Кавказский рубеж 10 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 22

— Это ж Опель. И номера грузинские, — сказал Беслан, указывая на буквы ГР в конце номера, обозначавшие место первоначальной регистрации автомобиля.

— Если быть точным, то Опель Калибра. Кто-то хорошо живёт у вас, — улыбнулся я. — Кстати, а на свадьбу, когда и во сколько нужно приехать?

— Не волнуйтесь. Вы с Гоги Михалычем поедете. Он тоже с супругой будет. Ну или с начальником штаба можете. Ему ещё проще — он рядом с профилакторием живёт.

— Хорошо. Кстати, а народу много будет? — спросил я, хотя примерно понимал масштаб свадебного торжества у абхазов.

— Так… ну если посчитать только местных жителей и нашу родню… так нет. Ещё ж будут с Темрюка и армянская диаспора… это уже 500–600…

— Понял. Дальше не продолжай, — улыбнулся я и пошёл в штаб.

А Беслан в это время подсчитывал примерно, сколько гостей будет на свадьбе его брата. Я поднялся к Завиди и подошёл к кабинету. Дверь была слегка приоткрыта, так что я не стал стучаться.

— Как ты можешь мне такое предлагать⁈ — раздался громкий голос Завиди в тот момент, когда я открывал дверь.

В ту же секунду в кабинете всё затихло, кроме едва бубнящего телевизора и рычащего холодильника. И здесь Гоги был не один.

Завиди стоял, уперевшись в стол для совещаний. А напротив него сидел плотного телосложения человек в широко расстёгнутой светлой рубашке. Он всем видом показывал, какая у него золотая цепь и что у нас с Гоги такой нет.

Разговор в кабинете явно шёл на повышенных тонах ещё до моего внезапного появления. Собеседник указал на меня пальцем и что-то проговорил на… грузинском.

— Говори на русском, Муртаз, — быстро прервал его Георгий.

Незнакомец брезгливо отряхнул ладони, словно испачкался о грязь и медленно повернулся в мою сторону.

В его глазах сквозила не ярость, а холодное и ленивое высокомерие. Взгляд у него был тяжёлый и надменный. Так смотрели раньше на прислугу, которая посмела подать голос. Это был взгляд человека, уверенного в своём абсолютном превосходстве.

Он усмехнулся, скривив тонкие губы. Гость Георгия достал из кармана металлическую зажигалку, щёлкнул крышкой, но прикуривать не стал.

— Вы, русские, слишком засиделись в гостях. Забыли, чей здесь дом, — протянул он с издёвкой.

Он встал из-за стола и шагнул ко мне почти вплотную. «Крутыш» пытался смотреть на меня, глядя сверху вниз. Но это у него не получалось, поскольку мы были с ним одного роста.

— Вот что запомните. И дружкам своим передайте. Хватит в Советский Союз играть. Нет больше Союза, он сгнил. Здесь Грузия. Была, есть и будет. Единая и…

Устал я слушать его.

— Ты бы поправил лицо, а то пафос потёк и на человека совсем не похож.

Он перевёл уничтожающий взгляд на Гоги, который слегка улыбнулся.

— Что он сказал?

— Говорит, машина у тебя классная, — добавил Георгий.

Этот Муртаз вновь повернулся ко мне. Мы стояли друг напротив друга несколько секунд. Он сверлил меня своими чёрными, полными презрения глазами. То ли риски оценивал, то ли ждал, когда я глаза опущу.

— Ничего. Скоро мы вас научим порядку. Всех научим.

Он прошёл мимо меня и громко хлопнул дверью. В это время по телевизору показывали очередное выступление в Госсовете Грузии.

— Это кто? — спросил я.

— Муртаз Кочакидзе. Кстати, был моим близким до недавнего времени. Теперь вот сторонник независимой Грузии. Мы его прозвали «Чёрный доктор». Ему это крымское вино нравилось.

— А сейчас он чем занимается?

— Сказал, что скоро возглавит всю военную авиацию Грузии. Не знаю, на чём они там будут летать, — отмахнулся Гоги.

— Что-то предлагал, верно? — задал я вопрос и сел на стул.

— Бред нёс, — махнул рукой Гоги и пошёл к холодильнику.

В этот момент с экрана телевизора выступал председатель Верховного Совета Абхазской ССР.

