку.

А потом зашла к магу.

— Мне нужно что-то… необычное, — сказала я. — Напиток. Без алкоголя. Но чтобы пилось легко. Сладко. С перчинкой. И… чтобы запоминалось.

Маг хмыкнул, покопался в полках, смешал три капли зелья, щепотку пыльцы лунного цветка и каплю концентрата «вкус-обманки» с нотой ванили.

— Попробуй, — протянул он склянку.

Я отхлебнула.

Сначала — сладость. Потом — кислинка. А в конце — лёгкое покалывание на языке, будто искры.

— Странно… — сказала я. — Но прикольно!

— Назвать надо, — заметил маг. — Люди любят, когда у чуда есть имя.

Я задумалась.

— «Золотой лист».

Потому что напоминает вкус осени. Ранней такой. Чуть-чуть холодной. Немного золотой. И пряной.

Вернувшись к фургону, я решила: пора разобраться с наследством старика.

Я вытащила из-под кровати пыльную тетрадь — в кожаном переплёте, с пометками, каракулями и пятнами от зелий.

На первой странице — надпись: «Что работает — не трогай. Что не работает — выброси. А что не понял — не пей».

Я улыбнулась. Мудрый старик.

Открыла шкаф.

Десятки пузырьков. Некоторые — с этикетками. Большинство — просто №1, №7, №13…

Я начала сверять.

№3 — «От ожогов». Работает. Я проверила на себе.

№8 — «Для роста волос». Сомнительно, но пусть стоит.

№12 — «От головной боли». Пахнет мятой и лавандой. Верю.

№19 — «От сглаза (экстра-усиленное)». Стоит отдельно, в свинцовом футляре. Даже трогать не стала.

А вот №5 — без описания. Только пометка в тетради: «Не пить натощак. И не с вином. И не перед сном. Лучше вообще не пить. Но если очень хочется — капля на язык. Не больше».

Я посмотрела на пузырёк. Прозрачный. Без цвета. Без запаха.

— Ну, раз «очень хочется»… — прошептала я.

Капнула на язык.

И тут я почувствовала себя всесильной. Нет, на самом деле! Я, словно батарейка энерджайзер ощутила, как меня распирает энергия! Я готова горы свернуть. И будь они поблизости, им бы не поздоровилось.

— Это что? Энергетик? — удивилась я. Понимая, что нужно что-то делать. Срочно! Быстро! Сейчас же!

Я схватила тряпку и быстро отмыла весь фургон от дорожной пыли. Даже колеса. Даже колпаки. Потом сделала уборку в фургоне. Оттерла брызги масла от стен, протерла прилавок. Но энергия никуда не девалась.

Так! Я решила воспользоваться моментом и перестирать постельное белье. И ведь перестирала! Да так, что его можно на выставку везти! И вот только через два часа, когда я очистила сковородки до блеска, три раза помыла полы, постирала шторы, почистила лошадей и проверила подковы, Нарезала начинку на неделю вперед, чтобы удобно было сразу доставать и на сковородку, меня стало отпускать.

— Ох! — выдохнула я, чувствуя, как сдуваюсь, словно шарик. — Мама дорогая! Это же энергетик!

Я схватила карандаш и написала на флаконе: «Энергетик» Такое зелье в хозяйстве пригодится!

Так же я нашла таинственный «Яд». Небольшая бутылочка стояла на полочке, а про нее не было никаких записей. Я решила ее не трогать. Мало ли. Название как-то не воодушевляет. Ладно. Пусть стоит. Вдруг мне захочется кого-то отравить?

Я закрыла тетрадь.

Погладила плащ генерала — он лежал на кровати, как живой.

— Ну что, Дора? — спросила я себя. — Готова к завтрашнему дню?

Завтра — свадьба.

Завтра — праздник.

Завтра — все пойдут смотреть на принца и его новую «надежду».

А я?

Я поеду на свою поляну.

Раскрою фургон.

Напишу на доске:

БЛИННЫЙ ПИРОГ — 8 ЛОРНОРОВ

«ЗОЛОТОЙ ЛИСТ» — 1 ЛОРНОР

(Секретный напиток! Освежает, бодрит… и возвращает вкус детства!)

И буду жарить блины.

Не из мести.

Не из горечи.

А потому что я жива.

И это — лучшая месть из всех.

Утром я отправилась на поляну и разложилась.

Новый напиток — «Золотой лист» — вызвал немалый ажиотаж. Хотя «Принцессу» тоже покупали охотно. Словом, торговля шла бойко. Я понимала: одной невероятно тяжело. Особенно когда очередь растягивается до самого леса, а в руках — две сковородки, половник и мечта не подгореть.

И взгляд мой невольно приковывался к флакону №5 из старой тетрадки. Тому самому — с пометкой: «Не пить натощак… но если очень хочется — капля на язык» .

Я не выдержала.

Капнула себе в стакан. Прямо в «Золотой лист».

И… мир изменился.

Работа пошла быстрее. Намного.

Я успевала всё: вертеть сковородки, переворачивать блины, жарить грибы, карамелизовать лук, формировать блинный пирог из тех самых «уродцев», что раньше шли в мусор.

Руки двигались сами. Глаза — острые, как у хищника. Мысли — чёткие, как лезвие.

Я не уставала. Совсем.

Я не знала клиентов по именам, но знала по лицам и заказам:

— «Грибы со сметаной» — полковник, строгий, но с душой.

— «Бекона и побольше» — новобранец, голодный, как волк.

— «Меда капните чутка» — старый сержант, сладкоежка.

— «А что у нас сегодня за сюрприз?» — вечный авантюрист.

— «А порезать на кусочки можете?» — тот, кто боится обжечься.

— «Всего по чуть-чуть» — экономный, но любопытный.

Сама судьба послала мне это зелье. Старикан был гением. Жаль, маги его не оценили. А я — оценила.

Обычно к вечеру я еле ползала, как сонная муха. А сегодня — бодрая, шустрая, будто в меня вложили десятерых.

День клонился к закату, а я всё ещё ловко переворачивала блин, одновременно слушая историю о том, как «Бекон» ходил в самоволку и был пойман — не патрулём, а горячей девушкой из деревни.