— Новый Договор между обоими государствами, о необходимости которого мы говорим уже давно, чётко определит и круг полномочий каждой из республик, и компетенцию их совместных органов. Это надёжное средство преодоления взаимного недоверия между нашими народами…

Гоги выпил «Боржоми» и поставил бутылку обратно в холодильник.

— Ладно, Сандро. Вещай, дружище.

Мы быстро переговорили с Георгием, и я спустился вниз к Беслану. От машины незваного гостя Кочакидзе уже и след простыл.

Когда я приехал в профилакторий, на улице уже был вечер. Жара спала, уступив место приятной прохладе, тянущейся с моря. Профилакторий действительно оказался шикарным по местным меркам. Сталинская постройка с колоннами, утопающая в кипарисах и магнолиях.

После душа мы с Тосей вышли на балкон нашей комнаты.

— Ой, Саш! Второй раз в Абхазии с тобой. Чего ты переживал-то в этот раз⁈ Благодать здесь, — откинулась Тося в своём плетёном кресле и вытянула ноги вперёд, положив их на небольшую табуретку.

Между нами на столике стояла небольшая банка компота и бутылка вина. Подарки отца Беслана, которые я всё-таки забрал. А ещё нарезанный сыр с фруктами.

— Да я вообще переживаю редко. Сразу паникую, если что.

— Ну не ври. Твоей выдержки хватает на несколько человек, — улыбнулась Тоня, отхлебнув из бокала.

Внизу, метрах в ста пятидесяти, шумело море. Его не было видно в темноте, только слышен мерный, успокаивающий рокот прибоя да лунная дорожка серебрилась на чёрной воде.

— А ты что-то говорила на аэродроме. Ну что-то там… передать что-ли? — спросил я у Тоси.

— Так… а, привет от Игнатьева. Он сказал, чтоб ваша бригада домой не торопилась. Приезд зама главкома откладывается.

Это уже хорошая новость. Выполним работу здесь и сможем подготовиться к показательным полётам.

— Кстати, нас через три дня ждут в гости. И отказаться нельзя, это будет политическая ошибка, — сказал я.

— В гости? К кому?

— К брату Беслана. Того самого лётчика, с которым я летал. У них свадьба. Отец Беслана лично пригласил.

Глаза Тоси загорелись восторгом. Для неё это было приключением, экзотикой.

— Свадьба! Сашка, это же здорово! Я никогда не была на кавказских свадьбах! Ой, а что мне надеть? У меня же с собой только пляжное и вот это…

Она вскочила и убежала в комнату. Через минуту вернулась, держа вешалку с платьем.

— Смотри! Тёмно-синее, бархатное, с белым воротничком. Строгое, но нарядное. Подойдёт?

— Идеально. Там ценят скромность и элегантность. Будешь самой красивой гостьей, — кивнул я.

Я смотрел на полную луну, висящую над морем, и делал глоток терпкого вина. Здесь и сейчас было так спокойно. Так правильно. Женщина, которую я люблю, рядом. Вкусная еда, тёплый вечер… как будто всё так и будет вечно.

— О чём думаешь? — тихо спросила Тося, коснувшись моей руки.

— О том, что луна здесь ярче, чем у нас. И о том, что я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, — ответил я.

День свадьбы пришёл внезапно. Естественно, что Антонина к нему готовилась с вечера и с постоянными нервами. То ноготь не такой, то нитку на платье нашла, то ещё какой-то волос не оттуда растёт. Но в итоге всё получилось.

В машине Гоги моя супруга познакомилась со второй половиной моего нового знакомого. Она начала вводить Тосю в курс дела, поскольку абхазская свадьба — совсем иное мероприятие, несколько не похожее на русскую свадьбу.

Дорога заняла около часа. Мы ехали по серпантину, но настроение у всех было приподнятое. В салоне шутили, предвкушая застолье.

Когда мы въехали в село, я понял, что оценки Беслана насчёт «пятьсот-шестьсот человек» явно занижены.

Улица была забита машинами по обеим сторонам дороги. Здесь были и «Волги», и «Жигули», и «УАЗики». Особенно выделялись несколько грузовиков КАЗ-606 «Колхида». Но и это было не самой экзотикой. Самыми модными были парни в белых рубашках и на маленьких тракторах «Риони».

Народу тьма. Казалось, сюда съехалась половина Абхазии.

— Знаешь, Сандро, в этом селе человек 300 живёт, — улыбнулся Завили, когда мы, наконец, нашли место стоянки.

— Ну сегодня население села Хуап явно выросло в разы, — ответил я, осматривая участок, где и будет проходить торжество.